Мои 5 ночей - Убийца в тисках...

      Мне стало легче, намного легче… Слова мамы успокоили и на миг заглушили чувство необыкновенного страха… Но, я всё ещё не могла поверить, что теперь мама собирается идти ТУДА вместе со мной. Я знаю — она прошла очень многое и знает аниматроников, но дело в том, что мы понятия не имеем на что способен тот новый маскот… Голден говорил маме, что её будут ждать. Это объясняет, почему же заяц принял меня за неё.       Мама выглядит очень серьёзной и готовой ко всему. Всё время она похоже задумывается именно о нём, а стоит мне вспомнить про него, как я не могу остановить холодную дрожь.. Что теперь она собирается делать? Что теперь мне делать?! Всё это слишком запутано и сложно, не смотря на то, что многое мне уже известно.       Бывает такое, что узнавая ответ на один вопрос, появляются ещё сотня других и в итоге, можно совершенно запутаться. Что Голден имеет общего с этим аниматроником? Откуда он взялся? И для чего ему нужна мама? Я знала, что до моей смены ещё очень далеко, но волнение, страх и беспокойство не покидали меня ни на минуту. Я уже не беспокоилась за себя, я беспокоилась за маму.       Неужели такое могло происходит в обычной пиццерии для детей? Если честно в это верится с большим трудом, но моё предчувствие меня не обмануло. Я чувствовала… В это место я попала не зря… Как говорила мама, я ощущала, что и она и дедушка работали там раньше… Словно… Это место казалось мне родным… Теперь, моя жизнь не будет прежней. Знать такое и хранить всю свою жизнь невыносимо сложная задача, но это место — особенное. Эти аниматроники — были особенными. Роботы, способные любить, чувствовать… Это доказывает, что даже металл имеет свою жизнь. Я знаю, в такое сложно поверить, я сама не понимаю, что говорю. Но я готова сделать всё, ради этого места, этих аниматроников, умерших детей и главное моего дедушки с матерью…       Что-то подсказывает мне, что я смогу узнать намного больше… Что-то подсказывает мне, что я должна быть там… Что-то подсказывает мне, что я — главное звено в тайне моей семьи. Это судьба, иначе как ещё объяснишь такое? Ждали мою мать, а пришла я — это не может быть просто так…       Теперь, моя жизнь стала совершенно другой. Я больше никогда не смогу поделиться с друзьями о происходящем, ведь их будет интересовать и беспокоить это место, из-за моего кошмара. Почему всё это лежит на плечах нашей семьи? Цепочка случайностей? Возможно, но эти аниматроники заслуживают любви, эти дети должны получить то, что ждали столько лет — свободу…       Мысли крутились в голове, бушевали волнами, мою голову не покидал этот рассказ и неведенье рвало меня на части… За обедом я не съела ни крошки, что ужасно забеспокоило маму. Она отпустила вилку и смотря на меня с огромным сожалением, произнесла:        — Милая… Знаешь, чему меня научила работа в этом месте? , — вдруг спросила она меня, слегка улыбаясь.        — Чему? — спросила я тихо и приглушенно.        - То, что с первого взгляда кажется странным, кошмарным или загадочным — на самом деле может оказаться совершенно обратным. Научило любить даже, казалось бездушных существ. Я готова была остаться навсегда с ними, но они боялись причинить мне вред. Они, даже лучше современных людей, а ведь внутри они тоже люди. Им выдалась совершенно нелёгкая судьба и только это делало их сильнее. Поверь, если ты не будешь мужественной, не будешь проходить все преграды на своём пути, то в жизни исчезнет смысл. Понимаешь, от этого не скроешься. Я чувствую, ты спасёшь их.        — Спасу? Но как? , -я подняла голова и встретилась с мамиными глазами.        — Золотой искал способ поскорее освободиться от тела, поскорее вернуться на небо. Ведь, эти дети, словно маленькие ангелы, потерявшие дорогу домой. И он нашёл этот способ, я знаю. Я не смогу быть с тобой всегда, но я помогу тебе на первых шагах, — сказала она совершенно спокойно и уверенно.        — На каком первом шагу? , — всё ещё не понимала её загадочных слов.        — Для начала, нам надо узнать, кто этот маскот, — спокойно ответила мама.       Я знала, что она права, но необыкновенное чувство страха сковывало меня от одного его вида. Я не могла двигаться, когда он рядом. Дыхание перехватывало, а сердце билось в приступе… Хотелось сбежать, но это словно гипноз — от него невозможно просто так скрыться…

11:30

      Мы с мамой уже начинали собираться. Мне было совсем непривычно втягивать её в это, да и не думаю, что ей понравиться видеть, в кого превратились её давние друзья… Но она твёрдо решила со мной пойти и я не смогу её в этом переубедить.       Сегодня я оделась совсем в обычном стиле: чёрная толстовка, такого же цвета джинсы, голубые кеды и уже излюбленная кепка охранника. К 11:45 мы с мамой уже полностью подготовились. Идти туда без своей сумки я не могла, да и беспокоилась о маме.       Шли мы на удивление молча. Я немного боялась смотреть вперёд, не зная, что же сегодня ждёт меня в этом аттракционе… Моё предчувствие постоянно помогало мне, но эти звуки, окружающие меня, когда аниматроник близко — просто сводили с ума. Мама рассказывала, что у отца в кошмарах постоянно появлялся Голден и что он не менее страдал от его влияния. Неужели Голден и правда был настолько сильным? И самое главное: Откуда появился Голден и аниматроник из аттракциона? Раз Голден называл его другом, то получается, что они когда-то работали в пиццерии вместе. Возможно в 70 годах ещё…       Мысли продолжали беспокоить меня, но я старалась идти как можно спокойнее и не терять самообладание. Мама казалось абсолютно не беспокоилась, но всё-таки я могла её немного раскусить… Ей было больно… Очень больно вспоминать о дедушке, о них… Мой дед — отдал за неё жизнь и она всё ещё не может простить себе этого. Пытаясь хоть как-то её утешить, после этих мыслей я подошла и аккуратно взяла её за руку. Мама вздрогнула, но увидев меня легонько улыбнулась. Я приобняла её — и здесь не нужно слов. Мне просто хотелось напомнить ей, что теперь, она не одна.       Аттракцион приближался всё ближе. Ровно в 12 мы с мамой входили со второго входа и выхода одновременно (насколько я помню, он находится в 10 камере) Обычно в комнате рядом и появился в первый раз этот аниматроник. По маме словно электрический ток прошла дрожь, когда она вошла в здание. Руки слегка вспотели, но при этом она с интересом всё осматривала. Сейчас я узнала себя и свою первую реакцию. Но, в отличие от ужаса на лице, у мамы вдруг поднялись уголки губ. В глазах засверкали искорки и она тихо зашептала:        — Как же я соскучилась по этому месту… По сердцу проскочила молния — мне было ужасно жаль маму. Это место напоминало ей о родном отце… Но я восхищалась её силой — она продолжала улыбаться, похоже вспоминая хорошие времена… - Ви, — вдруг послышался слегка приглушённый голос мамы. Я услышала в нём нотку тревоги и скрываемой печали, — Ты говорила мне, что из частей аниматроников сделали декорации. Я взглянула на неё с удивлением, всё это время мы продолжали стоять около выхода, я была не в силах войти в комнату маскота, ведь ночь уже началась… Но видно мама совершенно его не боялась и я просто ответила: - Да, ты что-то хотела? — спросила я, всматриваясь в её глаза. У нас глаза с ней чем-то похожи. У неё — глаза цвета заката, а у меня — тёмно карие с небольшой «рыжиной». Единственное чем мы отличаемся, это цветом волос — мам чистая блондинка, тем временем как я рыжая от отца. Я всматривалась в эти глаза, стараясь обнаружить в них ответ на заданный вопрос.  — Хочу просто увидеть их… — сказала она и столько боли я услышала в этом выражении. Но я не могла противоречить этому желанию… Мама хочет увидеть своих старых друзей, давнюю любовь, не смотря ни на что… Она так давно их не видела… Без слов я просто повела её в первую ближайшую комнату. Я решила начать с Фредди. Его обломки тела и головы лежали в камере семь, за огромным экраном. Странно, я не чувствовала приближение аниматроника, не чувствовала леденящую дрожь, не слышала голоса того охранника… Почему все мои ощущения вдруг резко заглушились? Мы прошли с мамой вперёд, я изо всех сил старалась не смотреть на место, где раньше стоял аниматроник. Но и мама не замечала ничего не обычного… Словно он вообще исчез… Мне не стоило даже ничего говорить, увидев за экраном выглядывающего Фредди, сверкающего в темноте голубыми глазами, мама тут же бросилась к нему.  — Фредди! Это ты! — кричала мама немного всхлипывая от льющихся кристальных слёз. Это были слёзы счастья… Даже если они не были живы, мама продолжала любить их всем сердцем… На моём лице невольно засияла улыбка, когда я увидела с какой силой она сжимает уже исцарапанный металлический каркас. Его глаза были пусты и бездушны, а на лице стояла застывшая улыбка… Но внезапно, мне стало ужасно плохо… Стёрлась с лица широкая улыбка… Моё сердце учащённо забилось, дыхание внезапно перехватило, перед глазами расстелился чёрный туман… По ушам вдруг ударил оглушительный свист, словно в голову ворвался бешеный ураган… Звуки заполнили голову, словно пустой сосуд, они перемешались с маминым голосом и тихим всхлипыванием. Мгновение, и я услышала новый звук — вопль, самый настоящий искажённый вопль, полный страданий и боли. Я держалась руками за голову, стараясь остановить это, но всё было тщетно. Сердце билось в приступе — его невозможно было остановить. Внезапно всё перемешалось в одно, перед глазами возник яркий, неоновый свет, ослепляющий и заставляющий беспрерывно моргать. Он исчез так же, как и появился… Но прямо перед собой я увидела двухметровую тень аниматроника… Чёрную, призрачную, но такую живую, словно самую реальную… Оборванное ухо, чёрный цилиндр и бабочка, глаза сияющие такой же неоновой сферой, что и у аниматроника зайца… Всё в нём было похоже на Фредди… Силуэт приблизился к плачущей и крепко обнимающей от счастья безжизненное, металлическое тело и наклонившись легонько дотронулся до её плеча… Стоило мне моргнуть как силуэт исчез… Звуки затянулись и бесследно растаяли в воздухе… Мама вздрогнула от прикосновения и увидев меня, сразу же подбежала.  — Виолет! Что такое?! Что с тобой? — начала беспокойно спрашивать она, обнимая меня. Я застыла на месте, бессмысленно глядя на костюм Фредди…  — Мам… Ты что-нибудь почувствовала? — медленно спросила её я, продолжая вглядываться в пространство.  — В смысле? — спросила мама, перестав обнимать, но всё ещё держа меня за плечи.  — Фредди… Он был здесь… Я видела как он подошёл к тебе… — лишь прошептала на её вопрос я. Мама на миг застыла…  — Так мне не показалось… Ты уверена, что видела его?  — Это… Это было невыносимо…, — лишь сказала я и мама поспешила вывести меня из комнаты. Через несколько минут я уверяла её что всё абсолютно нормально, хотя сама не могла отойти от увиденного. Но я твёрдо решила, что пойду дальше. Маму это немного смутила, но она хотела увидеть остальных. Дальше мы пошли к Чике. Она обычно была на камере 8. Стоило маме её увидеть, как глаза её наполнились жалостью и сожалением.  — Бедная Чика, — сказала она, продолжая плакать и наклоняясь к «лампе», — От тебя осталась только голова, моя подружка. Стоило этим словам повиснуть в воздухе. как со мной стало происходить тоже самое. Всё словно зависло во времени, я громко крикнула, но этот крик рассеялся в пространстве, так же, как и мамины слова. Его не было слышно, лишь громче стали звуки. На этот раз вместе с громким свистом, я слышала громыхание кастрюль и сковородок. Продолжая держаться за голову я вновь и вновь наблюдала, как к маме подходит тёмный силуэт Чики. Она выглядит словно полностью обугленной, еле-еле видно бывший «белый» слюнявчик о стёртой надписью. Чика приближается к ней, садиться рядом и дотронувшись, так же растворяется в воздухе… Вновь ко мне подбегает мама, держась за место, где к ней прикоснулась Чика. Странно то, что она их не видит, но чувствует… А так же, ни один из приведений не замечает меня… Мне кажется, я схожу с ума… Но ведь и мама тоже чувствует их. Так же происходит и с Фокси. Стоит маме остановиться и сказать что-нибудь, как я вижу такого же обугленного лиса, с эндоскелетными ногами, огромной челюстью, с пиратской повязкой на глазу, но совершенно без крюка… Этот крюк сейчас преспокойно лежит в коробке в офисе… ОН так же медленно подходит к ней и всего лишь дотрагивается, будто боясь причинить боль… В эти странные моменты я словно ощущаю чувства каждого из них… Они так мягко и аккуратно ведут себя, в их глазах виднеется такое же окрыляющее счастье, а на губах сияют огромные улыбки… Они скучают по ней, так же как и она сама. А я стою, словно застывшая статуя, не в силах сопротивляться этому. Почему их вижу только я? Будут ли они появляться ещё? Кто они? Мои воспоминания, моя фантазия или всего лишь несчастные души? Фантомы, запертые в этом месте? На эти вопросы у меня нету ответа… Но знали бы вы… Как разрывалось моё сердце… Когда мама увидела Бонни… Он стоял около своего же собственного автомата. Большие, малиновые глаза, смотрящие куда-то вдаль, застывшая гримаса и фиолетовый каркас в гитарой в руке… На этот раз на маме застыли слёзы… Остановились, словно превратились в льдинки… Лицо стало красным и опухшим от этих жгучих слёз… Но сейчас застыло всё… И сердце и равномерное дыхание… Она подошла к нему… Медленно и тихо… Словно боясь разбудить… Но не двигалось тело, даже не дрогнуло. Оно застыло в вечности, рядом с ней. Дотронувшись до холодного каркаса, покрывшись позабытыми мурашками от этого божественного холодка, вдыхая тот воздушный, свежий, холодный — самый волшебный запах, не в силах сдерживать слезу… Она пытается быть сильной… Не резать душу, ни сердце в клочья раздирать. Не разбивать тех стёкол — слёз кристальных… Стараться боль не вспоминать. Но разве можно выдержать то адское биенье сердца? Противиться страстному желанью? Нет, она уже крепко его обнимает… Так тихо плачет, сжимает со всех сил… Поцеловав так нежно, быстро в губы, шепчет:  — Я так скучала по тебе… Исчезли звуки, разрывающие голову… Я не вижу его силуэт… Но я чувствую странный поток ветра… В тёмном углу стоит и словно плачет чья-то тень… Они боялись, что больше её никогда не увидят… Что, тот день станет самым последним… Что навсегда исчезнет тот образ. Так много лет ждали их души, уже оставив надежду. Но, не зная, что она уже здесь…