Мои 5 ночей - Убийца в тисках...

Всё произошло настолько быстро… За моей спиной вдруг резко, с грохотом открылась дверь, от чего я вздрогнула. Мощный поток ветра, словно при урагане ворвался в комнату, сбивая всё на своём пути. Свет в доме начал периодически моргать, ледяной пронизывающий ветер вызывал дрожь — в моих ушах вновь появился знакомый звон. Он не был оглушительно громким и сильным, не вызывал режущую боль в голове, не разрывал на части, не бил в тревожном ритме, словно сирена… Мягкий, тихий звон, лишь предупреждающий, что в комнате кто-то есть. Чёрная, прозрачная пелена стремительно пробиралась по стенам. Вместе с ней молниеносно пробегала по всем углам какая-то бесформенная тень, оставляя после себя лёгкую чёрную дымку. С каждым еле заметным появлением этой тени звон становился громче и стоило пройти мгновению, как тень бесследно исчезала из виду, а звон резко утихал. Тень не растворялась в воздухе, она словно сжималась в тонкую полоску, исчезая во мгновение ока. Выражение лица Голдена стало серьёзнее, нахмурив брови, он спокойно наблюдал за всеми перемещениями странной, загадочной тени, явно догадываясь, кто же ворвался в комнату. Внезапно тень резко изменила траекторию движения. Стоило мне моргнуть, как она молниеносно появилась около мамы, слегка сжимая её плечи. Теперь, вместо бесформенного облика можно было чётко различить очертания давно знакомой фигуры. Сомнений не было — это тень Бонни. Настоящего, реального Бонни, которого я увидела в углу, когда в первый раз привела мать в аттракцион. Он мягко держал маму за плечи, словно стараясь защитить и смотрел прямо в упор Голдену. Такое неожиданное появление слегка напугало маму, но как только она увидела знакомые очертания лица, то сразу же широко улыбнулась и только сильнее прижалась к нему. Он был полностью осязаем, как две капли воды похожий на Бонни, но единственное, что отличалось — это белые, неоновые глаза и чёрно-фиолетовое тело. По глазам мамы тихо начали идти слёзы, столько лет одиночества, тоски, а он всё это время находился там. Даже когда она только пришла в аттракцион он был рядом и в такое сложно было поверить. Сложно было в точности понять, что он стоит здесь, прямо перед тобой, что всё это и правда происходит наяву. Глаза Бонни были направлены только на Голдена, в них ярким пламенем горела ярость, презрение, словно он смотрел на своего самого главного врага. Голден же прямо на глазах начал превращаться в такую же фиолетовую тень аниматроника. Теперь, два похожих существа стояли лицом к лицу. Голден коротко рассмеялся:  — А вот и зайчишка прибежал… На его лице сияла довольная ухмылка, оскаливающая белоснежные клыки. Лицо Бонни всё ещё было серьёзным и суровым, но на чёрном фоне было слегка заметная лёгкая усмешка. Они прожигали друг друга взглядами, рискуя вот-вот прожечь дыры. Я, как и мама полностью потеряла дар речи, мы словно находились в совершенно другой Вселенной, ничего не было понятным для нас. Я уже давно находилась в глубоком шоке и недоумении, прямо с тех пор, как я увидела перед собой Голдена в образе человека. - Что, язык проглотил? — сделав несколько шагов вперёд, произнёс Голден. Бонни спокойно молчал, словно и правда лишился возможности разговаривать. Он отпустил взгляд на маму, крепко прижимая её к себе. Мама тихонечко рыдала на его груди, но на лице её сияла нежная, тёплая улыбка. Стирая эти слёзы с её щёк, Бонни и сам улыбался, но в его взгляде было полно жалости, отчаяния, словно он в чём-то винил себя. От этой картины у меня кольнуло в сердце. Они не виделись столько лет — 30 лет болезненной разлуки! И вот, он пришёл совершенно вовремя… Как и всегда… Он никогда не смел оставлять её в опасности одну, в компании с НИМ. Если ей грозила опасность, он всегда старался находится рядом, чтобы защитить любой ценой. Сейчас он был практически такой как и раньше, лишь прикосновения стали ещё тоньше, мягче и нежнее, словно его руки были абсолютно прозрачными. Я и сама улыбнулась, наблюдая за ними и испытывая тёплое умиление, но, всего в нескольких метрах от меня стоял Золотой… В его взгляде не было злобы, ненависти, презрения или зависти. Впервые в этих глубоких, тёмных, словно бездна глазах я смогла разглядеть горечь, опустошённость, безнадёжность, но при этом абсолютной покой и смирение… Я почувствовала необыкновенную жалость и сочувствие ему, именно сейчас у меня появилось непреодолимое желание подойти и крепко его обнять, потому что никаких не было сомнений, что он любит её. Любит так, как не любил ещё ни разу и возможно никогда не полюбит, ведь теперь он навсегда заточён в облике тени. Да, у вас могут возникнут противоречия и возмущения насчёт этого: Как робот может любить? Испытывать чувства? Это же аниматроник! Но не забывайте, что все эти аниматроники в пиццерии отнюдь не обычные роботы. Хоть в них и заложены программы, хоть они и сделаны из кучи проводов, железных приборов, это ещё не значит, что они не могут быть живыми. Ведь в них уже больше 30 лет находится настоящая, человеческая душа, запертая в металлической тюрьме. И эта душа уже отнюдь не 6-7 летнего ребёнка. Теперь, это человек в механическом костюме, человек способный любить, радоваться, ощущать, грустить, злиться… И даже если ты всё время скрываешься в тени хитрой ухмылки, это не значит, что ты не способен на чувства. Невозможно бесконечно скрываться за маской… Стараясь казаться равнодушным, Голден развернулся и уже собрался выходить из дома, как вдруг мама резко подбежала и взяв его за плечо, остановила.  — Стой! Куда ты уходишь?! — прокричала она, крепко держа его за плечо. Голден в начале вздрогнул от её прикосновения, но потом постарался расслабиться и погрубевшим голосом спросил:  — А разве ты хочешь чтобы я остался? Маму это ввело в заблуждение и полностью загнало в тупик. Бонни двигаясь плавно, практически воздушно подошёл к ней и встал рядом. Глаза Голдена выглядели ещё более потухшими, глубокими, словно застилались дымом, он медленно повернулся к ней и посмотрел прямо в глаза. Казалось, что мама находилась в глубоком трансе, всматриваясь в них. Они привлекали, завораживали, гипнотизировали своей глубиной. Но сейчас в этом тёмном омуте можно было разглядеть боль, необыкновенную бездонную пустоту внутри, от чего на кусочки рвалось сердце, принося невыносимую боль. Совесть буквально грызла изнутри, её острые когти впивались настолько сильно, что казалось сейчас они вырвут душу. Чувство, что ты виноват в боли этого существа уничтожало и прожигало всё, сильнее и стремительнее, чем самый токсичный яд или разъедающая внутренности кислота.  — Послушай, Голден. Ланс… — услышав своё имя Золотой дёрнулся, он явно так давно не слышал его, — Прости меня… Я совсем не хотела причинять тебе боль. Но… Я всегда любила и буду любить Бонни, я не могу просто так забыть о нём, сколько бы не проходило времени. Я очень благодарна тебе. За всё. Ты всегда был так ласков со мной, старался помочь, даже тогда… Прости меня, за то что я боялась тебя, не доверяла… Ведь, я разрушила твою жизнь, надежды… Мама обняла себя за плечи и гладя их старалась успокоить прилив горьких слёз. Голден взял её за плечи и не выдержав притянул к себе, как можно ближе и плотнее. Прямо на глазах силуэт аниматроника таял, превращаясь в златовласого парня… Он сделал это, чтобы она смогла почувствовать настоящую человеческую теплоту, постараться успокоиться… Мама всхлипывая от слёз, крепко обняла его. Он же медленно гладил её спину, что-то тихо шепча. Я видела, как двигались его губы, но не смогла различить слов. Бонни стоял смотря на них, но теперь, в его взгляде больше не было ненависти, теперь, он понимал, что в нём просто играла ревность, он осознавал, что им нужно немного побыть вместе… Внезапно из глаз Золотого начали течь чёрные слёзы. Слёзы невыносимой боли, безысходности, отчаяния и страха… Чёрные слёзы аниматроника о которых мне рассказывала мама… Вместе с каждой слезинкой, лившийся словно автоматически, менялся и человеческий образ Золотого… Он медленно начинал темнеть, c ног до головы. Яркие, ослепительно-золотые волосы превратились в иссиня-чёрные с фиолетовым отливом. Неоновые, ослепительно-белые зрачки, тёмно-фиолетовый жилет, белая рубашка, тёмно-фиолетовые брюки, чёрный цилиндр и бабочка… Яркий, дружелюбный образ таял на глазах, теперь он был больше похож на тень…  — Механическое сердце не бьётся на осколки… Его трудно разбить, сломать, покалечить… Это невозможно. Но знай, оно будет вечно биться в железных доспехах. Биться, даже если ударов не слышно. Вечно… Для тебя… — тихо, почти не слышно шептал Голден, склонившись над мамой. Чёрные слёзы лились против его воли, их невозможно было остановить, в глазах постепенно исчезали белые зрачки, давая волю разрастаться чёрному омуту. Казалось, что именно из этой глубокой бездны по капле лились слёзы. Слёзы безнадёжности и страха… Мама сжимала его изо всех сил, вцепившись ногтями в жилетку. Она не хотела отпускать его сейчас, не хотела бросать, ведь он столько лет ждал её. Золотой как можно аккуратнее оторвал её от себя и мягко взяв за плечи, посмотрел прямо в глаза.  — Моя душа уйдёт, но я останусь. Этой истории не настанет конец… Пока не разгаданы все тайны, рано делать выводы, поверь мне. Вот, возьми это и постоянно носи с собой, — сказал Голден и отпустил маму. Вытянув свои ладони, он мысленно сконцентрировался на них. Через мгновение, словно собираясь по кусочкам, возникла тёмная фиолетовая сфера. Крепкая, прозрачная, она отливала тёмным светом. Вокруг неё витал чёрный дым и вскоре точно так же неожиданно рассеялся, как и появился. Вместо его, на руках Золотого появился небольшой медальон. Большой, лилово-багровый камень, размером на всю оправу, напоминал своим ослепительным блеском безграничный космос. Он протянул его маме и улыбнувшись от её ошарашенных глаз, сказал:  — Носи его как талисман. В нём собраны всё мои чувства и ощущения, переплетённые в фиолетовые нити. Это просто часть моей души от образа тени. Я зову его… Фиолетовый цветок… - сказав это, он оглянулся ко мне и подмигнул, — Когда я буду нужен, лишь позови. На лице Голдена вновь засияла хищная, белоснежная улыбка. В голосе вновь послышался этот бархатный тембр. Мама дрожащими руками потянулась к медальону и взяла его в ладони. Но подняв голову она уже никого не видела перед собой. Стоило мне только моргнуть, как Голден исчез из поля зрения, словно растаял в воздухе.  — А что касается тебя, Виолет… — смакуя каждую букву моего имени, шепнул Золотой. От этого я вздрогнула и чуть не закричала, поздно осознав, что звон в моей голове давным-давно проснулся, — Пока не собраны все души, им не выбраться из вечного плена… Я резко обернулась, но вновь не заметила никого за своей спиной. Эти слова эхом разносились в моей голове, словно внутренний голос продолжал мне их нашёптывать. Голден же давно стоял около спиной к входной двери, широко улыбаясь тем самым оскаливая свои клыки. Он последний раз оглядел меня и маму. Послышался гортанный, хитрый смех и щелчок пальцами… Лишь прохладный, пронизывающий ветер мягко обволакивал тело, а Фиолетовый цветок ярко сиял в лучах встающего солнца…