Отверженная

Веки разлеплялись с трудом. Голова кружилась, как ненормальная. Надо мной склонились три Мэтта. Ух ты! Был один, теперь — целых три... Очень удобно, не потеряются, не говоря уже о том, что мир стал в три раза умнее. Сзади Мэттов стояли шесть Нико. Ну вот, теперь они своей бесконечной болтовней доведут до смерти в шесть раз больше людей! Интересно, а если бы там ещё был Гроувер, его было бы двенадцать? За их спинами, по стенам комнаты, летали белые медведи. На полу был штиль, только слышался шум прибоя. Там купались розовые единороги... Над потолком зелёные мартышки не могли поделить синюю кочерыжку. Я с трудом приподнялась на локте. Мэтты тревожно заглянули мне в глаза. — Никки, как ты? — Их голоса были как через трубу. — Джонсон! Скажи что-нибудь! — Улетели белые медведи... — Что? — глаза Мэттов тревожно расширились. У Ников так вообще из орбит влезли. — Зелёные мартышки съели кочерыжку... Мэтты беспомощно посмотрели на Ников. Шесть Нико пожали плечами и кивнули на тумбочку, на которой стояла вода. Правильно, парням надо успокоиться. Мэтты взяли в руки стакан с водой, задумчиво покрутили в руках и... — АААААААААААА! Наверное, мой дикий вопль услышал весь лагерь. Голова немного кружилась, а правое плечо отзывалось на мои движения тупой болью. Ах, да, чуть не забыла! Я была с ног до головы мокрой. Не говоря уже о том, что я ни капельки не понимала, что происходит и что я, облитая водой, делаю в кровати. У моей постели сидел Мэтт. У него тоже была мокрая рука, и он слизнул языком каплю воды. — Ой, она соленая! — обратился Мэтт к Нико, который стоял чуть поодаль. — Не может быть, это же питьевая вода! — Значит, нам помогли... Я приподнялась, по привычке, на правой руке. Плечо взорвалось болью, и я тихо охнула. — Черт, что со мной произошло? — Никки! О боги, мы так за тебя волновались! — Мэтт облегченно выдохнул и крепко, но аккуратно обнял меня. Я огляделась вокруг. Конечно же, лагерный лазарет! Кажется, начинаю что-то вспоминать. Захват флага, Майк… чудовище, камень, о который я приложилась плечом… бой, мой меч в груди монстра… пепел и странное седое облако, поднявшееся из пепла. Похоже, у меня вчера был не захват флага, а захват мозгов! От воспоминаний у меня снова закружилась голова. В это время в комнату зашёл Хирон. — Никки, как хорошо, что ты очнулась! Как ты... Мэтт, почему она вся мокрая?! — Кентавр присел у моей кровати. — Это терапия! — вставил Нико. — У неё белые медведи летали... — пояснил Мэтт, протягивая мне полотенце. — Ясно. И как ты себя теперь чувствуешь? — Хирон снова обратился ко мне. — Бывало и хуже, — уклончиво ответила я. — С Майком всё в порядке? — Да, он молодец. Монстр его немного поцарапал, но это совсем не страшно. — А что страшно? — осторожно спросила я. — Не думаю, что летающие белые медведи и зеленые мартышки — это нормально. — Не волнуйся, с тобой уже всё в порядке. — А в лагере? Сейчас спокойно? — спросила я. — Да, за те дни, что ты... эээ... отдыхала, в лагере совсем ничего не изменилось, — вставил сын Аида. — Правда, напало три монстра, но двоих укокошил Пелей, а третьего Кларисса стукнула по лбу ложкой, — добавил Нико. — Ложкой? — переспросила я. — Ну да, — кивнул ди Анджело. — Обед же был... — Ясно... Стоп! Что ты сказал? За те дни? Сколько же я здесь провалялась?! — заволновалась я. Мэтт взглядом пригвоздил сына Аида к полу. — Всё, я уже ухожу! — И Нико поспешно выскользнул за дверь. — Ты пролежала без сознания десять дней, — нехотя пояснил Хирон. — Что? Как? — Я слишком резко вскочила, и у меня опять закружилась голова. — Ну и что? Успокойся, пожалуйста! — Мэтт силой снова вернул меня в полулежачее положение. — Хирон... Я не понимаю: что тогда вообще произошло? — устало спросила я. Учитель героев вздохнул. — Мы так и не смогли узнать, откуда и как этот монстр появился незамеченным в лагере. Я вообще думал, что такие давным-давно окончательно сгинули в Тартаре. Видимо, нет... К сожалению, это довольно неприятная тварь. Такие монстры очень сильные, но имеют несколько недостатков. В том числе, жутко не любят воду. Но у них есть одно оружие непобедимости. — Умирая, они выделяют облачко ядовитого газа, которое распространяется на небольшое расстояние и... влияет на того, кто попал в это облако, — добавил Мэтт. Я уже не в первый раз удивляюсь его обширными познаниями в области мифологии, хотя чего ещё ожидать от сына Афины? — Вообще-то они охотятся по несколько тварей на одного противника. Единственное их уязвимое место — это щель на груди. Значит, чтобы убить монстра, надо подойти к нему вплотную. Даже потеряв одного монстра, чудовища всё равно победят: умирая, тварь усыпит врага, а другие уже разделаются с ним... Надо сказать, в наше время такие монстры встречаются очень редко, слава богам, — закончил мини-лекцию Хирон. — М-да... Милые ребятки, — пробормотала я. — А у меня случайно рога не вырастут или хвост какой-нибудь? — Не думаю, — слегка улыбнулся кентавр. Я медленно села на кровати. Мэтт меня не останавливал, но явно был готов в любую секунду броситься на помощь. Кентавр смотрел в сторону, и мне показалось, что он что-то не договаривает или наоборот борется с желанием спросить. — Хирон, что-то не так? — тихо предположила я. — Нуу... — Кентавр явно замялся. Наконец он продолжил: — Я бы хотел у тебя кое-что узнать, но это может денёк подождать, если ты устала. — Нет, я в порядке. Так что вы хотели знать? Мэтт, похоже, тоже понятия не имел, что имеет в виду кентавр. — Никки, перед тем как потерять сознание, ты сказала что-то типа «опять это Сердце!» Я хотел спросить, что ты имела в виду, — проговорил учитель и внимательно посмотрел мне в глаза. Я замялась. Обычно полукровки нечасто говорят о своих снах, но почему именно этот кошмар так крепко засел у меня в голове? Мне сразу показалось, что это не просто так, что сон — возможно, правда. Тогда я ещё сомневалась, но, после того как монстр прорычал что-то про Сердце, мои сомнения почти полностью отпали. С ума сходят поодиночке, ведь так? Теперь у меня появился шанс получить ответы на свои вопросы. — Хирон, — тихо, почти шёпотом начала я. Я немного помолчала, собираясь с духом. Затем глянула на Мэтта. Он подбадривающе кивнул, а Хирон терпеливо ждал. Я посмотрела ему в глаза, сделала глубокий вдох и спросила: — Хирон, у Олимпа есть Сердце? Как ни странно, но кентавра вовсе не удивил мой вопрос — как будто бы он ожидал этого. Учитель не ответил, но его взгляд ответил утвердительно. — Никки, откуда ты об этом знаешь? Я опять немного замялась. — Эмм... Из сна... — Я так и думал. Кентавр задумчиво посмотрел в окно. — И что это значит? — спросила я. — Это зависит от того, что именно тебе приснилось, — снова глянул на меня Хирон. Я на секунду задумалась. — Сначала... Я была в каком-то замке... Там же были боги Большой Тройки. И ещё одна женщина... Они говорили про душу Олимпа... Потом... Хмм. Потом была девочка... Её назвали Сердцем. Ей грозит опасность? Хирон кивнул. — Девочку зовут Мирабель. Она уже тысячи лет является душой Олимпа, его Сердцем. Пока она жива, Олимп стоит, а боги сохраняют свою власть. — Хирон помолчал, а потом вновь продолжил: — Но больше недели назад случилось страшное: Сердце Олимпа, его Душа, отравлена неизвестным врагом. Девочка чахнет с каждым днем, и чем ближе к Олимпу или любому богу она находится, тем быстрее умирает. Хирон замолчал. Я тоже молчала. Сон оказался правдой, и Олимпу снова грозит опасность... — Почему вы раньше ничего нам не сказали? Мы впустую потеряли почти две недели! — Вот этого я не понимала. — Никки, существование Сердца Олимпа уже тысячи лет хранится в тайне. Ведь это, можно сказать, Ахиллесова пята богов. Боги бессильны, даже Аполлон... Девушке ничего не помогает. — Нет в мире такого яда, к которому не существует противоядия, — подал голос Мэтт. Мы с Хироном от неожиданности даже вздрогнули. До этого момента сын Афины сохранял молчание. — Ты думаешь? — Нет, я знаю. — Аллен посмотрел на меня своими тёмными серыми глазами. В ком я сомневаюсь? В сыне богини мудрости? — Хм, надеюсь, ты прав, — вздохнул Хирон. — Значит, у меня новое задание — найти противоядие для Сердца Олимпа? — подытожила я. — Я не знаю, Никки. Мне неспокойно. Я чувствую: это будет сложный и опасный поиск, а ты ещё не оправилась, — покачал головой кентавр. — Не волнуйтесь, завтра я уже буду абсолютно здорова, — улыбнулась я. У меня есть свои верные способы всегда быть в форме! Хирон на секунду задумался. — Хорошо, найди ещё двоих самоуб... то есть добровольцев отправиться в поиск. — Кентавр ободряюще улыбнулся, цокнул копытами на прощание и потопал из лазарета. Я повернулась к Мэтту. — И что ты об этом думаешь? — То, что судьба великого Олимпа снова зависит от полукровок. В общем, как и всегда, — пожал плечами сын Афины. Я посмотрела в пол. — Мэтт... Ты... пойдешь со мной? — А ты что думала, я тебя одну отпущу? — поднял бровь Аллен. — Это даже не обсуждается! Я улыбнулась. Я бы ни за что не бросила Мэтта, если бы его отправили в поиск. Эти мальчики без нас, девочек, ну ничего не могут сами сделать! Правда, они-то думают наоборот... Я снова вспомнила свое видение. Сердце Олимпа, его живая Душа — этот ребенок с чистыми, ясными глазами; девочка, хрупкая, но сильная. Меня не так волновала судьба Олимпа, сколько судьба её — человека, ребёнка... Нет, ей нельзя умирать. И я сделаю все возможное, чтобы она, смертная, девочка с красивым именем Мирабель, жила. Я сделала глубокий вдох. Сейчас я вовсе не хочу думать о предстоящем поиске. Не надо. Не хочу думать и об опасностях, о том, что мы собираемся совершить невозможное. Не сейчас. В эту минуту я просто сидела в тесной комнатке лазарета, уткнувшись носом в плечо своего парня. Я чувствовала лишь его ровное и тёплое дыхание. Аллен нежно прижимал меня к себе, поглаживая моё больное плечо, словно пальцами стремился забрать боль. — Больше никогда, слышишь? Никогда! Не заставляй меня так волноваться за тебя! — Он зарылся руками в мои волосы. Я закрыла глаза. Я устала, меня клонило в сон. Никаких приключений, никаких поисков, никаких монстров. Только я и он. Одни. Парень медленно приблизился к моему лицу, к моим губам и... — Ребята, вы не... — ГРОУВЕР!..