Отверженная

Тьма надвигалась. Давила на плечи - и вновь отступала под решительным клинком воина в белом плаще. Черный плащ темного воина проскользнул по моему лицу, вскружил голову, и только крепкая рука воина в белой одежде, удержавшая мое плечо, не дала мне упасть. Сколько уже длилась эта битва? Секунду? Час? День? Тысячелетие? Я не знала. Знала только, что их борьба казалась замкнутым кругом. Тьма против Света. Свет против Тьмы. Без победителей и побежденных. Я устала считать свои падения и взлеты; два воина кружили вокруг меня, то и дело скрещивая свои клинки. И тут я подняла голову, и где-то там, далеко наверху, увидела свет. Отсюда он казался маленьким пятнышком, незаметным бликом. Сердце страдальчески сжалось. Я хочу туда. К свету. Больше всего на свете. И внезапно я почувствовала, как мои пальцы сжались на чем-то очень знакомом, привычном. Я вскинула руку перед собой. Моя ладонь обхватила такую родную рукоять Анаклузмоса. Бронзовый свет, исходящий от меча, казалось, заполнил все пространство вокруг. Темный воин вскрикнул, как от боли, и стал пятиться назад, во тьму. Светлый воин не стал преследовать его. Он подошел ко мне и накинул свой белый плащ на мои плечи. Я вскинула голову, и мне показалось, что так желанное белое пятно начало расти. Оно увеличивалось в размерах, будто падало на меня, приближалось все ближе. Или это я парила к нему? Глаза заслезились. Я задержала дыхание и нырнула в свет. *** Сквозь размывчатую завесу полуопущенных ресниц мои глаза никак не могли привыкнуть видеть. Я попыталась несколько раз моргнуть, но встреча с приглушенным светом, который мне казался слишком, нестерпимо ярким, оказалась совсем нелегкой. А потом пришла глухая боль. Она словно расползлась где-то глубоко внутри всего моего тела, наделяя его тяжестью и истомой, но уже уставшая, тихая, побежденная. Больше всего боль почему-то отдавала отголосками своей последней бессильной злобы в запястье левой руки. Что произошло? Где я?.. Кто я? - Никки. Тихий голос, донесшийся до моих ушей, был спокойным, низким и приятным. И, более того, - знакомым. Это мое имя. Мое. Имя. Никки. Никки Джонсон. Я попыталась шевельнуть рукой, но боль в ней в негодовании поднялась, едва не заставив меня охнуть. Однако через мгновение улеглась, как совершенно прирученный дикий зверь. Гораздо бóльших усилий мне стоило немного приподняться на локте. Перед глазами все постепенно начало становиться четким, и я смогла осмотреть место, где находилась. Это была довольно просторная комната, обставленная уютно и со вкусом. Но меня встревожило другое: она была мне совершенно незнакома. Испугавшись, я резко села, и, наверное, тотчас же упала бы обратно на подушки, если бы меня не поддержала чья-то сильная рука. - Никки! Спокойнее, все в порядке. Перед кроватью, на которой я лежала, все еще на всякий случай придерживая меня рукой за талию, присел на корточки мужчина. Я смотрела на него самого, в его сосредоточенное лицо и обеспокоенный взгляд зеленых, как море, глаз, и... - О... отец? - прошептала я. Вопрос слетел с моих губ раньше, чем в моей голове пришло узнавание и осознание. А вместе с тем мир завертелся с внезапно нахлынувшими воспоминаниями. Мужчина же, как ни странно, на мой вопрос как-то... облегченно улыбнулся. Он был похож на того Посейдона, которого я знала, как будто бы и не было той встречи на побережье Флориды. Я прижала подушечки пальцев к вискам, почувствовав головокружение. - Никки, - вновь мягко позвал мужчина. - Я не причиню тебе вреда. Я, округлив глаза, смотрела на не-человека, которого меньше всего ожидала увидеть. - Где... где Мирабель? - Это... первый вопрос, который ты задаешь? - переспросил мужчина. Мне показалось, или голос его звучал... виноватым? Посейдон поднялся и присел рядом со мной на кровать. Что я испытывала? Непонимание? Страх? Недоверие? Вопросов было там много, что я просто молчала, ожидая ответа. - С ней все хорошо. Как и во всëм мире. Всëм... или почти всëм. Боги наводят порядки в своих владениях. Олимпийцы решили, что будет лучше оставить Сердце на ее острове, который уже успешно возрождается. Там, по крайней мере, у нее будет защита, которая оказалась лучше, чем... - Мне показалось, что слова давались богу с трудом. - ... чем были ей мы. Что ж, по крайней мере, теперь я знаю, что не все нимфы Дриопы погибли в той битве. И пусть будет так! Они небезразличны девочке, и ее жизнь и безопасность не безразлична им. Мое сердце будет спокойно за Мирабель. - И... и еще, Никки, - продолжил тем временем Посейдон. Он опустил голову и внезапно взял в свои ладони мою левую руку. Его пальцы почти мимолетно коснулись на внутренней стороне моего запястья бинта, которым было оно перевязано, но я неожиданно вздрогнула, словно сквозь мое тело пробежал небольшой заряд тока. - Это все... что ты сделала... И я... У него был такой несчастный вид, какой я ни разу не видела у бога. Он что, пытается... извиниться? Но разве такое могущественное бессмертное существо, как мой отец, может быть... таким? Всю свою осознанную жизнь полукровки я пыталась найти ответ на вопрос: почему? Почему боги так относятся к своим детям? Я хотела только, чтобы отец мог гордиться мной. Я хотела доказать, что я - герой. Настоящий герой. Не ошибка. И не просто девчонка. Но то, что произошло с трезубцем и Мирабель, казалось, навсегда разрушило мои мечты и старания. Но почему сейчас он смотрит на меня... так? Я вспомнила Аполлона, который вел себя со мной, почти как не-Олимпиец. Я вспомнила Аида, который сделал все, чтобы спасти сыну жизнь. Я вспомнила свою чуткую и добрую маму, которая ведь когда-то полюбила бога... полюбила за чувства. Такие ли они, боги, как всегда кажутся? Быть может, внутри некоторых из них живет что-то... живое? Оттого и скрытое? Вся моя обида, весь мой страх и недоверие куда-то улетучились. На моих губах появилась едва заметная улыбка. - Не утруждай себя. Посейдон вскинул голову, и наши глаза, похожие, как две капли воды, встретились. Он выпрямился и покачал головой. - Никки, боги обычно этого не говорят, но я... был очень плохим отцом. Я усмехнулась. Казалось, значительная тяжесть, давящая на мое сердце, куда-то исчезла. - Что же будет... теперь? Ты ведь знаешь, что ничто не закончилось. Посейдон покачал головой. - Я не знаю. Вернешься в Лагерь... Теперь это не твоя забота. Ты и так сделала слишком много. - А трезубец... - Увы. Теперь он официально считается украденным. Но, Никки, я повторю: сейчас это будет только моей заботой. - Это все Эйдотея, - пробормотала я. - Что? - Эйдотея. Жаль, мы не знаем, кому она служит. Я рассказала отцу о своих снах, главными персонажами которых была наша неприятная родственница и ее неведомый "Господин". Лоб Посейдона прорезала задумчивая морщина. - Мне это не нравится. - И еще монстры. Как такое возможно? - Мы пытаемся это понять. Увы, пока больше вопросов, чем ответов. И еще. - Посейдон вновь осторожно коснулся моего запястья. - Я не знаю, как это отразится на тебе. Во всяком случае, нужно быть настороже. Тебе и мне. - Очень утешает, - скривилась я. Хотя на самом деле сейчас мне было все равно. Я не понимала, каким образом вообще осталась жива, и мне хотелось просто вернуться домой и поскорее забыть обо всем этом ужасе. Сквозь неплотно прикрытые шторы в комнату пробивался мягкий оранжево-розоватый свет. Наверное, сейчас был ранний вечер. - Кхм, - опомнилась я. - А где это мы? - В моем дворце. Вернее, относительно небольшой наземной резиденции, - ответил Посейдон. Я открыла рот и тут же его захлопнула. У моего отца есть мини-дворец на суше? Обалдеть. Мне не хотелось больше сидеть в кровати. В конце концов, я только что вернулась практически с того света. Посейдон помог мне подняться, потому что, тем не менее, я все еще была слаба. Я отметила, что на мне были чистые и целые легкие джинсы и новая футболка. Надеюсь, меня переодевал не... в общем, неважно. - Эй, Никки, - позвал меня отец. - Мирабель просила передать тебе. Олимпиец протянул ко мне раскрытую ладонь. На ней лежал мой серебристый кулон с синим камнем. Сказать, что я обрадовалась возвращении своего кулона - не сказать ничего. Он сослужил мне хорошую службу. И я была рада, что он сможет спасать меня еще и дальше. Внезапно послышались глухой стук и чьи-то едва слышные переругивания. Мне показалось, или кто-то только что ударился с той стороны об дверь? - Ну я же просил! - закатил глаза Посейдон, непонятно к кому обращаясь. Его голос, правда, не казался сердитым. - Что такое? Ответить отец, правда, не успел, потому что голоса стали громче, а потом дверь распахнулась. На пороге застыли Тайсон... и Лекси. - Никки! - радостно завизжала моя названная сестренка и едва не сбила меня с ног, обхватив мою шею в объятиях. - Аккуратнее! - пробурчал Посейдон, чья сильная рука спасла нас от падения. - Ох, Лекси... - в шоке пролепетала я. - Я так рада... тебя видеть! Правда, тогда, на побережье Флориды, мне казалось, что отец ее прибьет. Но сейчас, увидев ее абсолютно здоровую и не менее энергичную, мне стало стыдно за такие мысли. Тайсон кое-как отцепил от меня нимфу, и, как ему самому казалось, нежно меня обнял. На сама деле у меня чуть ребра не треснули. Плевать! Я чертовски рада их видеть. - Ох, Никки! Ты даже не представляешь... Мне казалось, что Тайсон сейчас разрыдается от переполняющих его чувств. Я похлопала его по спине. - Все отлично, большой братишка! - Ну, раз уж так получилось, тебя еще кое-кто ждет, - прокашлялся Посейдон. Я вопросительно взглянула на Тайсона и Лекси. Они озабоченно переглянулись. Внутри меня внезапно стало возрастать какое-то щекотящее чувство. Это что, волнение? Боязнь? Неужели... он? - Давно уже ждет, - тихо добавила Лекси. *** Мне помогли спуститься вниз, как я поняла - к саду. Сердце колотилось. Мне хотелось броситься вперед, выбежать быстрей из дома, и в то же время до жути было страшно. Я судорожно пыталась придумать, как буду вести себя и что говорить. Но мысли путались, переплетались, и меня медленно захлестывала паника. "Спокойно, Джонсон, - одернула себя я. - Вам нужно поговорить. Нельзя оставить все так". Наконец Лекси толкнула дверь, и в лицо мне дохнул свежестью приятный ветерок. Я шагнула на крыльцо. Отец и Тайсон сурово, как стражи, выросли по бокам, словно моей жизни или чести могла угрожать какая-то опасность. ... Он нервно мерил шагами небольшую садовую дорожку, а затем внезапно замер. Наши взгляды перекрестились, и из моей головы тотчас же вылетели все мысли и тексты, которые я попыталась сложить по пути сюда. Его лицо казалось бледным и более остро очерченным, исхудавшим, а под глазами залегли тени, словно он не спал минимум с неделю. На его левой скуле виднелась темно-коричневая корочка некой почти зажившей раны. Я снова видела его лицо, такое знакомое и родное, и какое-то жуткое щемящее чувство сжалось у меня в груди. Мне казалось, что стало невозможно дышать. Мы оба замерли, сцепившись взглядами, и в его родных глазах я видела и растерянность, и смущение, и боязнь, и радость, и вину, и облегчение, и боль. Миллион эмоций пролетали в них в доли секунд, и я почувствовала, как начала кружиться голова. Я пыталась ухватиться хоть за одну свою мысль, хоть что-нибудь сказать, хоть сделать шаг со ступенек веранды, но не могла даже пошевелиться. - Кхм, - услышала я, как деликатно кашлянула Алексия, обращаясь к Тайсону и моему отцу. - Быть может, нам троим стоит сейчас заняться какими-нибудь полезными делами... не здесь? Мэтт, вздрогнув, перевел взгляд на моего отца, словно вообще только что вспомнил, что нужно бы как-то отреагировать на появление бога. Посейдон, видимо, не обиделся, но, судя то тому, что Аллен едва заметно настороженно кивнул, взгляд моего отца говорил что-то наподобие "Без обид, парень, но если ты хоть чем-то обидишь мою дочь, я тебя убью". И вот мы остались одни. Мэтт, как-то судорожно вдохнув, шагнул вперед. Я, словно в прострации, спустилась на ступеньку. В мыслях, казалось, было настолько запутанно, что я не могла думать ни о чем. Только какой-то край моего сознания пытался заставить меня хотя бы не упасть. Я шагнула с последней ступеньки на траву. Еще шаг. Так близко... Но можем ли мы? Почему он здесь?.. зачем? Я так разволновалась, что мое тело, не успевшее восстановиться после произошедшего на острове, меня предало. Я споткнулась почти на ровном месте и, наверное, с наивысшим позором грохнулась бы на землю, но меня крепко обхватили сильные знакомые руки. Я вскинула голову, и наши лица оказались совсем рядом. И нас обоих словно прорвало. - Мэтт... - Никки... Мы выпалили это одновременно и тут же замолкли, не в силах разорвать между нашими глазами взгляда. - Я... - Нет, сначала я... - Мэтт... - Пожалуйста. Подожди, - Мэтт на секунду прикрыл глаза. - Прошу тебя. Давай, я первый. Я сглотнула, нервно кивнув. - Послушай, Никки... - Слова явно давались юноше с трудом, но он взял себя в руки, и его взгляд постепенно начал становиться решительнее. - Прежде, чем что-то скажешь ты, я хочу, чтобы ты знала. Не только знала, но и верила, несмотря ни на что: я никогда тебя не предам. Никогда, Никки. Я прошу тебя верить в это. И верить только этому чувству. Видеть можно разное. Думать - что угодно. Но чувствовать то, во что ты веришь сердцем. И лишь им одним. Я в непонимании попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. - Так, как я всегда верю в тебя, - совсем тихо добавил Мэтт. Я смотрела в его глаза, полные боли, горечи... и нежности, и подумала о том, что говорит мне сердце. И внезапно все стало на свои место. - О боги, - прошептала я, стремительно бледнея. - Не может быть... Как я могла только... О боги... Пелена застлала глаза, голова закружилась... и слезы брызнули из глаз. Это были слезы такого невероятного облегчения, что, казалось, мое тело стало наливаться невесомостью. Мэтт крепко прижал меня к себе, и я спрятала лицо у него на груди. И плакала не стесняясь и не сдерживаясь, навзрыд, и вместе со слезами, казалось, с моего сердца спадала вся тяжесть, затягивались душевные раны и я снова чувствовала себя... живой. Я не знаю, сколько мы так простояли, удерживая друг друга в объятиях, понимая один одного без слов. Наконец я подняла голову, Мэтт обхватил мое лицо ладонями, а я сжала пальцами его запястья. - Она ответит за то, что сделала, - тихо произнес Мэтт. - Но не сейчас. - Да. Он наклонился и поцеловал меня. Так просто и так легко. Но я чувствовала, что в этом поцелуе вылилось все наше отчаяние, страх и боль последних дней и невозможное счастье, обретенное нами двоими сейчас. Мэтт оторвался от моих губ, и, улыбнувшись, подхватил меня на руки и понес в глубь сада, где располагалась уютная большая беседка. Юноша посадил меня на край дубового стола, а сам остался стоять, обнимая меня за талию, чтобы наши лица по-прежнему были на одном уровне, и, улыбаясь, пояснил: - Твой отец убьет меня, если прознает, что я заставил его только что очнувшуюся дочь стоять на ногах вместо того, чтобы предложить присесть. - Так мне тоже нравится, - улыбнулась я, обхватывая руками его шею. Я не могла поверить в то, что все, что было между мной и Мэттом в тот ужасный миг на острове, оказалось обманом. Но тем не менее он стоял здесь, передо мной, и его рука нежно скользила по моей спине, вторая крепко обнимала меня за талию. Это реальность. Не то, что было на острове. Мэтт никогда меня не бросал. - Нам нужно о многом поговорить, - сказал юноша. - Обо всем без утайки. Я кивнула. Мэтт рассказал о том, как потерял сознание на острове, когда ударился обо что-то во время взрыва. Как очнулся в Лагере и как Хирон показал ему по воле богов изменившуюся границу. Как учитель рассказал ему, что меня считают предателем и ушел из Лагеря, чтобы попытаться мне помочь. Рассказал о том, как сам пытался найти лазейку и поднял Лагерь на восстание. Вскользь упомянул о том, что поссорился с матерью, и сделал это настолько мимолетно и небрежно, что я поняла: ссора была действительно серьезной. Рассказал о том, что в Лагерь вернулся Нико, и, хотя Мэтт упустил подробности, у меня закрались серьезные подозрения о причине и происхождении заживающей раны на скуле юноши. - Как же ты оказался здесь, если пройти сквозь границу невозможно? - Хорошо все-таки иметь друга, умеющего путешествовать по теням, - усмехнулся Мэтт. О своих приключениях я поведала честно, но просто и сжато. Рассказала о том, как отбилась от атаки химер, как по незнанию навредила Мирабель и как Лекси спасла меня с острова. Кратко упомянула, что меня отверг отец, но оказался в союзниках Аполлон, как встретила Хирона и тот подсказал еще один неиспользованный вариант поиска противоядия. Рассказала о Хранителе и о том, как заключила сделку с дриадами. Вспомнила, как встретила Нико. Рассказала о прорыве на острове и спасении Мирабель. И, наконец, о том, как очнулась в наземной резиденции своего отца. Во всем моем рассказе зияли пробелы от нехватки подробностей, но Мэтт на них не настаивал. Он понимал, что сейчас нам обоим больше всего на свете хотелось не думать о последних событиях. - Ты завершила поиск, - произнес Мэтт. - Я думала, что ты скажешь что-то наподобие: "Ты с ума сошла, раз сделала это" или "О святые Мойры, это был просто идиотский план". - Это была моя следующая фраза, Джонсон, - усмехнулся Мэтт. - У тебя поистине рыбьи мозги. - Не зазнавайся, воображала, - парировала я. Мы засмеялись. Боги, как хорошо было слышать его и свой смех!.. Я крепче прижалась к нему, и наши губы снова слились в поцелуе. Я обнимала его за шею, и пальцы моей руки перебирали его мягкие чуть спутанные волосы; его руки гладили меня по спине и плечам, и мне казалось, что время вокруг нас остановилось. Я забыла об усталости и саднящей боли в запястье, не думала о предупреждениях, высказанных моим отцом. Я просто хотела забыть обо всем и наслаждаться человеком, которого люблю. - Э... вот черт. Я был уверен, что дал вам достаточно времени, - пробурчал притворно сердитый голос. Мы с Мэттом оторвались друг от друга и уставились в сторону источника звука. Прислонившись к опоре дальнего конца беседки, скрестив руки на груди и улыбаясь, стоял Нико ди Анджело. - Ох... - облегченно выдохнула я. - Нико! А ну иди сюда! Он приблизился, и мы крепко обнялись. - Черт возьми, Джонсон, я рад тебя видеть. Я не могла сдерживать улыбку, глядя на друзей. - Поиск. Он завершен, - присвистнул сын Аида. - Ты завершила его. Обалдеть. - Нет, - возразила я. - Мы завершили его. - Не дури, Никс, ты - спаситель Олимпа, - поддержал парня Мэтт. - Не я, ребята. - Я обвела взглядом друзей. - Мы вместе. Каждый из нас. Как и все те, кто подарил нам свою помощь. *** Сегодня весь день Лагерь был неспокоен. И наконец к вечеру приготовления улеглись, и костер взвивался высоко в небо оранжевым пламенем. Мы вдоволь орали лагерные песни, жарили маршмэллоу и просто наслаждались прекрасным вечером в окружении родных лиц. ...Море было величественно и спокойно. Прохладный песок приятно холодил ступни, а легкий ветер играл моими длинными распущенными волосами. - Ах, Мэтт, прекрати! - засмеялась я, и юноша опустил меня на землю. Свет от четырех фонарей, принесенных мной и парнем, был немного размазанным после того, как Мэтту пришло в голову меня покружить. Издалека доносились музыка, пение и смех. - Надо же, одни из главных виновников торжества решили от него сбежать, - хохотнул Мэтт. - Гениально. - И без нас обойдутся, - отмахнулась я. Затем приподнялась на носочки и поцеловала парня. Мэтт расплылся в улыбке. - Как скажешь. Олимп Олимпом... Я присела на песок, подобрав под себя ноги, и Аллен опустился рядом. - Как думаешь... что имел в виду мой отец, когда сказал, что это все может отразиться на мне? - спросила я, глядя на то, как волны набегают на берег. - Я не знаю, Никс, - покачал головой Мэтт. - Как и без понятия о том, что вообще творится в мире. Я поежилась. Меня не покидала мысль о странных монстрах, которые больше не были единственными. Химера, Минотавр, Мантикора... Если на меня напало несколько химер, тогда не может ли то же самое происходить с другими чудовищами? И главное: как? И почему? Как такое возможно? - Монстры, - произнесла я. - Они выглядели, словно... - Отражённые, да. Копии, неотличимые от оригинала. Мы помолчали. - Я знаю, о чем ты думаешь, Мэтт, - наконец сказала я. - Но, быть может, это уже будет не нашей заботой. - Быть может, Никки. - Юноша сжал мою ладонь. За нашими спинами зашуршал песок. Мы поднялись навстречу пришедшим. - Надо же, - улыбнулся Гроувер. - Вот вы где! - А где они еще могут быть? - засмеялась Можжевелка. Сатира и нимфу нагнала какая-то массивная фигура, и, когда она вступила в свет, рассеиваемый принесенными фонарями, этой фигурой оказался Тайсон. - Фух! У вас тут что, свое празднество? Мы все рассмеялись. - А почему бы и нет? - откликнулся веселый звонкий голосок. За моей спиной оказалась Лекси. Мы расселись кругом, болтая о сущей ерунде и смеясь. Вскоре к нам присоединился Нико, на редкость улыбчивый и веселый. Теплая рука Мэтта сжимала мою ладонь, и я смотрела на счастливые лица друзей, озаренные мерцающим светом. Я рассматривала такие знакомые черты каждого из них и внезапно поняла одну простую вещь: я никогда не была по-настоящему одна. Каждый из них живет внутри моей души, наполняя ее радостью, спокойствием и уютом. Нужно только вовремя уметь найти и вспомнить эту волшебную связь. И неважно, где ты и насколько тебе хорошо или плохо. Они те, кто никогда не покинет тебя. Ищи их в своем горячем, пылающем сердце, и никогда не почувствуешь себя одиноким. И никогда, более никогда, - отверженным.

апрель 2011 - декабрь 2013.