i'm late as hell on the Vixx train

 ATTENTION!! грязновато, опасайтесь сквика Хонбин томно смотрит в камеру подведёнными глазами и закусывает ярко накрашенные губы, а в голове по кругу только одна мысль — выдержать, не сорваться и не послать всех матом. Весь этот цирк — не более, чем аукцион, на котором продают красивых мальчиков из непопулярных групп. Они накрашены как шлюхи, одеты как шлюхи и танцуют как шлюхи, а в первом ряду сидят толстосумы, желающие прикупить себе красивую игрушку в постель. И никого не волнует, что они не девушки, голубая любовь — это пидорство, болезнь и фу, но трахать красивых мальчиков такая философия не запрещает. Когда музыка затихает, Хонбин слышит восторженные визги глупых фанаток и спиной чувствует прожигающий лопатки взгляд. Значит он справился с демонстрацией товара на ура, его покупают.

- - -

Жирный боров наваливается на него, заставляя прогнуться, и Хонбину заорать хочется и такой нецензурщиной обложить, чтобы у этого ублюдка упало всё. Но послушные шлюшки так себя не ведут, поэтому Хонбин закусывает губы до крови и бессильно царапает ногтями дорогие простыни. Его почти тошнит от того, что нет маломальской защиты - боров не любит резинки, трахает его наживую и, наверняка, ещё и кончит внутрь, и Хонбин думает как бы не блевануть от одной только мысли. Поэтому вспоминает, как серьёзный и какой-то слишком взрослый Хакён обнял его после выступления и шепнул, что Хонбин должен выдержать, просто обязан. И Хонбин не хочет знать, через что прошёл их лидер, чтобы светиться столько по телевизору. У жирного ублюдка каменный стояк, наверняка наглотался виагры, импотент хренов. Но тут Хонбин сам не чист, этот сукин сын не любит, когда у его шлюшек не стоит, поэтому Хакён потихоньку сунул Хонбину в карман парочку волшебных пилюлек. И Хонбин устало его за это ненавидит.

- - -

Когда боров кончает, Хонбин остаётся лежать лицом в постель. Из задницы течёт, под животом - мокрое пятно от вымученного оргазма, и Хонбину очень хочется убить сначала похотливого сукиного сына, а потом себя. Или хотя бы пойти выблевать лёгкие на холодный кафель шикарной пятизвёздочной ванной. И туда же сердце, печень, желудок, почки и что там ещё в него природа засунула. Если всё, что от него требуется — красивое личико и тело в форме, лучше Хонбину быть внутри пустым, выскобленным до блеска, чтобы ничего не болело, не ныло нестерпимо, грозясь развалиться на кусочки. Может тогда будет легче опускаться на колени и открывать рот совсем не для того, чтобы петь. Удовлетворённый благодетель берёт с тумбочки сигареты, со вкусом закуривает и говорит, что Хонбин очень красивый, и что ему бы пошло быть ведущим какой-нибудь музыкальной программки. Хонбин устало закрывает глаза. Он знает, что максимум через неделю будет стоять на сцене какого-нибудь Мьюзик Бэнка с микрофоном, на котором будет написано его имя, и счастливо улыбаться в камеру.