i'm late as hell on the Vixx train

- До сих пор плачешься за свою неудачную любовь? - шутливо спрашивает Джехван тоном, за который самому себе в глаз хочется дать, но не боится - знает, что ему позволено, слишком долго он был жилеткой для горьких слёз по одному суровому рэперу. - Сам-то ещё не вылечился? - огрызается Хакён вообще-то обидно, но ему тоже можно, он до сих пор выслушивает восторженный щебет Джехвана об охрененно широких плечах, охрененно узких бёдрах, охрененно гибкой спине и «Господи, ты видел его задницу?» отмороженного Чон Тэгуна. И вроде бы Хакён может ответить, что за столько лет дружбы задницу Тэгуна он успел изучить во всех подробностях, только говорить это ни к чему, иногда стоит просто выслушать. Когда-то Тэгун был и его заветной мечтой, вратами в Нирвану и картой к Шамбале, но это было очень давно, воды с тех пор утекло на целый океан, а Хакён знает, когда нужно сдаться. К нему это пришло с осознанием, что когда-нибудь в необозримом будущем Тэгун абсолютно точно будет держать на руках своего крохотного первенца и счастливо улыбаться любимой жене. В общем-то, именно это и надо бы сказать заливающемуся соловьём Джехвану, но такими жестоко-честными бывают между собой только близкие друзья, а они так, приятели с совпавшими вкусами. Поэтому Джехван трепется о своих мужиках, не забывая попеременно восхвалять задницу Тэгуна, а Хакён вертит в руках бокал, плеская цветастыми брызгами коктейля по прозрачным стенкам. У Джехвана на личном фронте вечно какой-то кислотный треш, гремучая смесь Санта-Барбары и укуренных фильмов Болливуда, типа он оказался бывшей женщиной, влюбившейся в несовершеннолетнего подростка, оказавшегося сыном её потерянной в детстве сестры-близняшки, хой вэй, вы хотите потанцевать об этом? У Хакёна в этом плане всё в разы проще — он просто обладает фантастическим умением западать исключительно на натуралов, абсолютных стопроцентных гетеро. Хакён уверен, что даже из сотни голубых мужиков он обязательно выберет непонятно как затесавшегося в их ряды натурала, это хакёнова судьба, проклятье и чёрт, дайте лучше пляшущий Болливуд. Но кислотные танцы как-то всё обходят стороной, и Хакён понимает, что счастливое будущее не светит ему ни при каком раскладе, а значит какая разница. Он притягивает к себе всё ещё болтающего Джехвана и целует, глубоко, сразу же просовывая язык в чужой рот. Джехван покорно замирает, подчиняясь крепкой руке на затылке, вяло отвечает и мысленно делает пометку, что Хакён очень даже неплохо целуется. Когда он, наконец, отстраняется, Джехван участливо спрашивает: - Полегчало? Хакён только хмыкает, вытирает губы тыльной стороной ладони, и делает глоток своего флюоресцентного пойла. - Ещё как, от твоей трескотни уже уши сворачиваются. Ты сегодня свободен? Джехван недовольно цокает языком, забирая со стойки свой стакан, и неодобрительно качает головой. - Неудачная идея, Хакённи. Тебе просто напряжение надо сбросить, вот ты и кидаешься на что ни попадя. А я, знаешь ли, за чувства! Хакён мягко улыбается и плавно поворачивается к Джехвану, ласково глядя на него из-под чёрных ресниц своими лисьими глазами. - А ты влюбись, Джехвана, - негромкий голос тянет его имя как-то бархатно и мурлыкающе, в тёмных глазах на секунду сверкает жёлтый огонёк, конечно от цветомузыки, но Джехван невольно вздрагивает. - Влюбись в меня на один вечер. Хакён улыбается своей чарующей улыбкой, и Джехвану на секунду делается даже страшно, он поспешно отстраняется, пытаясь сбросить морок, хватается за спасительный стакан и немного судорожно трясёт головой, с преувеличенным вниманием разглядывая барную стойку. - Нет, я, так не могу. Любовь на один вечер — что за глупости. Я больше по части основательно и надолго. - И не взаимно, - не может удержаться от шпильки Хакён, мгновенно выключая образ очаровательного соблазнителя, Джехван на это только плечами пожимает — мол, значит ещё не время, Хакён раздражённо вздыхает и просит бармена повторить.