Пересмешница

— Романофф, тебе кто-нибудь говорил, что ты — в каждой бочке затычка? — Да, мой милый папочка. — Как бы ты не хотела этого признавать — у вас абсолютно одинаковые черты характера. Ты практически его копия. — Это явно не комплимент. Мы с Рамлоу наблюдали за бегом с препятствиями, который сейчас выполняло наше подразделение. После неофитов было непривычно наблюдать за почти безупречной подготовкой бойцов. А заодно он пытался попутно вправить мне мозг на тему «Не вмешивайся в дела новичков, это проблемы их командиров», хотя я решительно не понимала, что такого страшного я натворила. Утверждение о схожести характеров с моим отцом меня не радовало, отчасти, потому, что уже второй человек, очень хорошо его знавший, говорит мне об этом, отчасти, потому, что я сама начинала это замечать. Главное, чтобы желание убивать всех без разбору не появилось. Остальное как-нибудь вытерплю. Наверное. — Что дальше? — Стрельбище — прекратив праздные разговоры, мы двинулись в здание тира. Вечером, возвращаясь с тренировки, я встретила неофитов, с интересом бродивших по Базе. Думаю, что большинство всё ж останутся. И, в кои-то веки, пополнение будет не из числа преступников, а из числа вполне честных людей. Вернувшись в свою комнату в блоке командиров, я направилась в душ. С детства обожаю воду. Если есть возможность — могу плескаться в ней целую вечность. Стоя под душем, я чувствовала, как прохладные струи воды стекаю по телу, оживляя усталые мышцы. Вечность еще даже не успела начаться, как я услышала резкий звук, сообщавший, что кто-то стоит у двери комнаты и нажимает на кнопку звонка. Убеждённая, что это Рамлоу, я, не глядя на наладонник, разблокировала дверь. — Ну, если ты в таком виде встречаешь каждого, кто к тебе зайдёт, то тогда понятно, почему ты так популярна тут — этот саркастический тон я узнаю из тысячи. Обернувшись, я увидела Эрика, который, прислонившись к дверному косяку и, сложив руки на груди, с интересом созерцал мою…спину, надеюсь. До меня с запозданием дошло, что полотенце едва прикрывает пятую точку. Хорошо, что трусики я успела надеть еще в ванной. — А тебя часто встречают в таком виде? Тогда понятно, почему женская часть Бесстрашия мечтает раздвинуть перед тобой ноги. — Оу, ты что, ревнуешь, милая? — он нисколько не смутился, разумеется. — Это чувство, как и все другие, у меня атрофировалось пять лет назад. Так что — не по адресу. Ну, ты же не на мой зад посмотреть пришел, надеюсь. Что тебе нужно? — я подумывала одеться, но решила повременить и села на край кровати. — Ну, еще одно опоздание, и наши спарринги мне точно будут не нужны — он отлепился от дверного косяка и, не спеша подошёл ко мне. Черт, я забыла про тренировку. — Да, неудобно получилось. Дай мне пять минут — я встала и оказалась почти прижата к его телу. Сквозь полотенце отчетливо ощущались его крепкие мышцы. Каменная скала. Не захочет — не сдвинешь. В моем случае — нарисовался — не сотрешь. Эрик внимательно смотрел на меня, внезапно, его взгляд скользнул вниз и, через секунду, его рука скользнула в разрез полотенца. По телу прошел легкий электрический разряд. Я дернулась, словно в меня ткнули электрошокером и проследила за его рукой. Большим пальцем он медленно провел по шраму, тянущемуся от середины ребер почти до линии нижнего белья. Это был самый уродливый из моих шрамов. — Откуда он? — голос Эрика звучал глухо. — Подарок папочки — я решительно не понимала, что происходит. Но отойти от Эрика не могла, словно меня приклеили к полу. — Через пять минут в зале — бросил он, отойдя от меня. Через несколько секунд хлопнула дверь — Эрик покинул мою комнату, оставив меня в глубоком недоумении. Шрам жгло так, словно к нему снова прислонили раскаленный железный прут. Встряхнув головой, я начала одеваться. Еще одного визита Эрика сюда я не вынесу. — Ты предсказуема — ботинки Эрика мелькнули около моего лица — любой более-менее опытный наемник раскусит тебя в два счета. И тогда тебя спасут только твои волшебные палочки. — Пока еще, кроме тебя это никому не удавалось. Даже твоей супер бывшей — огрызнулась я, поднимаясь с пола. База — не Бесстрашие. Матов тут нет, но пол покрыт особым материалом, смягчающим удар, в случае падения. Совсем чуть-чуть. Пол в Бесстрашии смягчает удар примерно так же. — Самовлюбленность в нашем деле — прямой и самый короткий путь на кладбище. — Да прям, тогда почему ты до сих пор жив? — я снова не удержалась. — Не выпендривайся, иначе придется откусить твой ядовитый язычок. — Не выйдет. Либо подавишься, либо отравишься — это был явно перебор. Моя спина немедленно почувствовала холодную стену. Эрик просто напросто прижал меня своим телом к ней. — Вот скажи мне, по какой причине я теряю свое время с тобой? — прошипел он, внимательно глядя мне в глаза. — Приказ Генерала, забыл? — я дернулась, но скале было как-то по-барабану. — Если я попрошу меня избавить от твоего общества, думаю, меня поймут. — Да, но тогда ты испортишь свою репутацию. Эрик и не смог справиться с наглой девчонкой — мне надоело ерзать и я удобно устроилась между двух стен — каменной и живой. И вообще, что это было недавно, в моей комнате? — Только не говори, что тебе не понравилось — усмехнувшись, он провел обратной стороной ладони он по моей щеке. Я с каждым разом начинаю убеждаться, что между нами так и витает некое физическое напряжение. Эрик — опасный, как затаившийся зверь. Такой человек уже был в моей жизни. И мне категорически не нравилось происходящее. — Я что, должна истекать слюной от каждого твоего прикосновения. Если да, то ты не по адресу. Возвращайся в Бесстрашие или иди в Штаб — там тебя затопят слюнями вожделения. Отойди — я дернулась, уже убедительней, прикидывая, какие приемы нужно провести. — На кой ты мне сдалась. Не льсти себе — он придвинулся максимально близко. Я физически чувствовала, как он дышит своим телом. — Ну разумеется, каждый, кто прикоснется ко мне, обязан поужинать с моим отцом, чтобы получить его одобрение — я отчаянно спасалась от неизбежного. Но меня уже не слушали. Его рука молниеносно скользнула по моей талии, крепче прижимая меня к нему, а наши губы оказались в миллиметре друг от друга. Через мгновение он резко развернул меня лицом к стене и, загнув руки за спину сделал жесткую подсечку, отпустив при этом руки. Я рухнула на пол, ощутив резкую боль в районе спины. Эрик наклонился ко мне: — Помни — самовлюбленность — прямой путь в могилу. Урок окончен. Я плелась до медпункта, стараясь не сильно выпрямляться, иначе спину пронзала жуткая боль. Определённо, Эрик — идиот.Только вот от осознания данного факта легче не становится. — Ну и вид у тебя — словно тебя потрепали дикие звери. — Ты не представляешь, насколько ты прав, Аарон — после парочки уколов я, наконец, смогла выдохнуть и распрямиться. Аарон — глава медблока Базы, только покачал головой, что-то отметив в своем планшете. — Завтра с утра зайди — проверим твою спину, на всякий случай. — Хорошо, спасибо — я спрыгнула с кушетки и решила, что нужно слегка развеяться привычным способом — я отправилась на крышу. День уступил место ночи и непроглядной темноте. Наружная территория Базы отсюда отлично просматривалась бы днем. Сейчас же я видела только слабые огоньки освещения и фонарей патрульных. — Нас с тобой всё время тянет встречаться именно на крыше — ну конечно же, это был Тобиас. — Видимо, в другом месте нам остаться наедине нереально. А ты не будешь бросаться на меня и кричать? — Извини, но ты сама виновата. У тебя стало слишком много секретов, связанных с Эриком. — Ну, я готова забыть про недавнее происшествие, если ты честно ответишь на один вопрос — я повернула голову к вставшему рядом Фору. — Я уже боюсь твоих вопросов, Тори. Но, спрашивай. — Почему вы с Эриком так люто ненавидите друг друга? — Мы никогда и не были друзьями — он слегка усмехнулся. — Отсутствие дружбы и ненависть — разные вещи. — Я не люблю таких людей, как он. Он злой, безжалостный и скрытный. Он был одним из тех, кого в школе боялись. Несколько мальчиков он успел прикончить там. Причина — они сказали ему что-то, что ему не понравилось, усомнились в его авторитете. Для него убийство или истязание — прекрасное зрелище. — Знаешь, это можно сказать про многих здесь. Добрая половина — убийцы невинных людей и бывшие наёмники. У меня ощущение, что у тебя к нему что-то личное. — Трис — медленно, словно каждая буква резала ему горло, произнес он. — Что? — Её звали Трис. Она была дивергентом. Я любил её. Её и группу Бесстрашных переманил Ревенат. Но, шпионы Эрика раскрыли их предательство. Их всех убили, без права на оправдание или помилование, даже не попытавшись выслушать. Трис пристрелил лично Эрик. А потом их тела вывезли за стену и бросили прямо так, как скот. И всё это — благодаря твоему любовнику. Ну что, довольна ответом? — его дыхание участилось, а глаза, казалось, пылали яростью, страшной и разрушающей. Резко развернувшись, он почти бегом покинул крышу. Я, выждав время, тоже спустилась. Почти всё, что он сейчас рассказал, я узнала из сводок Базы и Бесстрашия. В чём-то Эрик и Фор похожи. Их любовь разрушил Ревенат. Главное теперь, чтобы Трис не воскресла и не попыталась навалять Фору. Теперь всем предателям надо пускать контрольный в голову. Определенно, общение с Эриком не идёт мне на пользу. Уровень кровожадности в крови явно повысился. Проходя мимо казармы, где разместили новичков, я услышала странный гортанный звук, наполненный болью и страданием. В ночной тишине он звучал особенно громко и жутко. Проведя картой доступа по замку, я забежала в полутёмную общую спальню.