Пересмешница

      Хоть мне и удалось одержать победу в схватке с Эриком, радости, почему-то, я не ощущала. Запястья всё еще жгло, пакеты со льдом им бы точно не помешали. Я шла по тренировочному корпусу в сторону перехода в жилой. Тёмные коридоры в этот поздний час были пусты. личное время, наверное, никто не использует для тренировок. И я, в том числе. На данный момент мне очень хотелось принять душ и приложить лёд к повреждённым запястьям. До перехода оставался последний коридор, где располагались разного рода технические помещения, предназначения которых я не знала, когда я услышала впереди звук, похожий на тот, с которым оружие снимают с предохранителя. Достав из креплений на бёдрах боевые шесты, я замедлила шаг и, прижавшись спиной к стене приготовилась заглянуть за угол. В ту же секунду на мою голову обрушился страшной силы удар. К счастью сознания не потеряла и могла осознавать происходящее. Передо мной стоял Сэм — мой недавний знакомый из столовой. Мои руки крепко держали еще двое его приятелей, тоже прекрасно мне знакомых. В полутьме я не могла разглядеть ничего больше, но понимала, меня затащили в одно из технических помещений. Голова жутко болела от недавнего удара. — Я же предупреждал, что мы еще встретимся — растягивая слова, произнёс Сэм — по непонятной для нас троих и еще половины Базы причине, тебя тут еще никто никто не убил за деяния твоего папаши. — Может потому, что у них есть мозги и они понимают, что дети за родителей не в ответе? — я осознавала абсурдность происходящего, но, увы, это было неизбежно. Странно, что этого не произошло раньше. Когда являешься дочерью безжалостно убийцы, странно думать, что тебя никогда не захотят так же безжалостно убить и отправить по частям твоему отцу. — Возможно, но, по нашим данным, вы неоднократно сталкивались с ним и у тебя была возможность его убить, но ты этого не сделала. Один раз ты попала к нему в плен и опять же — он не тронул тебя. Фантастика, правда? Значит, ты ему дорога. Как думаешь, почувствует он хоть каплю того, что чувствовали мы, когда его наёмники убили наших родных, когда он увидит казнь своей дочери? Я чувствовала, что я в ловушке: руки мне держали под таким углом, что пошевелить ими или попытаться шевельнуться вообще было нереально. Оружия у меня с собой нет. Вариантов, кроме как вступить в неравный бой, не было. Я собрала все силы, выжидая, когда можно будет напасть. — Мне жаль тебя. Твоя пещерная глупость не имеет границ. Даже если твои предположения верны, и отец расстроится, когда увидит моё убийство, он не оставит от Базы камня на камне, а от вас — и пепла. — Тебе это будет уже неважно — он отвернулся к столу, на котором лежали шприцы и какие-то ножи или скальпели. Момент был подходящим. Изогнувшись, я резко стала с колен, не давая противникам схватить меня за руки снова и отскочила в сторону. Краем глаза отметив, что дверь заблокирована, а карту универсального доступа у меня отобрали, я встала в стойку. Возможно, дело было в затуманенном после удара сознании. Иначе, как я пропустила момент, когда Сэм схватил нож, и метнул его в меня? Блестящий металл прошел сквозь моё правое плечо, как сквозь масло и вошел по самую рукоятку. Боль пронзила тело и я, не удержавшись упала на пол. Град ударов, обрушившихся на меня сверху, уже не так ощущался, как нож, который я, безуспешно пыталась вытащить. Всё закончилось быстро — когда очередной удар ноги пришёлся мне прямо в голову, свет померк и перед глазами наступила темнота. Последнее, что я помню — это звук открывающейся двери.

***

— Она жить-то будет? — Если и умрёт — то точно не из-за небольшого сотрясения и ножевой раны в плече. Ты понимаешь, что я вынужден буду сообщить генералу Линдеману и генералу Свону об этом? — Пока не надо. Я сам доложу об этом — не сомневайся. Эти двое беседовали, определённо, слишком громко для моей ноющей головы. Я приоткрыла глаза и увидела Аарона и Эрика, стоявших сбоку. — Что вы делаете в моей комнате? Аарон наклонился надо мной, что проверяя на моём лице. У меня возникло ощущение, что он искал признаки помешательства. — Как ты себя чувствуешь? — Если не считать гудящей головы и тело, как сплошной синяк, то почти хорошо — я села на кровати. Пару секунд понадобилось, чтобы осознать, что я не в своей комнате. — Где я? — Ты в моей комнате — Эрик, наконец, удостоил меня своим вниманием. — А что произошло? — Эрик нашел тебя в тренировочном крыле без осознания и принес сюда. А потом позвал меня — Аарон поставил на тумбочку несколько пузырьков — он решил, что если доставит тебя ко мне — это заметят сразу. Рассказ Аарона не сходился с моими воспоминаниями, я перевела взгляд на Эрика и, прочитав в его глазах предупреждение, решила промолчать. — Выпей перед сном это и завтра, как проснешься — сразу ко мне. Сегодня я пошел навстречу вам, ребята, но дальше — извините. — Спасибо — я благодарно кивнула доктору и рухнула обратно на подушки. Аарон еще что-то тихо сказал Эрику перед тем, как покинуть комнату, но я уже его не слушала. Глаза начали медленно закрываться. Из сладкой дремы меня вывел голос Эрика: — А теперь, может, расскажешь, какого черта происходило в том зале и чем ты так навредила той троице? — кровать слегка просела, дав знать о том, что мужчина сел рядом. — Слегка пафосно прозвучит, но навредила тем, что я дочь своего отца. К нему у них личные счёты — я отчаянно старалась не разрыдаться. Слишком часто мне приходится переживать последствия действий и зверств отца. И каждая его жертва для меня — словно ножами полосуют тело. Как будто мало того, что все считают меня виновной в его зверствах. Разрыдаться перед Эриком — последнее, что мне бы хотелось сейчас. Я отвернулась, пытаясь сконцентрироваться и начала созерцать стол, заваленный ножами и какими-то металлическими штуками. Рядом, на полу, лежали мои боевые шесты. Тяжелая рука Эрика легла мне на плечо. — Успокойся и пошли за мной.