Protect me

Они не обращают на вопли Дэвида внимания, сидя на диванчиках в гримерке, задумчиво глядя себе под ноги, пряча взгляды от окружающих, но прежде всего друг от друга. Потому как стоит им пересечься, как щеки заливаются предательским румянцем, а внизу живота начинают биться настойчивые и очень извращенные бабочки. Это неправильно. Это аморально. Это запретно. И именно поэтому так желанно. Билл решает поиграть. Он разваливается на диване, широко расставляя ноги, упершись одной рукой в край дивана между ног, и поддается бедрами вперед, якобы усаживаясь удобнее, потираясь пахом о свою же кисть, призывно облизывая губы, жарко выдыхая. Том в шоке смотрит на это зрелище, заводясь с пол оборота, кидая опасливый взгляд на подозрительно притихшего Йоста, уткнувшегося в телефон, что-то там высчитывающего. Билл мило улыбнулся ему и повернулся к Дэйву, всем видом показывая что очень внимательно его слушает. Тот отвлекается от телефона и что-то объясняет фронтмену группы, увлеченно кивающему. Том скользит взглядом по телу брата, тихо хмыкая, откидываясь на спинку дивана, теребя языком сережку в губе, проведя ладонью по своему торсу, якобы поправляя широкую футболку. Он знает, что Билл видит его боковым зрением, видит, как тот сдерживает себя, чтобы не спалиться перед посторонним. Когда Дэвид наконец уходит, Билл кидается к нему, усаживаясь на колени, покрывая лицо поцелуями, часто жарко дыша. - Том... - тихо стонет он, когда чувствует скользящие по бокам ладони, откидывая голову назад. - Прямо здесь? - Издевательски тянет старший, наблюдая за сладостными муками младшего братца. - Я же не доживу до дома. - Хнычет Билл, потеревшись стояком о его бедра, вызывая ответный стон. Шаги за дверью пугают их, попасться не хочется, потому Том, делая над собой просто титаническое усилие, отстраняет брата, отрицательно кивая головой. - Терпи, малой, будет тебе уроком. - Хмыкает он, видя раздосадованные карие глаза напротив. - Сам начал эту игру. Билл обиженно фыркает, разворачивается и уходит, надеясь что возбуждение спадет, отправившись впервые за долгое время перерыва работать. Брат никогда не принимает наркотиков при нем, за что Том ему крайне благодарен. Он бы сорвался, если бы увидел сам процесс, оттаскал бы брата за волосы, злясь за оплошность, а потом бы долго чувствовал себя виноватым и бесконечно бы извинялся за свое поведение. Однако он часто заставал его после, в момент экстаза, когда хрупкое тело дрожало от разливающегося по венам губительного яда, дарящего неземное удовольствие, ласкающего воспаленное сознание странными видениями. Билл мало что понимал в таком состоянии, отдаваясь животным инстинктам. И Том не мог врать себе, что ему это не нравится. Младший больше походил на похотливое животное, с поразительной страстью требующее ласк и отдававшее их взамен, кусаясь, царапаясь, резко насаживаясь на возбужденную плоть, крича от затопляющего экстаза. Тому было стыдно признаться в том, что ему нравилось подобное состояние брата, потому что можно было грубо вбиваться в него, думая лишь о своем удовольствии, потому что младшему в этот момент казалось прекрасным все, даже боль разрываемых мышц. Том прижимал тело близнеца к постели своим, сковывая его движения, сводя руки того над головой, с жадностью впиваясь в нежную кожу, входя почти на сухую, дрожа от сводящего с ума узкого прохода. Животная страсть. В сознании Билл был абсолютно другим. Он всхлипывал от любого резкого движения, жалобно надламывая бровки домиком, кусая пухлые мягкие губки. Его ласки были мимолетными, невесомыми, словно касание крыла бабочки, такими трепетными. В подобном случае их секс всегда был нежным и неторопливым, они наслаждались друг другом, медленно, неторопливо. Часто Том зацеловывал собственные засосы и укусы, оставленные в период забытия, Билл недовольно хмурился, ему не нравилась собственная синяя кожа, но он всегда принимал такие милые извинения, расслабляясь в надежных объятьях. Иногда Тому казалось, что у него два младших брата, потому как тот был слишком разным. Он не мог понять, какой же Билл нравится ему больше, но другое он знал точно - он сам подсел на наркотик, только у него он был с карими бездонными глазами, припухлыми губками и жженными перекисью волосами. Старший не мог провести без брата и минуты, ему нужно было постоянно касаться его, ощущать под боком тепло, знать, что он рядом, и только тогда Тому было хорошо. Теперь Том точно был уверен в своем решении последовать за братом до самого конца и дальше, а еще он знал, что больше не сможет запретить близнецу наркотик, потому как привык к страстному грубому сексу временами, потому как больше не выдержит его болезненных криков и жалобных слез. Им теперь нечего бояться. Они вместе.