Слова, Жесты и их Последствия

      Око совсем недавно поднялось из-за горизонта, но уже громко пели птицы. Небо, разделённое с водной гладью ворохом белоснежных облаков, словно близнец-отражение поражало своей чистой синевой. Тёплый ветер играл с моими волосами, обдувал лицо, что я подставил солнечным лучам, которые здесь были гораздо ближе, чем на земле. Если не считать птичьего гомона и встреченного мной одинокого Питона, что дружелюбно помахал мне рукой - я помахал в ответ - то тишина оглушала. В хорошем смысле. После вчерашнего гуляния, затянувшегося далеко за полночь, большинство людей спало как невинные младенцы в своих колыбелях, видя розовые сны, поэтому я ощущал себя чуть ли не Единственным человеком на всём острове. Что, конечно же, было неправдой - кому-то необходимо было убрать весь тот кавардак, что всегда оставляют после себя люди на любом массовом празднике (об этом вам скажет любой представитель администрации даже самого маленького дома). К тому же, как только перевалит за полдень, приезжие проснутся и захотят еды, напитков и новых впечатлений, поэтому местные сейчас наверняка трудятся как жужжи, ведь довольство отдыхающих составляет большую часть их дохода в этот сезон. Но кому, к Тьме, хочется думать о таких банальных вещах этим чудным утром? Точно не мне.       Когда мужчины не показались из своих комнат ни к завтраку, ни даже спустя час после него (я благоразумно спрятал собственноручно приготовленные оладушки и креманку с вареньем под полотенце, чтобы вредные жужжи не летали вокруг, привлеченные сладким), я догадался, что занятий сегодня не будет и решил посвятить этот день себе любимому. Ну а что может быть лучше пешей прогулки на свежем воздухе, тем более, если есть возможность полюбоваться уникальными видами?       Поэтому сейчас я здесь и рассказываю вам, какой здесь необыкновенно Другой воздух, вкусный, что аж голова кругом! И как пёстрые экзотические птахи мелькают то тут то там среди деревьев, как шелестят-шепчут большие листья и высокая трава, как сладко пахнут большие незнакомые цветы, что вчера красовались в ожерельях и волосах красавиц...       Захваченный мгновением, которое уже никогда не повторится, я двинулся вдоль большой заводи, перегородившей мне дорогу прямо к краю острова... Будь это совершенно обычный остров, его берег лизали бы волны, но Летучий остров на то и был летучим, что висел над пропастью.       Пропастью, к которой Стайлз строго настрого запретил мне приближаться, но разве можно устоять... Тем более, если тебе ещё даже нет восемнадцати и твоим духом-хранителем является лиса (как ты сам считаешь)! В общем, у меня не было шансов. Я наблюдал за тем, как спокойные кристально чистые воды ускорили свой бег, превращаясь в широкую реку ближе к краю острова, где песчаное дно сменяется каменистым. Вода, взбесившись, с рёвом выплевывала клочья белой пены, встречаясь с очередным порогом, пока не падала в пропасть...       Затаив дыхание, я буквально упал плашмя на большом скальном выступе у самого обрыва, и постарался вжаться в него всем телом, словно это могло защитить меня от падения, случись вдруг такая неприятность. Я ощущал ледяные брызги ударяющейся о него реки, которая с сердитым гудением уходила куда-то вниз... Медленно и осторожно, но вместе с тем нетерпеливо, я подполз к краю и заглянул. Сердце ухнуло от Ужаса и сжалось в комок, дыхание перехватило, я не смог бы вздохнуть, даже если бы от этого зависела моя жизнь, это длилось одно бесконечное мгновение, за которое сладкий Ужас послал по моему телу сотни и сотни своих невидимых глазом адреналиновых воинов, заставивших, наконец, моё сердце забиться в неровном рваном, но сумасшедшем ритме. Я смог сделать глоток воздуха и ощутил, как все волоски на моём теле встали дыбом. Я смотрел в никуда, подо мной разверзлась Пропасть - и имя ей Бездна... Всё, что я видел - бесконечное синее с оттенками зелёного и жёлтого, проплывающие внизу облака, и не мог понять, где они настоящие, а где отражения. Я провожал взглядом Самый Большой из виденных мной когда либо водопадов может сотню метров, потом его просто уносило ветром... И здесь, в это мгновение я ощущал себя ничтожной букашкой, невидимой пылинкой на краю вселенной, но вместе с тем был Счастлив до... слёз?       В удивлении я коснулся своих щёк, осознавая, что они мокрые от моих слёз, я плакал от разрывающих моё сердце эмоций и не замечал этого, потому что сейчас, в Этот Момент, это было неважно.       Опьянённый, осторожно передвигая дрожащими конечностями, я медленно сползал с камня на четвереньках, небывало ясно осознавая, что одно неверное движение - и я пущусь в свой последний полёт в жизни, но Великая...как же это понимание ударяло в голову, сильнее, чем шампанское, несколько бокалов которого я выпил в свой день рождения.       Сползя в траву, как какая-нибудь ящерица, я не нашёл в себе сил встать, только лишь перевернулся на спину, раскинув необычайно лёгкие руки-ноги. Я знал, что скоро эта дрожащая лёгкость и необычайная острота восприятия схлынут,уступая место госпоже Опустошенности, потому что именно таким состоянием сопровождался мой первый полёт на Угольке, да и каждый полёт, если быть откровенным до конца. Я не скрываю, что немного... трусоват. Но ведь немного трусости никому не навредили, я предпочитаю называть это осторожностью.       Не знаю, сколько времени прошло прежде чем я снова смог собрать свои руки-ноги в кучку и встать, но по ощущениям - немало. Покряхтывая, словно старый дед, я отправился в обратный путь, решив, что на сегодня впечатлений более чем достаточно! Это забавное выражение "более чем достаточно" всегда говорила мама Мари со смешным чопорным выражением на лице с тех пор, как я даже слова такого не знал. "Мальчики, на сегодня развлечений более чем достаточно!" - говорила она, покачивая головой на очередные порванные штаны и две разбитые пары коленок. "Мальчики, на сегодня Более чем достаточно!" - повторяла она, забавно морща нос и доставая малышку Лили из сделанного специально для маленькой принцессы роскошного корабля - на самом деле старой ванной с самодельной мачтой и новенькой простынёю вместо паруса. "Почему я всё ещё вспоминаю это?" - успеваю удивиться я прежде чем меня ударяют между лопаток не так, чтобы очень больно, но слишком неожиданно.       Благодаря занятиям с Кинаном я успеваю сгруппироваться, поэтому вместо того, чтобы упасть носом в пыль, я устоял. В попытке развернуться и встретить неприятеля лицом к лицу я получаю довольно ощутимый, хоть и смазанный удар по уху, от чего коротко взвизгиваю, как собака, в которую чья-то злая рука бросила камень, и пячусь от угрозы, держась за больное место. В следующее мгновение чья-то сильная рука хватает меня за шею, и я слышу чьё-то испуганное поскуливание, пока не понимаю - это же я! Какой-то частью сознания отмечаю, что никогда раньше не слышал, до чего жалко и мерзко звучит мой голос в такие моменты. Пытаюсь вырваться, вывернуться и врезать психу, но его рука крепко держит меня, впиваясь пальцами чуть сильнее, когда мне удаётся локтем ударить нападающего до короткого болезненного "уф-ф". Рука сжимает ещё сильнее, "точно останутся следы" - успеваю подумать я прежде чем послушно замираю, как застывает глупый котёнок, стоит матери аккуратно взять его зубами за холку. Правда, даже в страшном сне я не смог бы назвать эту стальную хватку аккуратной. Всей сущностью я ощущаю чужое присутствие за спиной, чужое тело, почти касающееся моего, чужое дыхание, чужой Гнев. Ухо горит огнём, невозможно пошевелиться, страшно, ничего не понимаю, выжидаю... Чужая рука на мгновение расслабляется и тут же каким-то - прости Проматерь - ласкающим движением поднимается вверх, хватает мои волосы в кулак и разворачивает меня к своему владельцу, держит -да простит меня Великая - почти нежно. - Это и правда ты, - шёпот на грани слышимости, отчаянный, как будто Коу, а это без тени сомнения он, тяжело говорить, секунда - и он трансформируется в злое шипение -С-сукин ты с-сын! - Возможно, - покладисто соглашаюсь, хотя на самом деле мой мозг просто отказывается контролировать те слова, что вылетают из моего рта. С таким же успехом я мог бы вдруг заговорить на другом языке и не заметить, - но это не доказано или ты имел в виду свою мать? - Твар-р-рёныш! - Коу почти рычит, искажая своё совершенное лицо в гримасе ярости, и я рвусь как бешеный, не обращая внимания на то, что делаю себе больно, потому что Коу по-прежнему держит мои волосы, мне всё равно даже если он снимет с меня скальп! Ящерицы, сбегая от преследования сбрасывают хвост, так что волосы за жизнь - не самая большая цена!       Но вместо ожидаемого удара брат впивается в мои губы болезненным кусающим поцелуем, мне кажется, что я даже ощущаю кровь - солёную, пахнущую медью. Больно - горячо - страшно - жарко... В животе скручивает тугим пульсирующим узлом, солнце - в моём животе родилась сверхновая! Свяжитесь с прессой! Сообщите учёным!       Поцелуй Коу становится мягче, он зализывает ранку из которой - и правда! - кровоточит, урчит, как большой кот, ластится-ласкает своим языком... Не знаю, в какой момент начал ему отвечать, неумело - Великая Проматерь, где и с кем мне было учиться поцелуям?! Но у Коу с этим, похоже, проблем нет, и это неожиданно раздражает, кусаю в отместку, и его выдох звучит музыкой для моих ушей... "Замри," - просит, лаская пальцем мою нижнюю губу, и тут же - "Приоткрой рот". Кажется, теперь стон принадлежит мне? В голове звенящая пустота. Влажно - жарко - жарко - крышесносно... Вкусный, сладкий. Мой. Весь мой. Выпить-выпить-выпить. Моймоймоймой - вопли внутри моей раздувшейся до размеров вселенной головы сливаются в один непрекращающийся визг, мерзкий, как царапанье гвоздём по стеклу. Но, несмотря на всю свою мерзость, эти вопли вышвыривают меня обратно в тело из той вселенной, куда я "улетел". Тело Коу обмякло в моих руках, глаза закатились.