Слова, Жесты и их Последствия

      Мирное утреннее кофепитие - по обыкновению Стайлз сварил черный, как душа детоубийцы, для своей Конфетки, а себе добавил шарик мороженого и сдобрил сверху взбитыми сливками - и поедание вкуснейших воздушных оладушек закончилось весьма необычным образом. Задняя дверь, которая вела из кухни на веранду, с грохотом распахнулась, повалила на бок стоявший возле неё плетёный стул и перевернула горшок с мелкими синенькими цветочками, который, одна Великая знает почему, стоял именно на стуле, хотя у веранды имелись вполне широкие добротные деревянные перила, а с потолка свешивались симпатичные разноцветные кашпо. Горшок раскололся пополам с жалобным "крэк", после чего все комично замерли - Стайлз с десертной ложкой во рту, которую как раз собирался избавить от остатков варенья, Кинан, тянущийся за кофейником, чтобы долить кофе и апофеоз мизансцены - всклоченный "сынок" с горящими глазами застыл на одной ноге, собираясь переступить порог...       Несколько секунд стояла оглушительная тишина, все смотрели друг на друга и на разбитый цветочный горшок, немного ошарашенные произошедшим. Если бы кого-нибудь потом из них спросили, чем их взволновала судьба этого конкретного цветка, никто не смог бы дать ответ, и вряд ли вспомнил, что злосчастное растение вообще там было, потому что в следующее мгновение Мика закончил свой шаг, стремительно пересёк кухню и рухнул на пустой стул, вцепившись в свои и без того растрёпанные волосы. Стайлз всё же извлёк изо рта ложку, предварительно обсосав её со всех сторон, не оставляя фейхоавой сладости никаких шансов. Кинан же бросил затею с кофейником и удивлённо наблюдал, как парень медленно покачивается туда-обратно с видом несчастного потерянного мальчика. - Мы можем... - голос изменил ему, сорвался "на петуха", как сказал бы папа Тольд, Мике хотелось скулить, но он сдержал себя, - мы можем уехать? Он не заметил, как мужчины быстро переглянулись, ведя бессловесный диалог, слишком погружённый в весь ужас ситуации в которой оказался. Только теперь он стал осознавать произошедшее по-настоящему: запертый в ограниченном пространстве с человеком, которого предпочёл бы никогда больше не встречать. Видно, он слишком долго искушал терпение Великой, раз она решила бросить его на середине реки, чтобы научить плавать. - А что-то случилось, мышонок? - осторожно поинтересовался Кинан, медленно и аккуратно отводя руки мальчика от истерзанных волос. Он пока ещё не понимал ситуации, но уже заметно нервничал, щурил свои зелёные глаза, и дёргал бы хвостом, будь он у него. Мика лишь покачал головой, отказываясь говорить, и, подбирая слова, мужчина продолжил расспросы: - Ты сделал что-то... навредил кому-то? - Нет! - вскинулся парень, чуть не перевернувшись вместе со стулом, - нет, - уже тише повторил он, давя липкое чувство страха, что вкрадчиво нашёптывало ему, что никто ему не поверит, что мужчины уже считают его виноватым во всех грехах. А вина вторила своему закадычному другу - но ты виноват, ты снова сделал это, ты мог убить его. Ещё раз. Сколько же попыток тебе нужно, мальчик, чтобы довести начатое до конца? Так ты хочешь отплатить ему и его семье за то, что они были так добры к тебе все эти годы? - Это хорошо, - Кинан немного расслабился, но только чуть-чуть и рассеянно стал перебирать пепельные пряди. Но стоило ему убрать волосы, и степняку открылись странные сине-багровые пятна на шее, одно расползалось по опухшей скуле. Что-то у него в голове щёлкнуло - словно недостающий кусочек стал на место. Всё ещё до конца не веря своим глазам, он мягко взял Мику за подбородок и повернул его голову, открывая себе лучший вид на свежие синяки. - Кто посмел? - в голосе Стайлза звучала сталь, он был полон решимости убить того, кто сделал это и совсем не осознавал, что вместо неизвестного врага пугает только Мику. Жгучий, удушающий стыд заставил парня отвернуться в попытке спрятать опухшую сторону лица. Они заботятся о нём, как будто это он здесь нуждается в сочувствии! А ведь единственный, кто пострадал сейчас лежит там, в тени деревьев, и Мика вовсе не уверен, что он вернулся в сознание, хотя и запустил в него поток силы через исцеляющее плетение такой мощности, что пальцы до сих пор были словно чужие. -Н-никто, правда, никто, я упал, - продолжал твердить парень, сколько бы его ни спрашивали, до тех пор, пока с тяжелым вздохом мужчины не признали своё поражение - переупрямить Мику было невозможно, если уж он упирался рогом. Поэтому Стайлз морщась, словно держал во рту что-то очень кислое - глупое упрямство парня не пришлось ему по нраву, - убрал следы. Мика, скомкано поблагодарив их, убежал в свою комнату, ему нужно было подумать, а супруги сели допивать уже холодный кофе. - Гадость, - огласил свой вердикт степняк, выливая безвозвратно испорченный напиток в мойку. - Гадость, - согласился с ним Стайлз, передавая ему и свою кружку. - Мальчишки постоянно дерутся, - уныло сообщил Кинан, пытаясь развеять гнетущую атмосферу, - я сам постоянно ходил в синяках... - Тьма, ты же сам видел его шею! Его душили, Конфетка, и это уже не мальчишеские забавы! - Я знаю, знаю...       Мужчина решительно бросил чашку с белым от растаявшего мороженого кофе, которую почему-то до сих пор крутил в руках, в мойку и подойдя к расстроенному Стайлзу, уткнулся лбом ему в плечо, требуя ласки. Стайлз с удовольствием подарил её тому, с большим таким удовольствием для обоих... Громкий стук в дверь прервал воцарившуюся идиллию. - Что ещё нам подарит этот чудесный день? - чуть повеселев, закатил глаза Стайлз и пошёл открывать мистеру совсем-не-вовремя, кем бы он ни был. - Некоторые вопросы не требуют ответов, - такое туманное напутствие заставило мужчину коротко хохотнуть, прежде чем повернуться к посетителю.       Молодой человек решительного вида, немного бледный, сверлил Стайлза тяжелым взглядом. - Чем могу помочь? - вежливо поинтересовался Паук, побуждая того отмереть, наконец. - Вы Стайлз Свирепый? - холодный голос парня удивил Стайлза, как и его манера держать себя так, словно это он, Стайлз стоит у него на пороге. - Да, с кем имею честь? - Коу из когтя Лугового волка. Двадцать лет. Паук. Второй год обучения. Станьте моим куратором.       Выпалив всё это на одном дыхании Коу замер, выжидательно глядя на мужчину, который не сразу понял, что от него хочет этот странный малый. - И почему я должен тебя курировать, Коу Луговой волк? - откровенно сказать напор и уверенность этого парня даже понравились Стайлзу, но у него уже имеется один проблемный ученик, а с этим учеником проблемы будут также, это Стайлз понял с первого взгляда, несмотря на его внешнюю благопристойность. - Потому что я второй на курсе, потому что вам есть чему меня научить. И потому что мой брат только что выбрался через вашу заднюю дверь и куда-то убежал. - Брат?! - разом вскричали Стайлз и Кинан, который до сих пор внимательно слушал, но не вмешивался. - Почему убежал, вы не ладите?- Стайлз ухватил суть и теперь рассматривал юного койота внимательнее. - Потому что сегодня утром я задал ему трёпку, - спокойно признался Коу, правда скулы его окрасил лёгкий румянец, но вовсе не от стыда за свои действия, как можно было подумать. - Так это ты, щенок, его душил... - грозу в голосе великана мог не ощутить только дурак, а дураком Коу не был, но отступать было не в его правилах. - Я раньше умру, чем причиню ему вред, но он заслужил всё, что получил сегодня, видит Проматерь. Но об этом я буду говорить с Микой. Поэтому станьте моим куратором. Я не уйду до тех пор, пока вы не согласитесь. Стайлз что-то прикинул у себя в голове и сказал...