Детки - "конфетки" или история о Природе

Pov Саши       На столе красовалось фото с бракосочетания Дмитрия и нашего садовника Сергея. Поправочка. Бывшего. Сегодня пришло письмо по почте. Я не выбросил его, Робин придёт, посмотрит на брюшко счастливого омеги, тогда, ведь мы договорились, что между нами больше не будет никаких тайн. Я продолжил рассматривать фотоальбом с Дня города, попивая на кухне чай. Осеняя пора действовала на меня успокаивающе, несмотря на всё то, что произошло с Джими. В стороне стояла большая тарелка горячих пельменей для мужа.       — Мусенька, я дома. Как ты? — взаимный поцелуй.       — Всё хорошо, я ничего не делал, как ты и велел, — необязательно Робину знать, что я помогал работать новому садовнику, убирая опавшую листву. Муж ничего мне делать не даёт, только воздухом дышать, а это утомительно. Хорошо, что старый таксист, который теперь работает у меня, стал мне хорошим собеседником. Пока Робин был на работе, мы успевали поговорить о многих вещах. Таксист знал много народных баек. Да и с папой садовник сдружился, споря о высоких чувствах.       — Вот и хорошо. Стряпал пельмешки?       — Да, просто сегодня пятница, вот я и захотел. Так просто, — Джими не приедет и Робин это знает. Оставив в покое альбом, сделанный Семёном, я подошёл к окну, сзади меня обнял Робин.       — Погода хорошая. Прогуляемся до Джими? Вон и Лени покатил, — действительно, Лени шёл по дорожке от дома к воротам, неся в руках скейт. На плечах висел рюкзак. Дикий виноград оплёл всю сирень, сейчас плющ горел как огонь, Лени скрылся за заревом растения.       — Ешь и пойдём, — я ушёл на улицу, набросив плащ. Осень, прохладно. Бруно бегал рядом с садовником, таская у него рабочие перчатки. Собака так и прижилась у нас, но никто не признался откуда она вообще появилась, есть, конечно, одна догадка насчёт Брайена, но тот только отнекивался и всё. Смешной щенок много пакостил, сколько обуви перегрыз у нас за лето, но всё равно оставался всеобщим любимцем. Солнце закатывалось, в саду вечерело. Я уже не умещался в качели, заметно потолстел с июня, просто стоял прислонившись к детской горке. Комплекс был давно установлен, но играть дети здесь будут только следующим летом, да и то, только с родителями.       На работе у меня, слава богу, стало просто замечательно, так как к нам поступило два врача… омеги, как я и хотел. Молодые и красивые, бедный Михаил ухлёстывал то за одним, то за другим, а в итоге женился на одном из пациентов, которого лечил. Вредный был омежка, всю кровь из меня выпил, пока не вступился за меня Михаил и не сказал тому пару слов. Понравилось. Михаилу понравилось, что его слушаются и почитают. Так тому и быть. Недолго думая, альфа и омега заключили брачный контракт. Всё же, как врач Миша был хорош, Бернард знал толк в специалистах, но от греха подальше написал рекомендации этому альфе и отправил новобрачных в Мегаполис.       Мишель всё также внимательно ухаживал за своим омегой, Дариш превосходно себя чувствовал, эта пара упивались своим счастьем. Кто знает, что будет впереди, будем надеяться, что было с Даришем больше не произойдёт и у них родится здоровый малыш.       У Сёмы всё круто. Разъезжает на своей полицейской машине, гоняется за преступниками, Боря только успевает своего беременного омегу из горячих точек вытаскивать. Чувствую я, что их второй ребёнок будет похлеще первого, но такой же жизнерадостный и неугомонный. Отношения Бори и Сёмы совсем другие, мой вон меня никуда не пускает, а Борис только молчаливо следует за Семёном, выполняя все его прихоти, но всегда рядом, всегда помогает.       Сали и Илья обручились в конце августа, но свадьбу отложили из-за Джими. С началом сентября Ромка и Сали уехали в мегаполис, началась учёба. Уехали без Джими. Илья поддерживает Лени в академии и всегда следит за тем, чтобы никто омегу не обижал. Роман держится изо всех сил, но Валерочка стал такой хорошенький, Бернард сказал, что из-за мулатских генов омега-хамелеон в Валерке застрял, но временно, всё будет окей. Родителям было не до Валерки, поэтому всё своё свободное время он был у нас, с Лени, но чаще в доме Мишель, у Ромы. Природа, как говорил, Бернард.       Кстати о нём. Габриель, когда увидел, что Джими разбился, пошёл подавать на развод. Сколько было шуму из этого. Бедный Бернард всё-таки вымолил у омеги прощение и сказал, что продаст мотоциклы к чёртовой матери, лишь бы только Любовь всей его жизни, с двумя детьми в животе, не ушла от него. Сами мальчики, увидев страшную свалку машин на финише, отреклись от гонок, решив просто изучать мотогоночный спорт, да и не только его. Неожиданно близнецы стали спортивными комментаторами на местном телевидении, Брайен помог. Родители одобрили выбор сыновей, как и Лука с Раденчиком.       Недавно Лени попросил, пока ещё не холодно, свозить его на чудесный островок, где они были с Джими в начале лета. Робин увёз. Потом Лени мне сказал, что он там просто помолился и попросил загнать "Факел" в бункер на лодочной станции. Больше, Лени сказал, на нём не поедет.       Садовник стал подметать дорожки от листьев.       Яблоньки были маленькие, но хорошо взялись и подались. Жаль, что Лени не обращал на них никакого внимания. Ещё летом Лени прошёл медкомиссию и мы узнали, что наш омеженька ждёт малыша. Радости Робина не было предела, моей тоже, а Лени грустил. Ребёнка он хотел, делал всё, что требовал от него Бернард, но делал он всё автоматически: ел, спал, учился, ездил на репетиции с папой, конечно, этому есть объяснение. Джими.       — Пошли? — Робин смотрел на меня, а я на него. Никакого моря и отпуска не было, после несчастного случая мы были все дома, утешая Лени и друг друга. Обиды были прощены, даны новые клятвы, возвращены старые документы и конечно Саша Рубежный исчез навсегда. Фамилия Ритт красовалась в моём новеньком паспорте. Мы пошли к Джими через Детский бульвар, в это вечернее время Дариш и Лёша частенько кормили голубей, болтая о том, о сём. Оба похорошели, были счастливы, любимы, беременны, оба ждали своих детей из художественного кружка, наслаждаясь видом глупых божьих тварей, поедающих подсолнечные семечки в скорлупе. Мы с Робином помахали друзьям рукой и пошли дальше. Джими ждёт. Хоть он и лежит, но он всегда нас будет ждать, по-другому нельзя никак думать, надежда, всё, что у нас осталась. Надежда на чудо.       Красный спорткар приехал первым на финиш, но именно на финише машина перевернулась, а в неё врезались и другие гонщики. Как потом выяснилось, Джими не справился с управлением. Много было чего неясного в этом несчастном случае, как например, почему перед самым выездом исчез механик Джими, которого так больше и не нашли, и кем был испорчен рулевой механизм. Кому была нужна смерть моего Джими? Папа расследовал это дело, но пока не было никаких новостей. В аварии серьёзно пострадал лишь мой сын.       До больницы идти было далеко и мы с Робином заскочили на автобус перед мостом.       Бернард настоял на том, что Джими будет лежать в его больнице и он сам лично будет следить за состоянием нашего сына. Джими был третий месяц в коме. Лени после учёбы приходил домой, обедал, брал с собой небольшой термос, печеньки, задания по урокам, бросал всё в рюкзак и к Джими, в палату, до вечера его можно не ждать. И так ежедневно. Омега брал скейт и ехал к своему любимому, мы пытались его образумить, ведь Лени был беременный, но сын не слушал и говорил, что будет осторожным и скоро зима, что ещё немного, ещё чуть-чуть. Ещё чуть-чуть. Я то же каждый день молился, что ещё чуть-чуть, ещё денёк, и я увижу Джими улыбающимся. Надежда жила в нас с мужем, мы верили, что Джими очнётся. Из больницы три раза в неделю забирал Лени папа на машине, увозя ужинать в Чайную Розу, а потом к репетитору. Лени сам хотел заниматься пением.       Виднеется моя бывшая работа. Меня выгнал в отпуск Бернард, да так и не пустил больше обратно, сказал, всё, годика через три придёшь. Тем более есть замена мне, новый омега-психотерапевт был смышлёным малым, Бернарду он понравился и его посадили временно в мой кабинет. Я и не возражал. Мы зашли с Робином в больницу, прошли сразу к Джими в палату. Открывая осторожно дверь, я услышал дрожавший голос Лени.       — Джими, сегодня я был у врача, долго откладывал, и вот, мне сказали, что у нас с тобой будут двойняшки, ты рад этому? Я не знаю, как это получилось, но это так.       Я сжал пальцы в кулак и поднёс руку к носу и губам, чтобы не пустить слезу, крепился, услышав новость, которую Лени рассказал только что своему альфе. Я не знал, двойня? Робин?       — Тчч, Саша. Не смотри на меня так, я тоже не знал, что Лени ждёт двоих, Бернард не говорил, что детей будет двое.       На полу возле больничной кровати стоял термос, пустой мешок из-под печенья, валялся рюкзак с тетрадками, Лени гладил руку своего альфы. Приборы монотонны. Я сглотнул.       — Джими, я так скучаю по тебе. Ты так долго спишь, я устал быть один, пожалуйста, вернись ко мне, очнись, прошу тебя. Я боюсь, Джими, как же я буду один жить? Я стал таким толстым и неуклюжим, сегодня упал со скейта и, наверное, скоро не смогу так часто приезжать к тебе. Их двое, детей двое, они твои, твои, и мне нужно их беречь, я понимаю, ты бы хотел, чтобы я был острожным, я знаю. Прости меня, пожалуйста, я больше не буду ездить на скейте, пожалуйста, только не бросай меня, не бросай меня, ведь я так тебя люблю…       Лени уже целовал руку Джими, я больше не мог стоять в дверях и вошёл с мужем в палату. Лени повернулся.       — Папа? Отец? Джими всё спит.       — Сынок, иди ко мне, — Робин обнял нашего малыша. Да чего же не справедлива жизнь! За что этому молодому омеге такие страдания? Как утешить, чем помочь, ведь всё что нужно Лени, это чтобы Джими вышел из комы и сказал, что он рядом, что он его любит, что он рад их будущим детям! Но глаза молодого альфы закрыты, кислородная маска плотно прижата к лицу сына. Джими, сжал я кисть спящего, вернись ко мне! Сын, прошу, умоляю, ты нужен Лени, не дай мне потерять ещё и его.       — Джими, ты должен жить ради своих детей!       Но всё было по прежнему. Каждый раз, уходя из палаты сына, я думал, что умираю вместе с ним. Прикрывая дверь за ушедшими Робином и Лени, я никогда не выключал свет, он всегда горел в палате Джими, всегда. Бернард знал и разрешал. Последний мимолётный взгляд на приборы и я вижу, что мне это не снится… Жизненные показатели…       — РОБИН!!!

***

      — Робин, я честно-честно ничего не делал! — клялся и божился я, стоя у камина в гостиной, зажимая в руках гирлянды.       — Ага! А гостиную я всю украсил?! Я тебе… что Саша сказал, не будешь слушаться, я с работы уйду и буду с тобой дома сидеть! Лени?! Кто украшал гостиную к Новому Году?       — Я ничего не видел и не знаю! — Лени прошмыгнул с подносом полным еды в коридор.       — Ааа, эти беременные меня с ума сведут! Лени! Стой, я сказал же, что сам отнесу еду Джими, шлёпнешься ещё с подносом на лесенке, и не еды, и не тебя, и ни внуков! — Робин взял поднос у Лени и стал подниматься на верх в комнату детей. Джими и Лени временно жили в бывшей своей комнате, пока Джими поправляется. — Не трогай гирлянды, сейчас приду и повешу сам!       — Да, да, — иди уж. А ничего получилось. Красиво. Новый год в этот раз решили справить всем семейством вместе с друзьями у нас, не хотелось бы упасть в грязь лицом. Я устал. Присев на диван, рассматривал танцующие от тёплого воздуха в доме снежинки под потолком, которые нарезал Джими. Что бывшему гонщику делать, ему пока не разрешали вставать. Из детской послышался смех. Я улыбнулся самому себе, при этом чувствуя, как радуются новогоднему празднику и дети в животе. Жизнь налаживалась.

***

      — ... а я сколько раз тебе говорил, тост должен быть раздельным!       — А я говорю, что за детей и Любовь я пью всегда один бокал, в смысле в одном флаконе, не делю!       Приближался Новый год, наши альфы все сидели за праздничным столом и спорили о разных глупостях. Запах мандарин приятно щекотал нос, выпивший бокал шампанского вообще нигде не отозвался, так как пограничник моего здоровья ликвидировал его ещё на подходе к моим губам, отобрав у мелких омежек газировку и вручив её мне с очаровательной улыбкой. Ох уж этот Робин! Ну давай, что ли!.. Бруно залаял, кто-то чужой. Шпиц продавал душу за ломтик колбасы и все уже знали проходной билет в наш дом, а вот звонкий лай собаки меня насторожил. Звонок.       — Сиди, я сам, — Робин остановил меня.       — Нет уж, пошли вместе, мы же хозяева этого дома, - и я, потирая ноющую спину, покатил в коридор, к выходу, где скакал и заливисто лаял Бруно. Точно чужой. - Робин, держи "бульдога", а то откусит чего ненужного гостю.       Открыв дверь, я обнаружил на пороге нашего дома молодого омегу. Это точно омега... уж я-то точно... знаю. Его необычный зимний плащ-накидка с собольим мехом, вот что заставило меня схватиться за сердце. И это лицо, боже, он так похож на Джими!       — Добрый вечер. Я из посольства...       — Аааааа!!! Робин! Держите меня семеро, я рожаю!       — Куда рожаю?! — собака полетела на пол, вцепилась в восточного покроя накидку гостя, — ещё же две недели...

***

      — Мусенька! Ты где? — где сегодня залёг Робин с детьми я не знал, нёс я в руках три бутылочки молочной смеси. В доме тишина, значит, действительно где-то их всех спать уложил, говорил же, подожди, пока не усыпляй, надо покормить... Пнул я дверь ногой к себе. Комната пуста. Дети на руках у мужа засыпали мигом, прям, чувствовали авторитет и слушались. Может в детской, бывшей Лени и Джими. Сейчас молодожёны у себя в пристрое, водятся со своими малышами.       — Ну и где жы ты, мой Мусенька?.. И здесь нет. Тогда в рабочем кабинете что ли? Отворяя дверь в комнату, где чаще всего работал Робин, я увидел трёх мелких сопящих альф в распашонках на диване, а также мирно храпящего Робина на самом краю. Усыпил, значит. Сев за рабочий стол, я поставил перед собой три бутылочки смеси, положил руки на стол и голову поверх. Закрыл глаза. Вот и закончилась моя история омеги Саши Рубежного из провинциального городка Прибрежного, искавшего своё счастье и, наконец, обретённого в полной мере. Всё, что мне нужно было в этой жизни, - я получил сполна. Самое главное семья: Робин и дети. Всё остальное уходящее - проходящее. Надеюсь, что больше не появится новогодний гость, его так и не успел рассмотреть Робин и призрак с Востока просто исчез с боем часов. Я успел. Красивый, темнокожий, с чёрными, как ночь, волосами и глазами, а лицо... Лицо было как у Джими. Я вздохнул. Прошлое всё вмешивается в мою жизнь, но теперь я в ней не один, и я уж точно знаю и клянусь себе, что поборюсь за счастье своей большой семьи!