Теряя душу

Ночь была долгой и мучительной, Реддл все время закидывал на не сомкнувшего глаз Гарри ноги, обнимал его руками, как плюшевую игрушку, и периодически невнятного говорил что-то о мучительной смерти и захвате мира. Несколько раз Гарри порывался уйти спать на диван, но Том скручивал его стальными объятьями и угрожающе шипел. Заснуть удалось только под утро, но даже во сне Гарри не удалось отдохнуть, Реддл преследовал его и в мире Морфея, казалось, Том вмиг стал вездесущим, ведь в собственной голове не нашлось места покою. Если для Гарри ночь выдалась более чем отвратительной, то для Тома все было наоборот: он выспался и чувствовал себя полным сил для великих дел. Проснувшись в одной постели с Гаром, он немного опешил, но быстро вспомнив что к чему, успокоился. На прикроватной тумбочке обнаружился флакон с каким-то зельем и маленькая записка: «Выпей, это от похмелья», и Том выпил, ведь если бы Гар хотел его убить не стал бы так заморачиваться. Зелье подействовало быстро, Том почувствовал себя даже лучше, чем до вчерашней пьянки, перевернувшись на бок, он загляделся на спящего профессора, во сне тот был словно ангел. Гарри проснулся, кажется, не успев заснуть, невозможно спать, когда на тебя кто-то смотрит, особенно если этот кто-то сам Лорд Судеб, пусть и неофициально, — пока неофициально. — Доброе утро, — не открывая глаз, сказал Гарри. — Доброе, — продолжая пялиться, ответил Том. — Может, перестанешь на меня смотреть? — Это так сильно тебя тревожит? — Да, ты меня разбудил своими гляделками. — Ну, прости. — Почему я не слышу в твоем голосе ни капли раскаяния? — поинтересовался Гарри, таки открывая глаза и поворачивая голову к Реддлу. — Может, потому что его нет? — Скорее всего, — согласился Гарри и отвернулся, не к месту вспомнились слова Блэка о его роли в постели, Поттер аж подпрыгнул с кровати от таких мыслей и энергично замотал головой, в уме приговаривая: «Нет-нет-нет, о чем я думаю? Хватит! Стоп! Вдох-выдох, все нормально, это просто глупые мыслишки». — Эм, что с тобой? Помощь нужна? -спросил Том, положив свою руку на плечо Гару. — Нет! — резче, чем следовало, сказал Гарри, скидывая руку Тома. — Как знаешь, чего ты такой дерганый с утра пораньше? — Я всегда такой. — Ну да, особенно когда речь заходит о ученичестве. — Вот не надо, хорошо? — Нет. — Да. — Итак, ты хоть понимаешь, что такое «Турнир Упорства»? — Не совсем, но я не хочу сейчас думать об этом. — Ты вообще думать не очень любишь. — Как и ты, чего стоит твоя выходка в баре, — злобно бросил Гарри. — Я же извинился! — Большой прогресс, ладно, забыли. Дикси! — Чего изволит хозяин, сэр? — эльф появился по первому зову. — Принеси чего-то поесть на двоих, выбор еды на твое усмотрение, — эльф засиял от счастья. — Как прикажете, хозяин, сэр! — эльф исчез, а Гарри встал с постели, невербальными заклинаниями оделся и пошел в сторону ванной. — Дикси обычно накрывает в гостиной, если хочешь, можешь сразу идти туда. — Нет, я пока останусь здесь. — Как пожелаешь. Скрывшись за дверью ванной, Гарри тихонько сполз по стеночке вниз, обхватил голову руками и пустыми глазами уставился вперед. «Куда катится моя жизнь?» — думал он. И в самом деле, куда? Не этого он ожидал от прошлого, не так представлял свою новую жизнь. Почему на новом листе, так много старых пятен? Сейчас, Гарри чувствовал себя как никогда потерянным, он запутался в собственных мыслях, загнал себя в тупик и не видел выхода. Всё, что творилось вокруг, выглядело абсурдным и диким, но в то же время правильным, что добавляло абсурдности, от «новой жизни» кипели мозги, ломались стереотипы, рушились все планы и вместе с тем открывались новые горизонты. Почему-то хотелось плакать, но он же мужчина! Поттер не может позволить себе такую слабость. Что есть слабости? Чувства или их отсутствие? Что делает человека сильным, а что уязвимым, почему, то, что хорошо для одного, губительно для другого? Философия никогда не была сильной стороной Гарри, но в последние дни он часто размышлял о самых разных аспектах жизни, удивляясь, почему не делал этого раньше. Было некогда, как он и сказал Тому в баре, он пытался не сдохнуть. Только пытаясь не сдохнуть, он не пытался жить, что теперь сильно сказывалось на его нормально-ненормальной жизни. Весь его круг общения в новом мире состоял только из Реддла, миссис Вилкост, редко удавалось поговорить с Дамблдором, бывало, он перекидывался парой слов с директором и припирался со Слизнортом. Из новых, незнакомых людей, у него разве что миссис Вилкост и директор, а остальных он знал в своем времени. Друзей у него не было, Реддл был точно не другом, но тогда кем? Человеком в неясном статусе? Пожалуй. Хорошо бы знать, что думает сам Том, ведь Гарри просто терялся в собственных ощущениях, он хотел видеть Тома как можно чаще и задушить гада своими руками одновременно. Гарри буквально разрывало на куски, как понять что правильно? Сидеть на кафеле было прохладно, возможно, стоило встать, но тело окоченело, даже пошевелить пальцем стало невозможно. Мы часто теряем то дорогое, что у нас есть, гоняясь за недостижимым. В самом волнении, которое сопровождает первое потрясение от всякого несчастья, есть что-то, что поддерживает нас так же, как острая боль кратковременно поддерживает тело. Но что, если нет ничего? Что, если вокруг только пустота? Одна пустота, что манит и зовет к себе, что ждет в той пустоте? Ведь что-то же ждет… Всегда что-то ждет. Куда бы не привела Судьба, в конце ты никогда не будешь один, значит ли это, что стоит подняться и идти вперед, даже если не видишь дороги? Гара не было больше сорока минут, мало ли, что можно делать в ванной столько времени, возможно, Эван просто решил принять душ? Но звука воды не было. Быть может, это все лишь буйство воображения, но на сердце у Тома было неспокойно. Эльф уже давным-давно принес завтрак, еда сто раз успела остыть, Реддл успешно облазил преподавательские покои, даже почитал какую-то эванскую писанину, что стоило больших усилий, ибо писал профессор как курица лапой, хотя закорючки красивые, ничего не скажешь. Часы тикали, а Эван так и не явился, всерьез забеспокоившись за непутевого преподавателя, Том решительно направился к ванной, дабы проверить, не утопился ли Гар ненароком. Сначала он вежливо постучал и поинтересовался все ли в порядке, но ответа не последовало, и, забив на все правила приличия, Том начал дергать дверную ручку, а потом просто вышиб дверь. Увиденное заставило Реддла шокировано застыть в дверном проеме. Гар сидел на полу, обхватив руками голову, невидящим взглядом он смотрел куда-то вперед себя, его бил озноб, на вынесенную дверь и появление Реддла он не обратил ни малейшего внимания, сознанием Гар было где-то далеко, и явно не в лучших местах. Когда первое оцепенение прошло, Том бросился к Гару, начал трясти его за плечи, все время спрашивая: «Что с тобой? Ты в порядке? Ответь! Ты меня слышишь? Эй, Гар, очнись, посмотри на меня!» — такая тряска продолжалась минут семь, Гарри медленно повернул голову к Реддлу и тихо-тихо начал что-то бормотать. — Есть люди, в которых заложена жажда совершенства, которые не удовлетворены собой, стыдятся себя, терзаются желаниями, которые не в силах удовлетворить… — Гар? Гар! Эй, что ты говоришь? Гар! — но Гарри не слышал Тома. — … инстинктами, которые не могут осознать, силами, которые не могут принять, обязанностями, которые не могут выполнить, смятением, которое не могут никому взыскать. — Гар… — говорить ему что-либо оказалось бесполезно, оставалось только молча слушать. — Каждый из них рад бы был любому изменению, которое сделало бы их благороднее, чище, разумнее, сильнее, их мысль можно выразить словами поэта: К жизни, не к смерти я устремляюсь Ярче, полнее жить собираюсь, Малостью не удовлетворяюсь. Я думаю, это все о тебе, Том, смотря на тебя, я вижу твое будущее и не могу избавиться от образа чудовища, которым ты непременно станешь, если будешь слепо идти за своими желаниями и неосознанными инстинктами. Я знаю, кто ты, и я хочу ошибаться, я хочу верить, что в тебе есть что-то светлое и человечное, я хочу узнать тебя, настоящего тебя, но мне страшно увидеть в тебе то самое чудовище, которое я вижу, стоит лишь закрыть глаза. — Я не чудовище, Гар, но если ты хочешь увидеть во мне человека со светлой душой, то, боюсь, я не в силах тебе его показать, мой свет погиб еще в раннем детстве, но не смотря на это, я не монстр. — Но ты можешь им стать, то, что ты делаешь, то, какие цели преследуешь, на твоих руках уже кровь невинного человека, как ты можешь спать ночами? — Ты говорил, что все обо мне знаешь, и я вижу, что ты в самом деле много чего можешь обо мне рассказать, но также много ты не знаешь. — Я не хочу, чтобы ты стал тем, кого я вижу в своих кошмарах, — тихо сказал Гарри и убрал трясущиеся руки от головы. — И кто я в твоих кошмарах? — Ты тот, кто уничтожил мою жизнь, ты тот, кто убил моих друзей, ты тот, кто забрал мою душу, ты тот, из-за кого я сам стал чудовищем. — Если ты знаешь мою судьбу, и она столь ужасна, так покажи мне другой путь, покажи мне свет. — Нельзя показать того, чего не видишь. Том присел рядом с Гаром, аккуратно уложил его голову себе на плечо и начал тихо рассказывать какую-то маггловкую сказку, что одна из воспитательниц когда-то читала в приюте, он рассказывал её не задумывая. Зарывшись рукой в волосы Гара, он гладил его по голове, пытаясь успокоить. Эван был холодным, как льдина, дрожал и искал у Реддла тепла, которое тот щедро давал. Видения прошлой жизни потихоньку отступали, дыхание пришло в норму, а кровь будто снова пошла по венам. Гарри посмотрел на Реддла, что размеренным голосом рассказывал ему детскую сказку, и подумал, что этот парень не может быть кровавым тираном, что утопил Англию в крови. — Спасибо, мне уже лучше, — голос не слушался, связки все еще были пережаты, получился жалкий хрип. — С тобой все в порядке? Что это было? — Не знаю, истерический припадок? Раньше со мной такое тоже случалось, но никого не было рядом, прости, если заставил волноваться, и не обращай внимания на мои слова, я был не в себе. — Все нормально, ты тогда все верно сказал, я в самом деле такой, как ты говоришь. Человек, в котором заложена жажда совершенства, и идя на поводу у своих желаний, я теряю свою человечность, раньше, как-то не приходилось об этом задумываться. — Ты ведь собирался еще кого-то убить? Кого? Зачем? — Ты ведь не отстанешь? — Нет. — Но ты не выдашь мои секреты. — Да. — Почему? — Не могу ответить тебе что-то вразумительное, просто знай, что я буду молчать. — Как ни странно, но я тебе верю. — Ну так? — Еще умрет парочка человек, но они бельмо на глазу общества, их смерть пойдет на пользу миру. — Ты вправе решать, кому жить, а кому умереть? — Каждый есть судья, и каждый есть ответчик, придет время, и я понесу за содеянное наказание, а до тех пор, я буду вершить свое правосудие. — Именно это твое желание совершенства мира в итоге превратит тебя в тирана. — Я не потеряю рассудок, обещаю. — Надеюсь, дневник Герпо тебе в этом поможет. — Надеюсь, да. — Который сейчас час? — Половина одиннадцатого. — Правда? А я и не заметил… — Голоден? — Да, — в подтверждение этих слов желудок Гарри громко потребовал еды. — Еда уже давно остыла. — Не беда. Дикси!