BadUsachev. Драбблы.

Серые тяжелые тучи нависли над городом. Женя посмотрел на небо и нахмурился. Эти тучи уже не первый день так висят, и ничего не меняется. Снега как не было, так и нет, хотя уже декабрь, почти середина месяца, и снегу положено бы выпасть, ведь Новый год скоро, но, увы, нет ни снежинки, только тяжелые тучи. Все серо, грязно, противно, и от этого на душе становится только тоскливее, тяжелее, нет предпраздничной суеты и такого сладкого предвкушения перед приближающимся чудом, в которое, когда-то, верили все, от мала до велика, и которое сейчас уже никто не ждет. Работать не было никакого желания, но парень берет себя в руки и идет в опостылевший офис, чтобы заработать себе на кусок хлеба. Социальный психолог — звучит громко, а на деле — сплошная рутина. Душный кабинет и очередь «социально неустроенных граждан», которым на деле плевать на все беседы. Они ходят только потому, что это условие очередной программы для адаптации, он слушает только потому, что ему платят. Дешевый кофе вызывает тошноту, но Баженов продолжает его заваривать, каждое утро — очередное напоминание о том, что он никто, просто очередная деталь в огромном механизме, которую можно легко заменить. Не успевает он сделать последний глоток, как дверь открывается и в кабинет заходит парень. Женя еле сдерживается, чтобы не скривиться: высокий, невозможно худой, бледная кожа, выглядящая серой, растрепанные жирные волосы, блеклые серые глаза, жирно подведенные черным карандашом и слой туши на ресницах. «Анорексичная панда», — промелькнула мысль у Баженова.  — Здравствуйте, проходите, — без каких-либо эмоций начал психолог разговор с давно заученных слов. Каждый раз одно и то же. Он уже был готов услышать очередную историю в духе «нелюбим, наркоман, жизнь дерьмо, накосячил, раскаялся». — Присаживайтесь. Расскажите, что привело вас ко мне.  — Поймали, — буркнул клиент, сев в старое кресло, которое давно пора бы уже заменить, но работодателям пофиг, а Жене и подавно. — Заставили прийти. Ха, первый раз клиент – я. — Что, простите? — переспросил Баженов, не веря в то, что услышал. Обычно, все те, кто приходили к нему, начинали со стенаний и плача, жалоб на судьбу, а этот тип, определенно, не был заинтересован том, чтобы что-то говорить. - То, что услышали, — подтвердил он предположение Жени. — Давайте быстрее покончим с этим дерьмом. Вы отметите мое посещение, я сделаю вид, что есть прогресс, и я готов жить в этом радужном и счастливом мире — социально едином обществе, — парень усмехнулся.  — Я так не работаю, — ответил Баженов, хоть предложение и выглядело весьма заманчиво, но вот только этот индивидуум вызвал интерес у Евгена. - Ой, не врите, — парень хрипло рассмеялся. — Вам безразличны абсолютно все, кто заходят в этот кабинет. Вам безразличны судьбы тех, кому вы пишите рекомендации. Ведь плевать на то, что девяносто девять процентов вновь потом оказываются на улице, возвращаясь к привычному для них образу жизни. Вы же еле сдержались, чтобы не скривиться, когда я вошел. Себе хоть не врите.  — Давайте начнем, — настоял на своем Женя. — Представьтесь.  — Руслан, — буркнул парень недовольно.  — Просто Руслан?  — Руслан Усачев, — с этими словами клиент отводит глаза и становится ясно, что врет.  — Хорошо, Руслан, — Баженов решил пока не давать знать о том, что не верит парню. Фамилию можно узнать и позже, сейчас главное установить хоть какое-то доверие. — Что у вас случилось?  — Меня поймали и притащили в этот вшивый притон. А потом сюда.  — А до этого?  — Шлюха, — парень резко поднял голову и посмотрел прямо в глаза психолога. И что-то такое было в его глазах, что Баженов невольно поёжился. — Какие ассоциации у вас с этим словом? Что-то грязное, продажное, дешевое неприличное, не принятое в обществе, но, как ни странно это звучит — повсеместное, — Руслан говорил тихо, но очень отчетливо. — Шлюха — это то, чего все боятся, но втайне желают. Чтобы просто трахать. Ни о чем не думая. Не заботясь о партнере. Шлюхе не нужна забота. Зачем забота, если она получает деньги и становится таким же товаром, как и многие другие вещи. Как туалетная бумага. Заплатил, попользовался, выбросил. Понравилось пользоваться? Заплатишь еще раз. Это же шлюха. Грязное, постыдное, чужое, осуждающееся в приличном обществе, но такое необходимое и желанное.  — Вы занимались проституцией? — Женя чувствовал себя неуютно.  — Занимался, занимаюсь и буду заниматься, — парень усмехнулся. — Меня зовут так, как Вы пожелаете, мне столько лет, сколько Вы пожелаете, я шлюха. Дешёвая подстилка из дешёвого борделя, проданный за гроши собственной матерью, когда мне не было и шестнадцати. Матерью, которая боялась, что я могу привлечь ее очередного, богатенького ёбаря. Ха, да ее опасения сбылись, — Баженов буквально видел чертей, пляшущих в глазах этого необычного парня. – Что, не желаете продолжать общение с грязью?  — Почему грязью? — Евген был, откровенно говоря, шокирован. — Почему я должен перестать желать продолжения общения?  — Потому что вы такой, как и они все, — Руслан с отвращением посмотрел на него. — Я же шлюха. Сам этот факт, по-вашему, постыден, грязен, недостоин. Я вас, таких чистых и правильных, не достоин. Грязь на подошве и то вам приятней, чем такие, как я. Женщины брезгливо морщатся, а мужчины отплевываются, рисуясь перед своими спутницами, а потом сами идут в бордель.  — Я не такой, — почему-то Женя захотел оправдаться.  — Как же! — Усачев поморщился. — Знаете, чем я отличаюсь от вас? - Чем?  — Меня от вас отличает то, что я честен с собой и другими, а вы заврались, только чтобы соответствовать тем эталонам, которые сами и выдумали. Сами сужаете рамки дозволенного и чувствуете себя несчастными. У вас есть деньги, семьи, работа, большие красивые дома. Так чего же вам не хватает, что вы бежите к шлюхам? Жены не дают? Так кто же вас заставлял жениться именно на таких? Любовь? Деньги? Что? Или все вместе? А быть может, потому что вы закомплексованы и слишком неуверенны в себе? И именно поэтому вы идете в бордель, чтобы доказать себе, что еще о-го-го! Мерзко-то как, — парень сплюнул на пол. — Шлюха по крайней мере знает, что из себя представляет и сколько стоит, а вы… вы — благополучные лжецы. Вот вы кто. Я так считаю. Но что вам мнение какой-то шлюхи? Забудьте. Наплюйте. Трахните. Унизьте. Вот, вы снова утвердились в этой жизнь. Браво.  — Вас никто никогда не любил, — подвел итог Евген, выслушав парня. - О, да! Вешайте мне теперь лапшу на уши о великой силе любви, которая способна изменить жизнь даже такого ничтожества, как я. Не надо мне внушать то, что не все потеряно и все еще может быть. Я выйду отсюда, и все вернется в старое русло. А вы будете продолжать врать идиотам, слушать ложь идиотов и верить в то, что так жить правильно.  — Вы не хотите поверить в то, что можете достичь чего-то большего, чем продажа своего тела. — Я знаю жизнь. А вы получили свое образование и заточили себя в своей клетке. Дом-работа-дом. Я шлюха и я не считаю свое занятие чем-то мерзким и постыдным. Я стараюсь быть предельно честным с собой и окружающими, — с этими словами Руслан встал и вышел из кабинета, оставив Женю со своими мыслями, которые ему не было суждено привести в порядок, ведь в кабинет уже вошла женщина, принося с собой очередную однотипную историю и безразличие. И уже вечером, дома, Женя вспомнил Руслана, ложась спать. *** С того дня прошел месяц — отгремели новогодние праздники, и Женя почти забыл такого необычного клиента, которого он больше никогда не видел. Он пытался разыскивать того через социальные службы, но безрезультатно — парень словно растворился в воздухе. Многие факторы указывали на то, что новогодние праздники прошли шумно весело и дружно. Настолько, что сейчас Женя шел с мандаринами, которые еще не успели исчезнуть с прилавков магазинов, проведать друга, который умудрился получить несколько переломов в погоне за яркими праздничными воспоминаниями. И каково же было удивление парня, когда он заметил в другом конце темного больничного коридора знакомую анорексичную фигуру. Если сначала он подумал, что обознался, то подходя ближе, развеял все сомнения — этот голос с этими едкими интонациями Евген не мог перепутать ни с чьими другими.  — Я не собираюсь тут оставаться! — чуть ли не кричал Руслан на дежурную медсестру.  — Молодой человек, я не имею права вас отпускать, — лепетала молоденькая девушка, явно теряясь перед таким напористым парнем.  — А меня не волнует! — Усачев, кажется, был готов кинуться на нее с кулаками. — Я не собираюсь терять заработок! Баженов поспешил подойти и вмешаться.  — Девушка, не беспокойтесь, что случилось?  — Молодой человек хочет уйти, — сбивчиво проговорила медсестра. — А вы кто? Вы его знаете? — Я психолог из реабилитационного центра, в котором должен сейчас находиться этот милый молодой человек, - вежливо ответил Женя. - О, опять Вы! — чуть ли не взвыл парень. — Выследили?  — Девушка, я могу забрать его отсюда под свою ответственность? — психолог старался быть как можно более вежливым и учтивым. — У нас все с ног сбились, разыскивая Руслана.  — Я не знаю, — девочка растерялась, не зная, что делать. — Нет, я с ним не пойду! — Руслан опять заартачился.  — Девушка, завтра утром придут все необходимые бумаги, а сейчас молодому человеку будет лучше вернуться в центр — у нас все специалисты с высокой квалификацией.  — Если только так, — неуверенно начала девушка. — А то он как пришел в себя — постоянно нарушает весь режим.  — Вот и договорились, оформите выписку, пожалуйста, и верните ему его вещи, — Женя обворожительно улыбнулся.  — Все его вещи на нем, — совсем убитым голосом ответила девушка, будто бы она несет ответственность за то, в каком виде к ним поступают пациенты. Евген посмотрел на парня и тяжело вздохнул. На том были надеты какие-то красные штаны, свитер, весьма поношенного вида, и кеды — совсем не зимний вид.  — А верхняя одежда? — на всякий случай уточнил он.  — Не было, — медсестра, наверное, пожалела о том, что ей выпало дежурить именно сегодня. Женя покачал головой и потянулся к телефону, желая вызвать такси. Руслан как-то притих и смотрел на психолога волком. Такое положение вещей его не устраивало, но он понимал, то сейчас не может что-то противопоставить этому человеку. Он объективно понимал, что на бунт потратил все силы и полученные травмы давали о себе знать. С каждой минутой все больше хотелось спать — в таком состоянии бороться глупо. Парень наблюдает за тем, как Женя вызывает такси и подписывает нужные бумаги, смотрит на медсестру. Которая, кажется, была рада избавиться от такого строптивого и наглого пациента. Евген закончил все дела и только тогда посмотрел на Усачева. Тот сидел на стуле и, кажется, просчитывал варианты побега.  — Поднимайся, поехали, — Баженов просто встал и пошел к выходу из больницы. Почему-то он был уверен, что парень пойдет за ним. И не ошибся. Руслан молча сел на заднее сидение и практически сразу отключился — усталость, болезнь, очевидное недоедание и череда других проблем дали о себе знать. Женя внимательно рассматривал парня все время поездки. Если первый раз тот ему показался нескладным пареньком чуть за девятнадцать, то сейчас отчетливо видно, в темноте такси, что парню определенно больше двадцати пяти. Хотя и это может быть только иллюзия — неизвестно. Машина останавливается у нужного подъезда и Баженов принимается будить спящего, на что тот реагирует весьма неожиданно: резко отстраняется и выкидывает руку вперед в попытке ударить или защититься. — Эй, тише, мы приехали, — спокойно сказал психолог и протянул деньги водителю. Усачев пришел в себя и вышел из машины.  — Мы где? — спросил он, осматриваясь. — Это не похоже на ваш центр.  — Кто тебя сейчас в центр пустит? — усмехнулся Женя. — Переночуешь у меня, а завтра отвезу. - О, вот в чем суть, — Усачев начал рисоваться, но в своём свитере выглядел настолько жалко в мороз, что Евген только рассмеялся:  — Пошли, уже. Кто же знал, что это затянется далеко не на один вечер. ***  — Руслан! — кричит Женя из комнаты, когда слышит громкий хлопок двери. — Ты опять не вынес мусор?  — Я тебе не уборщик! — ответил парень, проходя внутрь прямо в кедах.  — Ты тут как бы бесплатно живешь, за мой счет, — пробурчал Баженов. — Мог бы хоть что-то по дому делать.  — Тебе не нравится, что я тут живу? — Усачев посмотрел на парня с прищуром. — Почему же ты тогда не отпускаешь меня? Я предлагал тебе отплату.  — Мальчиками не интересуюсь, — парень не знал, почему врет. - Да, конечно, — усмехнулся парень. — А то, что каждую ночь упирается мне то в задницу, то в бедро — плод моего воображения.  — Мне женщины снятся, — прозвучало невероятно жалко. - Ага, — кивнул Усачев. — Тогда ответь мне, почему из всех способов борьбы с кошмарами, ты продолжаешь меня обнимать ночами, крепко прижимать к себе и гладить по волосам, думая, что я сплю и ничего не чувствую.  — Это эффективно, — еще более жалко и неубедительно.  — Еще в первый раз я понял, что ты никчемный психолог, — уверенность была в каждом слове, в каждом движении парня. — Лучше бы сказал, что не трахаешь шлюх.  — Пошел ты, — Женя просто берет куртку и уходит. Вот уже две недели каждый разговор с Русланом заканчивается для него так. Баженов не мог понять, когда все началось, но точно был уверен, что не станет продолжать что-либо. Он очень не хотел привязаться, а потом одним утром проснуться и понять, что Руслана нет рядом. С каждым днем парень становился все более раздражительным, что было ему совершенно не свойственно. Несколько часов ходил Евген по улицам, пытаясь понять, что делать дальше. Он сильно замерз, но, так и не приняв какого-либо решения, вернулся домой. А вечером поднялась температура. И уже не он сидел с Русланом и прижимал того к себе, а наоборот. Усачев был невероятно заботлив. Когда Баженов приходил в себя, то благодарно улыбался и пытался прохрипеть: «Спасибо». Парень понимал его без всяких слов и просто прикладывал пальцы к губам, давая понять, что и без этих титанических усилий обо всем знает. Наверное, тогда переломились их отношения, и выздоравливающий Женя позволил себе расслабиться и впустить в жизнь такого свободолюбивого кота, как Руслан Усачев. А выздоравливать с поцелуями куда приятнее, чем без них. *** Прошло три года. Серые тяжелые тучи нависли над городом. Женя посмотрел на небо и нахмурился. Эти тучи уже не первый день так «висят», и ничего не меняется. Снега как не было, так и нет, хотя уже декабрь, почти середина месяца, и снегу положено уже выпасть, как ни как Новый год скоро, но, увы, нет ни снежинки, только тяжелые тучи. Все серо, грязно, противно и от этого на душе становится только тоскливее, тяжелее, нет предпраздничной суеты и такого сладкого предвкушения перед приближающимся чудом, в которое, когда-то, верили все, от мала до велика, и которое сейчас уже никто не ждет. Работать не было никакого желания, но парень берет себя в руки и идет в опостылевший офис, чтобы заработать себе на кусок хлеба. Социальный психолог — звучит громко, а на деле — сплошная рутина. Душный кабинет и очередь «социально неустроенных граждан», которым на деле плевать на все беседы. Они ходят только потому, что это условие очередной программы для адаптации, он слушает только потому, что ему платят. Дешевый кофе вызывает тошноту, но Баженов продолжает его заваривать, каждое утро — очередное напоминание о том, что он никто, просто очередная деталь в огромном механизме, которую можно легко заменить. Не успевает он сделать последний глоток, как дверь открывается и в кабинет заходит парень. Женя еле сдерживается, чтобы не скривиться: высокий, невозможно худой, бледная кожа, выглядящая серой, растрепанные жирные волосы, блеклые серые глаза, жирно подведенные черным карандашом и слой туши на ресницах.  — Проходите, присаживайтесь, — еле выговаривает парень, не желая верить в то, что видит перед собой Руслана. — Что заставило вас прийти сюда? — Поймали, — буркнул клиент, сев в старое кресло, которое давно пора бы уже заменить, но работодателям пофиг, а Жене и подавно. — Заставили прийти. Ха, пятый раз в жизни клиент – я. Да, Женя? Баженов отводит глаза, зная, что все опять повторится. И не один раз.