Music University

POV Амелия Утро Дня всех влюбленных началось для меня с приятного сюрприза. В комнату слегка просачивался тусклый утренний свет через неплотно задернутые портьеры, а Люк стоят на коленях у моего края постели с огромным букетом пионов. Лицо его выдавало всю любовь этого мира, хоть прядки его волос были совершенно не причесаны, а простая белая футболка не выглажена. В его такой наивной искренности, я сумела разглядеть сильного любящего мужчину, с которым мне хотелось бы провести всю свою жизнь. — Я люблю тебя до луны и обратно, — произносит Люк, фирменную фразу всех 5сосовцев, но эта фраза, черт возьми, моя любимая. — Я безумно влюблена в тебя, как и всегда, — отвечаю я, приглашая его к себе под одеяло. От его прикосновений так сильно теплеет в душе, что я прижимаюсь поближе, кутая нас в одеяло и нежно целуя в шею, ощущая всю ту любовь, мне хочется плакать от одного осознания, что Люк мой. — Какие у нас планы? — спрашивает Люк, переплетая наши пальцы. — Чем хочешь заняться сегодня? — Знаешь, у меня есть несколько мыслей, — говорю я, перебирая все, что мне приходило в голову. — Только это все вечером. Еще немного понежившись в кровати, нам пришлось разойтись по делам, даже в этот день. Встретившись с Ленни на офисе, мы обсудили наши дальнейшие планы, потому что задерживаться в развитии я не собиралась. Наметив приблизительный план на этот год, мы спокойненько прошлись по ближайшему торговому центру, что очень расслабляло Ленни. — Решили, чем займетесь сегодня с Бредли? — именно так звали нового мужа Ленни, которых он менял как перчатки. — Ну, надеюсь, меня ждет приятный сюрприз, и я не застану его в день Святого Валентина в постели с моделью, как в том году, — мужчина вальяжно примерил очки, поправляя их на переносице. — Было грустно расставаться с Харви, но ладно бы он изменил мне с парнем, а то с женщиной, это просто стыдно. — Понимаю, — отвечаю я, ничего не понимая. Завершив шопинг с продюсером мечты, я отправилась домой с миллионом пакетов для сегодняшнего вечера. Пройдя как всегда в открытую квартиру, мне попался Калум на выходе. — Привет! — нервно крикнул он, усердно пряча что-то за спиной. — Что у тебя в руках? — спрашиваю я, по-родительски уставившись на брюнета. — Ничего нет. — Тебе не стыдно мне врать? — говорю я, выводя Калума из себя. Под давлением он не смог сопротивляться, и через пару мгновений протянул мне пакет. Развернув содержимое наружу, перед моими глазами оказалась коробочка с надписью «100 пранков над друзьями». — Рассказывай немедленно, что и где ты сделал! — с бешенством кричу я, с осторожностью проходя по квартире. — Ну, не ешь те карамелизированные яблоки, это вовсе не яблоки, не чисть зубы и не включай торшер Люка, — говорит он, внимательно смотря мне в глаза. — И все? — спрашиваю я, понимая, что он не договаривает мне многое. — Я не помню всего, — Калум разглядывает окрестности, после чего говорит: — Если я расскажу тебе все, то ты все расскажешь ему, поэтому я пошел. — Ключи от нашей квартиры положи на полку, я очень разочарована, Калум, — шепчу я не всерьёз, рассматривая «яблоки» в карамели. Как только Кэл исчез из виду, мне пришлось разобраться с сегодняшними покупками. Мы с Люком любили заниматься всевозможной ерундой, выдавая это за настоящее произведение искусства. Поэтому сегодня я решила, что мы займемся рисованием по номерам. Расставив холсты и подготовив краски, мне пришлось также сообразить небольшой праздничный перекус в виде тарталеток с лососем и бутылочкой шампанского. Получив сообщение от Хэммингса, что он уже под домом, завершаю последние приготовления, оборачиваясь в белоснежную простынь. — Сегодня я решила, что мы древнегреческие Боги, увлеченные искусством, — говорю я недоуменному парню, что стоит на входе в гостиную. — Мне уже нравится эта вечеринка, — говорит он, снимая с себя всю одежду. — Пойду за простыней, — Люк исчезает за дверью спальни и спустя минуту издает протяжный вопль. Я вскакиваю с дивана и бегу смотреть на причину его негодования. Парень стоит с одеялом в руках, а вот на простыни его красуются огромного вида фекалии. — Господи! — визжу я, понимая, что это точно Калум Худ. — Кто мог это сделать?! — кричит он, но вскоре его озаряет: — Калум! — Я уже забрала у него ключи, и убрала половину его приколов, но он не все мне рассказал, — признаюсь я, после чего Люк закрывает лицо руками. — Это точно не настоящее дерьмо, у него была коробка приколов с собой. — Не могу быть уверен, — Люк собирает простыню за уголки и с грозным видом направляется в квартиру Калума, постучав, дверь ему открывает Майкл: — Люк? Ты голый, — говорит парень, и только тогда мы замечаем, что Люк все еще не укрыл свою наготу. — Уходи, сейчас придет Кристалл. — Калум дома? — спрашивает Хэммингс, прикрыв достоинство ладошкой. — Нет, он уехал на концерт Доминика. — Отлично, — одной рукой Люк отталкивает Майкла, пробираясь в комнату Калума. Я бегу следом за ним, чтобы не пропустить все веселье. Люк встряхивает простынь на кровать Калума, и фекалии падают на любимый розовый плед Худа. Оставив яркий след на постели, мы с Люком оглядываемся и понимаем, это не искусственное дерьмо. Он скомкивает простынь и бросает на стол Кэла. — Сукин сын! — Люк, остынь, завтра мы придумаем что-то получше. — Да, давайте, через минуту Кристалл будет тут, а ты все еще с голым задом! — вопит Майкл, как вдруг девушка заходит в комнату Кэла. — Всем привет, — успевает договорить она, после чего замечает оголенного Люка. Майкл моментально прикрывает достоинство Люка своими руками, что делает и сам хозяин своего тела. Даже не знаю, что выглядело страннее, четыре руки на пахе Люка, или, что две руки из них моего брата. POV Доминик Я не спал больше суток. Да-да, у меня были такие ночи раньше, не две и даже не три, я бодрствовал по собственной воле. В те дни мой СДВГ обострялся, что ли, но уснуть мне не удавалось до рассвета из-за безумной энергии по всему телу. Сейчас виной всему Изабелла Харрисон. Риталин, которым она успешно пичкала меня неделю, подействовал быстрее, чем я мог ожидать. Буквально за час до концерта мне не хотелось подниматься с кровати, но благодаря Кэлу я здесь, стою около стойки микрофона сейчас. Вспоминая свою раннюю юность, могу описать себя пятью словами — сотрудник месяца в риталиновом клубе. Тогда меня заставляли принимать лекарства от самого себя, учителя настаивали и давили на родителей. Может, принимай я их до сих пор, мою личность бы давно испортил аддеролл. Или перкоцет, неважно. — Я проглотил лезвие ради внимания, просто именно так я устроен, если на меня не смотрят! — пою вместе с толпой и, кажется, даже слышу голос Калума в зале с тремя тысячами людей. — Прыгайте, — кричу я в микрофон и прыгаю по сцене, больше всего на свете желая избавиться от этого дерьма внутри, которым меня накачала сестра. — Хочешь увидеть мою пушку, мой новый автомат? Лучше, ***, беги! Пробежавшись, в очередной и не в последний раз признался ребятам в любви, как только песня кончилась. Я поднял голову на балкон концертного зала, но так и не смог разглядеть Кэла, поэтому сделал то, что сделал бы я. — Хэй, Калум, ты где, черт возьми?! — спрашиваю в микрофон, на что толпа закипает. — Тш-ш-ш, так я не услышу его! На балконе показывается фигурка в латексе с поднятой рукой, держащей банку пива. — Вижу его! — радостно завопил я и вернулся к середине сцены. — Люблю тебя, чувак. Без предупреждения Адам, мой гитарист, проиграл интро к следующей песне — «11 минут». Я жалобно посмотрел на него, однако темноволосый парень даже головы не поднял, так что пришлось присоединяться. Играю первые аккорды на электрогитаре и оглядываюсь назад в сторону кулис, в надежде увидеть Лорел, которой нет. Слишком долгое вступление получается, но что-то не даёт мне начать. Походив по сцене, решаю все-таки вернуться к микрофону. — Это новая песня! — у меня так и не получилось сказать «моя» или «наша». Остановившись наконец у стойки, начинаю петь вступительную часть Лорел: — Я в 11 минутах от тебя, и я скучал по тебе целый день, — с голосом происходит нечто странное, но мне даже не удаётся открыть глаз. — Я в 11 минутах от тебя, так почему ты ещё не приехала? Толпа взрывается бурными криками и аплодисментами, так что мне приходиться посмотреть, что произошло — неужели Худ сделал обещанное сальто с балкона? Я оглядываюсь и вижу девушку, ставшую причиной такого шума после двух строчек. Отлетев от микрофона, как от огня, иду к ней навстречу с колотящимся сердцем и в надежде, что она — не галлюцинация. — Кажется, я пропустила твои звонки с другого номера, — прокрутив микрофон в руке, поёт Лорел. — Ты водишь своим средним пальцем вверх-вниз по моей спине, прости, что некому было извиниться, — слова песни открываются нам с совершенно другой стороны, переставая быть приукрашенным шедевром воображения. Красный свет по всей сцене медленно, но верно пьянит мой рассудок, так что я забываю о ком-либо, кроме Эйбрамсон в двух шагах. Она пришла, чтобы спасти меня, когда никто больше не мог, даже потрясающий Калум Худ на балконе. — Чёрт возьми, мне так жаль, мне так чертовски жаль, — надрываюсь в микрофон, наплевав на хрипоту в голосе, ведь мне правда жаль за то, какой я. — Закатываю истерики, вижу тебя в своем сердце каждый, ***, день, с тех пор, как ушёл! Подойдя, Лорел яростно кричит вместе со мной следующие слова, смертельно близко приблизившись к моим губам: — Всё, что я хочу, чтобы ты лежала на моей груди, ведь я в 11 минутах… Пока девушка в джинсовых шортах поёт куплет и прыгает под музыку, я снимаю с плеча гитару, чтобы отдать её парню за кулисы. Вытащив микрофон со стойки, ощущаю долгожданный прилив энергии и подбегаю к брюнетке, которая уже не пела, а стояла и с вызовом ждала. Она сделала свой шаг, моя очередь. Прячу руку за спину и, сократив расстояние между нами до минимума, пою свою часть: — Ты в 11 минутах отсюда, так почему тебя ещё нет рядом?! — я чувствую, что не могу больше выдержать её провоцирующие движения, так что с ухмылкой отталкиваю бедро Лорел и бегу в другую часть сцены. Мне снова стало казаться, что всё будет хорошо. Стойка микрофона полетела туда, где расположилась барабанная установка, но мы играли в эту игру, не обращая внимания ни на сумасшествие толпы, ни на счастливый визг Кэла. — Скажи, что тебе нужно? — тянет девушка, глядя прямо в мои глаза, а я подпеваю и неизбежно возвращаюсь к ней ближе. — Я могу сделать из тебя нечто большее, чем ты есть. Она повернулась, чтобы обойти меня вокруг, не отрывая взгляда и продолжая покорять зал мощным вокалом. Видя татуировки на её ногах, длинные блестящие волосы и сумасшедшее, как и моё, тело, я чувствовал, что хочу потеряться в Лорел и никогда не найтись. Игра гитары стихла, оставляя в зале лишь тихое звучание барабанных тарелок и наши голоса. Мы отвернулись от толпы и пошли навстречу друг другу, уже не сдерживая улыбок на лицах. — Так зови меня глупым, зови меня грустным, — говорю я, оставив между нами всего три шага, в то время как люди в зале закричали от волнения. — Ты лучшее, что у меня было, — подключается Лорел и пятится назад, указывая в мою грудь на спетой фразе. — Ты худшее, что у меня было, и это сводит меня с ума, — я наклоняю к ней голову, чтобы соприкоснуться лбами и спеть последние слова друг другу. Безумные крики толпы, надеюсь, были слышны целому Лондону, когда я поцеловал Лорел на глазах у всех и ощутил такое счастье впервые, от которого можно сгореть дотла, но не умереть.