Важнее всего на свете

Не бечено!       Сехун, волнуясь, стоял, сжимая в руке листок бумаги, и не решался зайти в гостиную, где все члены семейства Ким смотрели фильм.       – Заходи уже, – Кенсу отодвинул брата, протискиваясь в комнату, неся в руках поднос с фруктами. – Па-а-п, там Хунни прячет что-то, беременный может?       – ЧТО?       – Какого… – одновременно с папочкой возмутился Сехун, показываясь в дверном проеме.       – Шутка, – пожал плечами Кенсу в ответ на сердитый взгляд брата. – Хотя, она теоретически может быть правдой, – шепотом, чтобы услышал только Бекхен.       – Хунни? – Минсок держал за руку Чондэ, и непонятно, кто кого хотел успокоить этим жестом. – Милый, что случилось?       – Помнишь, ты однажды обещал выполнить любое мое желание, даже написал расписку? – запинаясь, краснея под взглядами семьи, говорит Сехун, протягивая листок как доказательство. – Я придумал, что хочу получить, но нужно ваше разрешение.       – Неужели созрел до посещения «взрослых» магазинов? – хихикает Бекки.       – Да туда вообще без проблем попасть, мы с ЕнМином… – Кенсу мгновенно краснеет, когда до него доходит, ЧТО он сказал. – Ну… у него же есть альфа… поэтому…       – Что ты хочешь? – вздыхает Минсок, потирая виски и грустно улыбаясь мыслям, что его малыши уже совсем выросли, а он упустил этот момент.       – Дядя Тао пригласил меня в Китай, отдохнуть перед университетом. Он встретит в аэропорту, жить буду у него, но, чтобы лететь, нужно согласие родителей.       – Тао? – Чондэ удивлен, только вчера он разговаривал с Ифанем, который ни одним словом про подобные планы супруга не обмолвился. – Он с нами это не обсуждал. Но даже если бы попросил – не уверен, что это возможно.       – Но отец… – Сехун прикусил губу, чтобы не заплакать.       – Малыш, мы сейчас не можем позволить себе это, – Минсок поднялся, обнимая сына. – Нужно будет заплатить за университет, и ты знаешь, что на работе отца пока все идет не так хорошо, как бы нам хотелось. Давай ты придумаешь другое желание, а пока поедете к дедушкам в Ансан?       – Если дело в деньгах… я могу сам заплатить, – Сехун все же заплакал, и шмыгнул носом, недовольный предательством организма. – Я должен поехать, в этот раз обязательно должен!       – Почему? – Минсок укачивал сына в объятиях, похлопывая по спине.       – Я… я…       – Он думает, что Хань его альфа, – подает голос Бекхен, фыркая, когда братишка смотрит обиженно. – Дядя Тао ему даже фотографии присылает, думаешь почему Хунни еще ни разу не был с альфой, несмотря на интерес к пошленьким историям? Мечтает о истинном и бережет себя до свадьбы!       – Ага, он даже составил план, что метку получит только у алтаря, – сообщает Кенсу.       – Откуда вы знаете? – возмущается Сехун. – Все совсем не так!       – А как? – хихикают братья. – Ты даже из какой-то книжки выдернул картинку, подписав ее вашими с Ханем именами. Папочка, он поэтому и не хочет стричь волосы, чтобы походить на того омежку из исторического романа!       – Так, дети, – Чондэ манит к себе сыновей, – хватит. Хунни, откуда у тебя деньги, если хочешь оплатить билеты самостоятельно?       – Я выпустил две книги и продал права на экранизацию одной из них, – шмыгает носом омега.       – Ого, – всеобщее удивление. – Что за книги? 18+?       – Нет, – Сехун успокаивается и кивает на оставленную Бекхеном на столике книжку. – «Запутавшееся сердце».       – Что? – взвизгивает брат. – И ты молчал? Подожди… неужели… ты списал историю с меня и СоЫна? Вот почему выспрашивал про наш секс! Айщ, гаденыш! Сюда иди, Ким Сехун! Стоять, кому сказал!       Омеги убежали, переругиваясь, а Минсок и Чондэ пытались осознать услышанное. Если омега знал, что сынишка пробует себя на писательском поприще, то для альфы это был сюрприз. Но даже Минсок не знал, что у Сехуна вышло две истории, и обе получили популярность. Да, он подписывал договор с издательством, разрешая сыну публиковать истории для детского и подросткового возраста, даже говорил с литературным агентом и одобрил его идею об экранизации, но не знал, что от слов тот перешел к делу.       – Позвоню Тао, – решил старший омега, отправляясь на поиски телефона.       – Только не говори, что у тебя тоже есть кандидат в истинные альфы, – вздыхает Чондэ, когда Кенсу забирается на диван и обнимает отца. Омега молчит, лишь грустно улыбается, а затем отрицательно качает головой.

***

      Бекки прямо со ступеньки автобуса попадает в объятия дедушки, на мгновение крепко прижимаясь, а затем со вздохом отодвигается.       – Я не малыш.       – Конечно, – снова обнимая внука, соглашается мужчина, улыбаясь. – Как дома?       – Се в Китае, Су дома с учебниками, – хмыкает омежка. – Папочка, как всегда, ворчит на нас за неприбранные комнаты, а отец пропадает на работе. Идиллия.       – Она самая, – кивает мужчина.       Забрав чемодан, они идут на стоянку, где грузят вещи в машину и, забравшись туда сами, отъезжают. До дома ехать не больше получаса, и под разговоры с фоновой музыкой по радио время проходит быстро. Они уже почти приехали – осталось свернуть за угол и проехать метров сто, когда Бекхен, заметив новый магазинчик, просит остановиться.       – Я быстро, – сообщает он, захлопнув дверцу автомобиля и направляясь к зданию.       Юноша бродит мимо стеллажей, выискивая нужное, но умудрившись при этом набрать то, что не планировал: рамен и конфеты. Радостно пискнув, обнаружив любимый напиток на самой верхней полке холодильника, омега потянулся за ним, поднимаясь на цыпочки в попытках достать.       – Несовершеннолетним алкоголь не продаем, – со смешком послышалось сбоку.       Бекхен, бросив попытку достать напиток, развернулся, хмуро глядя на работника магазина, державшего в руках коробку с соджу. Чужие глаза смотрели пристально, и в них омеге привиделась насмешка, этакое пренебрежение старших над малышами. Да и тот факт, что губы парня улыбались, подтверждали теорию.       – Этими приемчиками уже сто лет не пользуются, – сообщил юноша, неспешно оглядывая парня от фирменной кепки до белых кедов. – Выучи что-нибудь более современное, тогда и поговорим. Но, – сделал вид, что задумался, омега, – даже тогда ты в пролете, мальчик, у меня уже есть истинный альфа.       Отвернувшись от этого улыбающегося верзилы, Бекхен слегка подпрыгнул, схватил баночку с напитком и направился на кассу. Расплачиваясь, сидя в машине, а после валяясь на кровати в бывшей папочкиной комнате юноша не мог перестать улыбаться. Он сам не понимал, почему эта встреча и устаревшая манера знакомства подняли ему настроение, заставили почувствовать себя живым и желанным. Он словно снова стал самим собой, таким, как и прежде, до расставания с СоЫном.       «Снова схожу туда, и, если что, сделаю вид, что мимо проходил. К тому же, живу рядом, так что это нормально, прийти туда за продуктами».

***

      Сехун с радостным предвкушением шагал с чемоданом к выходу в зал прибытия. Тао обещал встретить, и уже прислал сообщение в «Какао Толк», что ждет. Омега переживал – все же, встретится после нескольких лет переписки было волнительно. Но еще волнительней оказывалось ожидание знакомства с ЛуХанем, который, по словам аджосси, должен приехать домой на несколько дней. Сердечко омеги билось от одной мысли, что он увидит этого альфу, которого признал своим только по одним фотографиям. Но разве не случаются такие истории?       Вспомнив, как вероломно братья рассказали родителям все секретные чаяния и планы Се, юноша вздохнул. Ведь знал, что не стоило тогда, после приезда семьи Ву, рассказывать Бекки и Кенни свои мечты. Они, поганцы, тогда сами подбили его на «секретный для родителей разговор», пообещав раскрыть свои тайны, но толком ничего не рассказали, в отличие от него. Зато теперь он знал о них куда больше, чем им было известно, и непременно воспользуется этими знаниями, если потребуется! Хихикнув, Сехун прошел в стеклянные двери и осмотрелся, сразу же замечая высокого черноволосого мужчину с ребенком на руках и табличкой «Добро пожаловать, Сехунни», прикрепленной на бейсболке.       – Что это? – улыбаясь, спросил он, подходя и приобнимая Тао, попутно потрепав за щечку Вея, отчего ребенок нахмурился.       – Ну, шанса держать в руках плакат мне не дали, – указав на сына, рассмеялся старший омега. – Пришлось импровизировать. Рад тебя видеть, Хунни! Как долетел? Проголодался, наверное?       – Все хорошо, не переживайте, – Сехун стоял, смотря на малыша, и подмигивал, стояло тому взглянуть на незнакомца. – Можно мне подержать?       – Можно, – Тао передал сына юноше, наблюдая, как оба замерли и стали изучать друг друга. Минута, другая – и Вей улыбнулся, демонстрируя ямочку на щечке, а после обнял омегу за шею, умостив голову на чужом плече. – Я возьму вещи, – улыбнулся на такое доверие мужчина.       – Спасибо, – почему-то именно сейчас Се стало неловко, он сам не понимал, отчего.       – Все в порядке, – Тао словно понял его состояние, в очередной раз улыбнулся и, подхватив за локоть, повел за собой. – Сейчас приедем домой, отдохнешь, примешь душ, перекусим, – сменил он тему, – а вечером можем прогуляться по магазинам, давно не занимался подобным. Одному скучно.       – А аджосси?       – Много альфы понимают, – фыркнул мужчина. – Их даже за трусами одних не отпустишь.       Юноша кивнул, направляясь к выходу с ребенком на руках. Вей плакал всю дорогу, сидя в детском кресле, недовольный тем, что его оторвали от вкусно пахнущего незнакомца. Успокоился малыш только когда омега опять взял его на руки и занес в дом под аккомпанемент смеха Тао. Мужчина попытался переманить сына к себе, но тот упорно отворачивался и лишь возмущенно сопел Сехуну в ухо, прижимаясь крепче и цепляясь пальчиками за свитер. Он даже в душ пошел с омегой, чинно сидя на стиральной машине и что-то рассказывая на китайском. Се улыбался, стараясь вымыться побыстрей и не заставлять малыша ждать.       Чета Ву ждала на кухне, синхронно улыбнувшись при виде довольного сына и вымытого гостя. Пообедав, все перешли в гостиную, и юноша рассказывал об экзаменах, семье, планах на будущее. В ответ выслушивал о бытовых буднях семьи Ву, проделках Вея, умилялся, смотря альбом с фотографиями.       Звук открывшейся входной двери услышали все. Тао радостно что-то воскликнул и, отложив альбом, поднялся, выходя в коридор, куда уже успел уйти Крис. Перехватив Вея поудобней, Сехун встал с дивана и тоже направился туда, откуда так сладко и вкусно пахнуло чем-то родным, до боли знакомым и притягательным.       Маленький омежка на руках корейца взволнованно заерзал, увидев брата, а Сехун, напротив, остановился в дверях комнаты, смотря и не веря, что это происходит с ним, что все реальность, а не очередной вымысел фантазии: тот, кого он уже считал своим альфой, улыбался родителям, держа за руку беременного омегу. Тао растерянно посмотрел на Сехуна, затем на мужа, а Лухань слегка побледнел, увидев гостя, но не двинулся с места.

***

      – ….сам не понимаю почему. Говорит, что не может вернуться из-за контракта, еще два года отрабатывать надо. Думаю, все дело не в размере компенсации, которая довольно большая, кстати, а в омеге.       – Считаешь, что он нашел свою пару? – Минсок продолжал нарезать овощи, изредка смотря на друга, помогавшего ему.       – Уверен в этом. Последний раз, когда я звонил, слышал чей-то голос, да и по скайпу видно, что в холостяцкой берлоге завелся посторонний житель. Слишком чисто, слишком рука омеги чувствуется. Вопрос только в том, почему не говорит об этом и не знакомит?       – Брось, Син, малыш может просто пока не уверен, что все серьезно?       – Чонин не станет жить с омегой, если у них не будет отношений, – вздохнул Исин. – Хотя иногда я не могу сказать, о чем думает этот ребенок.       – Он не приедет на выпускной Ен Мина?       – Сказал, что не сможет, – очередной вздох. – Но такое чувство, что он просто не хочет возвращаться сюда, Мин. Как вспомню его спешное решение принять предложение и уехать, на душе тяжело…       Кенсу больше не слушал. Зажав рукой рот, он забежал в комнату, закрыв дверь и, забившись в угол кровати, обнял себя за плечи. Невозможно! Это неправда! Сердце гулко стучало в груди, отказываясь воспринимать услышанное. Трясущимися руками подтянув к себе ноутбук, юноша кусал губы, запуская скайп и щелкая мышкой по кнопке звонка контакту «Чонин».       «Пусть это будет просто догадкой, пожалуйста!»       Но на звонок отвечает довольно миловидный омега, лежащий на кровати на животе и с интересом вглядывающийся в экран. Кенсу кажется, что его сердце разбивается на миллион осколков: омега по ту сторону океана одет только в боксеры, и явно совсем недавно вышел из душа, поскольку волосы влажные, а полотенце лежит рядом с ноутбуком.       – Hello! – приятный тембр, широкая улыбка и вопрос в глазах.       – Чонин… – только и может сдавленно сказать Кенсу, стараясь не показывать своих эмоций этому парню.       – О, привет, он в душе, – переходит на корейский омега, а Ким отмечает, что явно язык выучили с наметкой знакомства с родными альфы. – А ты кто?       – Его двоюродный брат, – заминка, прежде чем озвучить это, но представиться иначе Кенсу не может. И стоит ли? – Меня зовут Кенсу.       – Малыш, кто там? – от голоса, который он не слышал слишком долго, Кима бросает в дрожь. «Это правда…Это правда»…       – Твой брат, – оборачивается парень, улыбаясь. – Но как-то не похож на фото.       Пока омега говорит, на кровать падает Чонин, обнимая за плечо и смотря в экран. И только встретившись с альфой взглядом, Кенсу находит в себе силы криво улыбнуться и, побледнев, сбросить вызов, не прощаясь. Захлопнув крышку ноутбука, юноша безмолвно плачет, уткнувшись лицом в подушку. Телефон вибрирует, и, взглянув на дисплей, омега отвечает, прося сходить с ним в клуб.       «Я столько лет ждал тебя, Ким Чонин, столько лет верил, что ты вернешься, когда я стану взрослым. Но тебе плевать на нашу парность, что в прошлом, что сейчас. Почему ты никогда не спрашивал меня? Почему все решил самостоятельно? Но сейчас, Чонин, я все понял. Пусть я не нужен тебе, но есть тот, кто ценит меня. Я забуду тебя с ним, забуду… Мы не первые и не последние истинные, решившие не быть вместе».       Через несколько часов, в объятиях альфы, который со старшей школы ухаживал за ним, Кенсу стонет, испытывая наслаждение от первой близости. Сегодня он ответил «да» на миллионное предложение встречаться, и сам захотел закрепить союз сексом. Но омега не подозревал, что под этими ласками даже не вспомнит Чонина, не знал, что в Америке его альфа бьется в истерике, не имея возможности дозвониться на предусмотрительно отключенный телефон.