Важнее всего на свете

Минсок не жалел, что принял решение стать для мужа тем, кем по природе истинности должен был быть. Просыпаться в объятиях и получать утренние поцелуи стало привычкой, засыпать после пережитого наслаждения – зависимостью. Омега считал, что он самый счастливый на свете, на что Исин хихикал и оспаривал утверждение. Послушавшись мнения Джунмена, рыжик ходил на осмотр именно к нему, соглашаясь с предложением не раскрывать Чену предполагаемый класс малышей. Все тесней юноша контактировал с Исином, сам удивляясь, как может так свободно общаться с человеком старше себя (Чондэ ввиду истинности в расчет не брался). Первые толчки детей Минсок ощутил во время прогулки с другом, и расплакался, напугав своей реакцией старшего. Это после оба омеги смеялись, сидя на лавочке и положив ладони на животы друг друга, чувствуя слабые удары изнутри. А вечером, смущаясь, рыжик взял руку мужа, уместив ее на животике и наблюдая за проявлением чувств в глазах альфы. Сердце защемило от нежности, когда Чондэ приложил ухо к животу, после осторожно поднимая ткань пижамы и целуя оголенную кожу. Снимок УЗИ висел на холодильнике, и омега часто, готовя, замирал, рассматривая черно-белое изображение. Джунмен, не спрашивая, записал на флешку видео результатов, и Минсок млел от счастья, слыша тихое постукивание сердечек своих малышей. Приезжавшие в гости пару раз родители обоих супругов улыбались, видя, как молодежь заботится друг о друге и детях. Токсикоз настиг Минсока на шестом месяце, отчего омега пропускал школу и находился под постоянным контролем родителей или мужа. По договоренности со школой экзамены юноша сдавал раньше срока, с трудом высидев положенное время и устремляясь в туалет. Чондэ, отпросившийся с учебы и работы, заботливо поддерживал пошатывающего супруга, успокаивая и отвлекая смешными ситуациями в университете. Месяц омега чувствовал все «прелести» беременности. Чондэ настоял на госпитализации, видя страдания супруга. С ним согласились все, и только сам Мин был против, но сдался. Когда стараниями врачей мучения закончились, юноша был благодарен альфе за это решение. Но самой большой радостью стала фраза Джунмена, брошенная вскользь: «теперь ты пахнешь так, как должен пахнуть замужний омега, носящий детей своего альфы». Вскинув голову, неверяще Минсок посмотрел на друга, но Исин, заметив подобную реакцию, улыбнулся и, предвосхищая вопросы, кивнул. Этим же вечером омега рыдал на плече Чондэ, заставляя того гадать, что могло случиться. Но рыжик молчал, прижимаясь крепче и целуя неистово, жадно, восполняя перерыв в прикосновениях. Лежа в кровати, альфа заговорил о том, что оставаться в этой квартире после рождения малышей нет резона – слишком мало пространства, а родители как раз хотят купить домик за городом, и свою квартиру предлагают детям. Минсок соглашался, зевая, ведь и с ним старшие вели подобные разговоры, убеждая. Седьмой месяц своей беременности омега провел, выбирая мебель и декор для нового жилья на пару с Исином, который, уйдя в декретный отпуск, не желал сидеть дома. Два пузатых омеги и малыш Чонин между ними – это стало обычным явлением в магазинах, где продавцы всегда суетились, предлагая отдохнуть каждые десять минут. Начало восьмого месяца охарактеризовалось переездом в полностью обустроенную Минсоком квартиру. Держа в руках фотоаппарат, омега запечатлевал моменты новоселья и Чондэ, таскающего коробки с вещами и ласково улыбающегося мужу. Звонок телефона заставил юношу прерваться и ответить, бледнея и напугав этим альфу. – Что такое? Болит? Где? Минни, не молчи! – Син рожает, – всхлипнул рыжик, смотря на супруга. – Боже, и всего? – тихо рассмеялся Чен. – Сейчас закончим и поедем, поддержим Мена и Чонина. – Нет, – вцепился в рукав рубашки старшего омега. – Боюсь. Не поеду, – зажмурившись, он замотал головой из стороны в сторону. – Тебе самому скоро рожать, – успокаивающе поглаживал по голове мужа альфа. – Чего ты боишься? – Я читал, что это больно, – оправдывался Минсок. – Можно, я не буду? Чееен, ну пожалуйста! – Нет, – хихикнул Чондэ. – Ты же не хочешь ходить вечным беременным? Разве не мечтаешь увидеть наших малышей? – Хочу увидеть, – насупился омега, отстраняясь и уходя в спальню, обидевшись на мужа, который уже набирал сообщение другу с поздравлениями и извинением за вынужденное отсутствие. Неделя – и Минсок, позабыв о своих страхах, рассматривает младенца, причмокивающего во сне, лежа в колыбельке. Незнакомое чувство охватывает юношу, когда он подносит ладонь к крохотному тельцу, и его палец берут в заложники цепкие пальчики, в то время как маленький омега продолжает спать. Приоткрыв рот, рыжик не может насмотреться на малыша, склоняясь настолько близко, насколько позволяет живот и спинка кроватки. – Это чудо, – шепчет омега, не оборачиваясь на друзей, но зная, что за ним наблюдают. – Скоро и у тебя будет такое чудо, даже в двойном размере, – хмыкает Исин, хватая младшего за руку и утаскивая за собой на кухню, где Чонин смирно сидит на стуле в ожидании обеда (а он у ребенка строго по расписанию, и даже новоявленный брат не должен нарушать этот распорядок!). – Ты оставишь его там? – Минсок недоуменно смотрел на друга. – А почему нет? – пожал плечами Исин, взъерошив челку рыжика и улыбнувшись. – С ним Мени, да и я услышу, если малыш проснется. Лучше расскажи, как вам на новом месте? Болтая, старший успевает чмокнуть Чонина в лоб, поставить перед ним тарелку, налить другу сок и сбегать в комнату, услышав плач младшего сынишки. Минсок улыбается, наблюдая за движениями Исина и поражаясь, как он все успевает. В итоге рыжик приходит к выводу, что нужен опыт, и тоскливо вздыхает. Именно этот момент дети выбирают, чтобы начать пинаться, отчего Минсок охает и уверяет, что с ним все хорошо, когда Чонин испуганно поднимает взгляд от тарелки. Нахмурившись, видя, что дяде некомфортно от разбушевавшихся малышей, альфочка соскальзывает со стула и подходит к Минсоку, ласково поглаживая его живот. На удивление, толчки прекращаются, и омега облегченно выдыхает, шепча тихое «спасибо» ребенку. *** – Снова спишь? – прошипел Чондэ на ухо другу, ощутимо двинув локтем в бок. – Вот Минсок родит, посмотрим на тебя, – буркнул Джунмен, не открывая глаз, но все же слегка отодвинувшись от старшего. – По крайней мере, я не такой идиот, чтобы проиграть мужу полгода ночного дежурства у кровати ребенка, – хмыкнул Ким. – Зато ты идиот, который будет это делать безвозмездно, – хихикнул Мен, все же поднимая голову. – И, как врач твоего омеги, могу смело заявить: тебе придется несладко. – Ты о чем? – нахмурился альфа. – Своих не выдаем, – потянувшись, Джунмен игнорировал взгляд друга, устремляя свое внимание на профессора. – Мудак, – Чондэ отвернулся, когда стало ясно, что младший не собирается ничего рассказывать. *** За всеми заботами и проведенными рядом с мужем днями Минсок не замечал, как меняется. Все чаще взгляд останавливался на Чондэ, подмечая его красоту, и неосознанно юноша тянулся к истинному. Месяцы супружеской жизни практически полностью изгнали из воспоминаний того, чужого, альфу, заменив их шепотом и нежными прикосновениями Чена, его теплой улыбкой и заботой, которой альфа окутывал мужа и сыновей. Все это стало привычным и родным, до щемящего сердца и слез в подушку. Наблюдая, как реагируют омеги на Чондэ, Минсок гордился мужем. Пару раз даже демонстративно поцеловал, переплетая пальцы рук и бросая хитрые взгляды на «соперников». На эти ухищрения альфа просто улыбался, притягивая супруга ближе и чмокая рыжую макушку. В одну из ночей Минсок проснулся от дискомфорта и, повозившись, растолкал Чена, всхлипывая. Мужчина спросонья не сразу понял, что произошло, и попытался обнять мужа, успокаивая. – Нет, – колотил кулачками по груди альфы рыжик, сердясь, что старший ничего не чует. – Я рожаю, Чен, рожаю! – Рано еще, – супруг резко сел, отбрасывая одеяло и видя мокрое пятно под омегой. – Черт! – Что не так? – испуганно замер Минсок. – Все так, малыш, все хорошо, – Чондэ улыбнулся, поцеловав мужа и помогая ему слезть с кровати. – Не переживай, я рядом. Сейчас мы оденемся и поедем в больницу, да? – Ага, – кивнул по инерции омега. Спокойный тон супруга рождал уверенность в прекрасном будущем. Альфа ехал быстро, искоса поглядывая на мужа, морщившегося от накатывающей волнами боли в пояснице и стискивающего зубы, чтобы не кричать. Уже в больнице, отпуская руку Минсока, когда врачи увозили его в операционную, Чондэ поймал испуганный взгляд и улыбнулся, получая ответную робкую улыбку. «Я люблю тебя», – одними губами прошептал альфа, но его поняли, засветившись радостью. И только слыша звук захлопнувшейся двери, Чондэ позволил себе сползти по стенке на пол, пряча лицо в ладонях. Как он и думал, роды начались практически на месяц раньше. К тому же, учитывая возраст Минсока и слова врачей, самостоятельно с родами омега не справится. Но чего больше остальных боялся альфа – после хирургического вмешательства риск для мужа остаться бесплодным или погибнуть самому увеличивался в двойном размере.