Важнее всего на свете

Чондэ вошел в палату, осторожно прикрыв за собой дверь. Омега спал, подложив под щеку ладошку и слегка приоткрыв рот. Рядом в кроватках посапывали малыши. Альфа улыбался, рассматривая сморщенные личики, которые казались ему самыми красивыми в мире. Правду говорят старшие – только став родителем, приобретаешь особую улыбку и взгляд, остальным не понять эти чувства, когда сердце готово лопнуть от переполняющего счастья, а душа поет. – А вы с первых дней любите сюрпризы, да? – шепотом пробормотал Чондэ, поглаживая пальцем щечки каждого ребенка по очереди. – Напугали папочек, проказники? – Теперь я понимаю, о чем говорил хен, – проснувшийся Минсок смотрел на супруга, произнося слова таким же тихим шепотом, стараясь не потревожить детей. – Как они…тебе? – Боюсь, что против их очарования я не найду приема, – признался альфа, присаживаясь перед кроватью на корточки, отчего их лица оказались на одном уровне. – Спасибо, Минни! – Я рад, – слабо улыбнулся рыжик, не пытаясь отстраниться, когда губы мужа накрыли его в нежном поцелуе. – Мени теперь должен нам кроватку, – усмехнулся Чондэ, отстраняясь и поправляя челку омеги. – Скрывать столько времени, что вместо близнецов там тройняшки, надо же! – Они сами прятались, – хихикнул Минсок. – Но все же согласен – пусть покупают. – Отдыхай, – альфа поднялся и отрегулировал жалюзи на окне так, чтобы в палате создался полумрак. – Звонили наши родители, приедут вечером. Я пока съезжу за вещами, хорошо? Вернусь быстро, ты даже не успеешь выспаться и покормить малышей. – За вещами? – Минсок насторожился. – Ты же не планировал сбежать отсюда сразу после родов? – поцеловав омегу в лоб, старший успокаивающе улыбнулся и подошел к двери. – Спи, малыш, я постараюсь поскорее вернуться. Выйдя в коридор, альфа кивнул ожидающему врачу и ушел за ним в кабинет, где подписал согласие на обследование мужа и, поклонившись, направился домой, выполнять данное любимому обещание. Кладя очередную вещь в сумку, мужчина обессиленно садится на пол, сжимая в пальцах ткань. Так тяжело улыбаться, глядя в эти доверчивые глаза. Почему именно с ним произошло все это? Вот у друзей все прекрасно, так отчего у них с Мином… – К черту все, – шепчет Чен, рывком поднимаясь и судорожно застегивая замок на сумке. – Ты не тряпка, ты выдержишь ради них. Но сердце не обмануть, и оно болело, покалывая укорами и сожалениями. «Почему я не встретил его раньше?». Но ответов не было. Судьба – еще та шутница. Альфе казалось, что он просто пешка на шахматной доске этой леди. Даже не ладья, не король – обычная пешка. *** Минсок сидел, откинувшись на подушки, держа одного малыша, в то время как родители покачивали каждый по одному внуку, умиленно что-то воркуя. Посмотрев на личико ребенка, омега столкнулся взглядом с большими голубыми глазками. Конечно, это все воображение и внушение, но рыжику показалось, что в зрачках малыша светится ум и любовь. Улыбка тронула губы новоиспеченного родителя, отражаясь и в глазах. Вот маленький ротик приоткрылся, зевая, глазки моргнули. Накормленный ребенок снова засыпал, покачиваемый на руках папы. – Давай его мне, – Чен осторожно забрал сына, положив в кроватку и пару минут вглядываясь в расслабленное личико. – Мы зайдем завтра, – дедушки по очереди уложили внуков, обняли альфу и поцеловали омегу, уходя. – Сядешь? – похлопал Минсок рядом с собой, отчего-то смущаясь. – Конечно, – старший забрался, устраиваясь поудобнее, притягивая к себе мужа. Тот вздохнул, положив голову на плечо альфы. – У нас омежки, – с гордостью прошептал рыжик. – Но это не окончательный результат, – уткнувшись носом в макушку любимого, пробормотал Чен. – Только позже будет известно точно. – Знаю. Как мы назовем их? – Не думал еще, – вздохнул мужчина. – А ты как хочешь? – Мне казалось, нужно выбирать вместе, – зевнул Минсок. – Боже, я совсем как они, только и делаю, что сплю. – Спи, – согласился альфа. – Скоро нам предстоят бессонные ночи, так что отдыхай пока. Поглаживая мужа по плечу, мужчина стал напевать колыбельную, которую часто пел Минсок. Омега улыбался, прижимаясь сильней к родному телу и сквозь дрему слыша после песни слова, смысл которых не воспринимался. Но это Чондэ, а значит, это признания или нечто похожее, что вызывало желание улыбаться беспрестанно. Рыжик был почти прав: губы альфы шептали «прости» снова и снова, пока слезы скапливались в уголках глаз, редкими каплями падая на макушку омеги. *** Минсок провел в больнице три недели. Сколько бы он ни просил, врачи отказывались отпускать его раньше, говоря, что еще не время. Чондэ был с ними солидарен, и даже родители поддерживали его. – Предатель, – обижался омега, отворачиваясь к стене. Оставалось смириться, что юноша и сделал, посвятив свое время детям. Но частые обследования заставляли волноваться, что от него скрывают нечто серьезное. Чен отнекивался, списывая все на переживания врачей по поводу возможных осложнений после операции. Шрам на животе практически зажил, не принося боли – все же не зря одну неделю омега провел в кровати, вставая только по необходимости. И все же, вопреки заверениям мужа, Минсоку было неспокойно. Он пытался выведать ответы на вопросы у врачей, но они только улыбались, однообразными фразами развенчивая сомнения пациента. В итоге, решив, что со временем выяснится все, что от него скрывают, омега просто выполнял указания. Исин в одно из посещений принес книгу с именами, хихикая, вручая ее другу. Теперь вечерами чета Ким сидела, баюкая малышей и рассуждая над различными вычитанными именами и их значением. – Бекхенни, – ласково пропел Минсок, и ребенок на его руках улыбнулся, пуская слюнки. – Ты же будешь хорошим старшим братиком? – А Кенни младшим, – Чондэ невесомо коснулся носика младенца, на что тот только смешно сморщился и ухватил ручками палец отца. – Тогда как назовем средненького? – улыбнулся омега, укладывая в кроватку одного ребенка и беря на руки другого. – Может… Сехунни? Мммм? – Смотри, ему нравится, – мужчина хмыкнул, когда малыш, как и Бекки, заулыбался. – Конечно, нравится, – ворковал рыжик, целуя лобик сына. – Они у нас красавцы. Папочки гордятся своими малышами. Они вырастут большими и будут радовать нас, правда? – Правда, – шептал Чондэ, любуясь спящими детьми. Причем Кенсу так и не отпустил палец отца, цепко сжимая его своими слабыми пальчиками. *** Забирать омегу с детьми из больницы приехали все дедушки, гордо неся на руках внуков. Чондэ смеялся, держа вещи мужа, наблюдая за родителями и Минсоком, державшим Сехуна. Дома, уложив тройняшек спать (Джунмен все же купил третью кроватку в качестве подарка на рождение детей), семейство собралось на кухне выпить чаю и пообщаться. Минсок суетился, расставляя чашки, изредка попадая в плен объятий супруга и смущаясь при этом. Переглянувшись, старшие протянули сыновьям конверт с деньгами, поясняя, что это на приобретение кресел малышам. – Подрастут, будете привозить их к нам, соблюдая меры безопасности, – шутили мужчины. – Спасибо, – молодежь стояла, обнявшись, и не зная, как еще выразить благодарность. В конце концов, этот подарок как нельзя кстати, ведь вряд ли они смогут купить эти автомобильные детские кресла, тем более сразу три. Когда гости разъехались, на прощание вдоволь насмотревшись на спящих младенцев, Минсок, желая порадовать альфу домашней едой, выгнал мужа к детям, сам оставшись на кухне и принимаясь за готовку. Спустя пару часов он прошел в детскую, гадая, почему за все время дети не проснулись и не плакали. Увиденная картина заставила сердце дрогнуть в очередной раз, а словам сорваться с губ, прежде чем омега осознал, что он говорит: – Я люблю тебя. Чондэ поднял голову, смотря на супруга. Малыши лежали на нем, теребя пальчиками все попадающееся на пути: пуговицы, ткань, пальцы родителя. Глазки распахнуты в удивлении, слюнки испачкали все вокруг, но дети счастливо что-то изредка сообщают, угукая, чем вызывают улыбку отца. – Иди к нам, Минни, – протягивая руку омеге, зовет мужчина. Рыжик подходит, ложась рядом на бок и смотря на сосредоточенного и счастливого мужа. – Я люблю тебя, – повторяет он. – Я знаю, малыш, – притягивая за шею ближе к себе истинного, шепчет альфа, прежде чем поцеловать. – Пожалуйста, Чен, – просит омега, когда поцелуй становится страстным. – Потерпи до ночи, – улыбаются в ответ, отстраняясь и передавая Бекки папочке. Минсок кивает, блестя глазами в предвкушении: он узнавал у врача, сексом заниматься уже можно. Руки слегка трясутся, стоит представить близость с мужем, а губы кривятся в предвкушающей улыбке. Словно чувствуя это сумбурное радостно-волнительное настроение родителей, тройняшки дружно громко плачут, проголодавшись. *** Несколько месяцев проносится, словно один длинный день. Чондэ на пару с Джунменом по утрам перед лекциями пьет горячий кофе, чтобы не уснуть. Близится диплом, а времени на дополнительные занятия нет, поэтому альфы стараются усваивать материал с первого раза. Минсок, видя усталого мужа, не просит его о помощи, сам занимаясь детьми и хозяйством. Омегу радует, что пока сыновья не научились ходить, у него есть время на готовку и другие дела. Тройняшки же в это время спокойно лежат на кровати, забавляясь игрушками, разложенными между ними папочкой. Молодые родители, как и предсказывал Джунмен, уставали, ночами не имея возможности заснуть из-за голосистых детей. Часто Чондэ, давая супругу возможность выспаться, единолично дежурил в детской. По утрам Минсок ворчал, расталкивая альфу и выгоняя в душ, но в глубине души подобная забота трогала. И юноша, как мог, ответно заботился о своем муже. На следующий день, когда малышам исполняется полгода, рыжик, договорившись заранее с дедушками, отдает им сыновей на всю ночь, а сам идет в салон, наводить красоту. Из-за детей близость с альфой была последний раз в тот памятный вечер после выписки. Но обоим хотелось еще, а поцелуи и объятия только распаляли это желание. Вернувшийся с работы Чондэ застал Минсока в гостиной на диване, перед сервированным на двоих столиком. Одетый в светлые джинсы и белую майку омега сидел, смотря на мужа, теребя в пальчиках ткань и прикусив губу. Стрижка открывала вид на левое ухо и поблескивающую в нем серьгу, щеки горели румянцем, а в глазах поблескивал огонек желания. С каждым шагом мужчины юноша нервничал сильней, облизывая губы и вздыхая. И когда альфа отодвинул в сторону столик с едой, нависая над мужем, рыжик запрокинул голову, всматриваясь в глаза, возбуждаясь сильнее от их выражения. Вот чужая ладонь ложится на щеку, поглаживая, – и Минсок, не выдерживая, прогибается в спине, обхватывая шею Чондэ руками и притягивая старшего ближе, впиваясь в губы поцелуем. Мужчина садится, не разрывая поцелуя, утаскивая мужа себе на колени и запуская ладони под майку, бесстыдно оголяющую одно плечо. Обоим кажется, что кожа другого невероятно горячая, но данный факт безумно приятен. Не выдержав пытки ласками, рыкнув, альфа рывком стягивает майку, обнажая торс омеги, и молниеносно меняет их положение, укладывая мужа на спину и расцеловывая ключицы и грудь. Тот стонет громко, не сдерживаясь, слабыми пальчиками то зарываясь в шевелюру Чена, то царапая обивку дивана. У них есть целая ночь, чтобы насладиться друг другом, и каждый хочет выжать из этих часов максимум.