Ты мне веришь?

*** Деймон в неклассическом светло-сером костюме и белой рубашке с несколькими расстегнутыми верхними пуговицами, выходит из лимузина и подает руку Бонни, которая весь день путается в длинной юбке с разрезами по бокам, из-за которых она никак не может почувствовать, где заканчивается подол, и то и дело, наступает на него. - Напомни мне выбросить ее, - цедит Бонни сквозь зубы, прижимаясь к Деймону, - это какой-то кошмар. - Напомни мне снять ее, - жарко шепчет Деймон ей в самое ухо, - будет больше толку. - Дей… - ее дыхание мгновенно становится реже, и он самодовольно улыбается, глядя на нее. - Ладно, это ночью, - он нагибается и прикусывает ее за нос, - надо найти Стефа. Он должен быть где-то здесь. Деймон, часто моргая, осматривается вокруг и широко улыбается, увидев брата. - Стефан! - Деймон! Они обнимаются, и Стефан, нагнувшись, коротко целует Бонни в щеку. - Нормально доехали? - Ага, - Деймон надевает темные очки, - видел Кая? - К нему не пускают, - Стефан одергивает полы полуспортивного черного пиджака и отступает в сторону, пропуская брата вперед, - трясется, небось, как осиновый лист. - Ничего, - сурово отзывается Деймон, - чтобы не трястись, нужно сидеть дома на кухне и бухать. Он лучший, и желательно бы ему поскорее это понять. Еще не хватало, чтобы он боялся сцены. - Он не сцены боится, Дей, - Стефан покорно идет за ним, - неужели, ты не понимаешь? Он боится облажаться перед тобой. - Значит, облажаться без меня он не боится? – Деймон усмехается, и неохотно кивает кому-то из знакомых. - Дей, не говори глупости, - Бонни сжимает его локоть, но он не реагирует. - Глупости сейчас говорите вы оба! С чего он должен облажаться? Если бы я вышел на сцену и запел арию кого-то там, вот это была бы лажа. Кай талантлив настолько, что я иногда начинаю сомневаться, точно ли мы с ним родственники! Его голос невозможно испортить, даже будучи тугодумом, незнающим ни одной ноты. Он профессионал. С какой стати что-то может пойти не так? - Просто он… - Заткнись и не беси меня, - Деймон недовольно косится на брата, - Кай выйдет, откроет рот и все тут охренеют, - он неожиданно останавливается, берет Стефана за плечи и внимательно смотрит в светло зеленые глаза, - так ему и передай. - К нему не пускают… - Стефан смущенно прячет глаза. - Ну, да, - Деймон слабо усмехается, - я почти поверил. Вали за сцену и скажи ему, что я приехал смотреть на своего брата. А значит, на победителя. А еще скажи, что, если он продолжит нервничать, то на сцену выйду я, спою какую-нибудь грустную псенку и навсегда опозорю фамилию Сальватор для мира музыки. Понял? - Понял, - Стефан искренне улыбается, глядя на брата влюбленными глазами. - Вперед! *** - Елена… - Коул, стоя на коленях, обнимает ее ноги и с ворочает языком, - прости меня… прости… прости… - Коул… - Я идиот! – он резко поднимается на ноги, и еле удерживает равновесие, - я изменюсь, Елена… клянусь… клянусь, что возьму себя в руки… - Коул, - Елена закусывает нижнюю губу, - не надо… - Я люблю тебя… - у него на глазах появляются слезы, - я так тебя люблю… - Я тоже люблю тебя, - она смотрит ему в глаза и моментально сама начинает плакать, - мне было очень больно, когда… - Елена, пожалуйста! – он хватает ее за руки и притягивает к себе, - давай забудем?! Все! Хватит… - он подается к ней и жадно целует, не очень следя за тем, отвечает ли она. От него сильно пахнет перегаром и дезодорантом, которым он, судя по всему, пытался перебить остатки запаха алкоголя. - Коул, - Елена пытается вывернуться от него, - не могу… бурбоном пахнет даже от твоих волос. Тебе нужно в душ. - Ладно, – он снова целует ее, - пойдем вместе. - Коул… - Идем! – он подхватывает ее на руки, чуть ни роняет, и, крепко прижимая к себе, тащит в ванную. *** Кай, слегка припадая на левую ногу, подходит к самому краю кулис, и незаметно выглядывает на сцену, пристально всматриваясь в лица людей в зале. Вот он. Деймон. Вместе со Стефаном и Бонни сидит в вип-ложе и, не отрываясь, смотрит на сцену. В его глазах нет паники, и она постепенно начинает проходить и в душе Кая. Он не может облажаться. Он годами вкалывал днем и ночью, ради этого дня. Ради каждого из таких дней. Твоя жертва была не напрасной, Деймон. Кай крепко сжимает кулаки, осторожно встает ногами на заднее сидение мотоцикла, стоящего рядом, и берется рукой за закрепленный на нем же флаг его художественной школы. - Чувак, ты в порядке? – водитель байка, поворачивается к нему и окидывается пристальным оценивающим взглядом. - Да. - Как нога? - Все в норме, - Кай слабо усмехается, – устою. Пространство вокруг заполняется сытым рычанием мотоциклов и громкой ритмичной музыкой. Три. Два. Один. Первые три мотоцикла с, восседающими на них, длинноволосыми блондинками, (двумя натуральными, и одной в парике), проезжают мимо, а четвертый притормаживает возле Кая. - Люблю тебя, - светлые голубые глаза нежно смотрят на него снизу вверх, и Кай еле заметно улыбается. - Осторожнее, малыш. - Ты тоже. Мотоцикл издает еще один резкий, немного угрожающий рев, трогается с места, и Кай напрягается, удерживая равновесие. Никто из его близких не знал, каким будет номер. Даже Стефан. Кай появляется на сцене, и зрители взрываются оглушительным ревом. Большинство из них отлично знают его. Девушки обожают, парни тихо ненавидят. Смазливая, но, при этом, очень мужская внешность, красивые, дурманящие глаза, ярко выраженные скулы, спортивное тело. А еще абсолютный слух и уникальный голос. Он был лучшим студентом их художественной школы, победителем всех музыкальных конкурсов, всеобщим любимчиком. Все главные мужские роли во всех постановках всегда доставались ему, не смотря даже на хромоту, которой преподаватели и девушки, словно, просто не замечали. Все знали, что он из очень обеспеченной семьи, но никто никогда даже не слышал о его родителях или о том, чем они занимаются. Кай никогда не хвастался своими деньгами. Был очень добрым, всегда угощал всех в ресторанах и кафе, ездил на дорогой машине, совершенно не выставляя это, как одно из своих достоинств. В шикарной квартире в элитном районе, которую он снимал постоянно ошивалась парочка его лучших друзей – вокалист Арон и гитарист Джесси, периодически появлялась его девушка, самая красивая студентка курса, голубоглазая Ребекка, и некоторые случайные гости. Кай не устраивал традиционных вечеринок, так как, принципиально не употреблял алкоголь. Он занимался спортом, до умопомрачения репетировал и учил музыкальную грамоту, беспрекословно выполнял все указания преподавателей и по три раза за минуту употреблял имя «Деймон». Зал затихает, растворяясь в голосе Кая Сальватора, а он неотрывно смотрит в вип-ложу. Видно, как напрягаются Стефан и Бонни, увидев его, стоящим на сидении мотоцикла, но Деймон спокоен так, словно его любимый младший брат сидит перед ним в мягком кресле и пьет сладкий чай. Заканчивается второй куплет, начинается проигрыш, мотоцикл снова оглушительно рычит, заставляя зал взорваться восторженным ревом, затем слегка набирает скорость, а Кай жмурится на мгновение и делает шаг. Наверное, если бы не Деймон, он никогда не решился бы прыгать с едущего мотоцикла на больные колени. Но, если его брат пережил столько всего ради них, он должен справиться. Он же Сальватор. Так всегда говорил Деймон, когда Кай или Стефан пытались поджать лапы, и это стало их личной мантрой. «Ты же Сальватор». Самый слабый из троих детей, астматик и безумный аллергик Деймон, самостоятельно провел себя через Ад, сумев не сломаться, не сдаться, не возненавидеть весь мир. То, каким был брат, стало нерушимым эталоном в глазах Кая и Стефана. Если он выжил, и они преодолеют все. Последние аккорды песни, Кай поднимается с колен и медленно скользит по залу невидящими глазами. Ничего нет. Все сливается воедино. В одну цветастую орущую массу. Есть только он. Деймон. Его светящиеся гордостью, синие глаза, неотрывно смотрящие на брата, его плотно сжатые губы, медленно расползающиеся в торжествующей улыбке и огромные картинно красивые ладони в замысловатых серебряных кольцах, которые хлопают ему. Деймон поднимается на ноги, и Кай на мгновение сходит с ума. Он справился. Он не облажался. Он не разочаровал его. *** Елена открывает дверь, и ее губ касается нежная, счастливая улыбка. - Клаус… - Здравствуй, - он коротко чмокает ее в щеку, входит в дом и протягивает Коулу пакет из супермаркета, - и тебе привет, алкаш. - Я не алкаш! – Коул сжимает зубы. - Ну, а кто ты? – Клаус надменно усмехается, скользя по брату немного брезгливым взглядом, - алкаш самый натуральный. - Не алкаш я… Коул моментально надувается, отворачивается и, недовольно ворча что-то, уходит на кухню. - Как ты? – Клаус внимательно смотрит в ее карие глаза. - Все в порядке, - Елена часто кивает, и он моментально прикусывает язык, решив ничего не говорить про ее обожаемого мужа. - Помирились? - Да. - Ну, и хорошо, - Клаус через силу улыбается ей, проходит внутрь дома и опускается на мягкий плюшевый диван в гостиной. - Ну, ка, метнись, принесли нам закусочки, - Коул плюхается рядом с братом, устраивает вытянутые ноги на высоком квадратном пуфике и несильно шлепает Елену по попе, пожирая ее похотливым взглядом, - держи, - он протягивает Клаусу рюмку, а вторую ставит перед собой. - Помыть, - Клаус недовольно осматривает поданную ему емкость и протягивает ее обратно Коулу, - никогда не подавай никому непротертые хрустальные рюмки или бокалы. Никогда. - Помой! – Коул моментально протягивает рюмку Елене, и она покорно берет ее в руки. - Пожалуйста, - Клаус ласково смотрит на нее, Елена слабо улыбается, почему-то отведя глаза, а Коул злобно сжимает зубы. Елена исчезает за дверью на кухню, а Клаус сердито смотрит на брата. - Что ты творишь? – он старается говорить тихо, от чего его шепот получается по-настоящему, зловещим, - что ты устроил вчера? - Ну, перебрал немного… - Коул краснеет, то ли от смущения, то ли от злости, - ну, бывает… - Что, бывает? – Клаус скрипит зубами, - что ты будешь делать, если она бросит тебя? - Она собирается?!- Коул испуганно смотрит на брата, - ты знаешь что-то?! - Расслабься, - Клаус недовольно фыркает, глядя в туманные бегающие глаза, - ничего я не знаю… да, и не собирается она никуда. - Жаловаться прибегала вчера? Голос мужа заставляет Елену замереть у двери, так и не войдя в гостиную. - Не жаловаться, - злобно рычит Клаус, и отчего-то ей на глаза наворачиваются слезы, - ты выгнал е из дома. Куда ей было идти? - Могла бы поехать к родителям, - беспечно отзывается Коул, - или к Кэролайн. - Не могла, - голос старшего Майклсона эхом отдается в голове Елены, заставляя ее дрожать от боли и жалости к себе, – как она, по-твоему, потом стала бы смотреть им в глаза? Она гордая. Она никогда не скажет никому, что у нее в семье что-то не так. - Тебе же, говорит. - Я это я. - А, что ты? – Коул пристально смотрит на брата, и тот отчего-то смущается, - тебе-то на хрена вообще этот геморрой с ее проблемами? - Она мне совсем близкая.