Ты мне веришь?

*** - Если тебе интересно, его зовут Коннор, - Деймон заглядывает в спальню и медленно идет к огромной кровати с высоким кожаным изголовьем, - того парня, чья кровь была сегодня на мне. Давай мириться. Бонни неохотно поднимает заплаканное лицо от подушки и затравленно смотрит на него. - Деймон, я люблю тебя… - Я тоже тебя люблю, - он спокойно пожимает плечами и присаживается на край кровати, - но я не готов меняться ради этой любви. - Ради меня… - она шмыгает носом. - И ради тебя тоже. - Почему ты занимаешься этим? – она, наконец, поворачивается к нему и садится на постели, - зачем? - Бон, - Деймон слабо улыбается, - тебя не смущает, что на эти деньги ты, я и мои братья едим, одеваемся, покупаем дома и машины? - Но ты же получаешь деньги не только за это! – Бонни смотрит на него сумасшедшими горящими глазами, в отчаянных попытках найти ответы на все вопросы, крутящиеся в ее голове, - ты же владеешь… всем этим. И твой основной доход с… - Таких же боев? – Деймон тихо усмехается и осторожно дотрагивается пальцами до ее плеча, - только там дерутся другие люди. Такой заработок тебя больше устраивает? Какие милые у тебя двойные стандарты. Оказывается. - Нет, Деймон… - она продолжает всхлипывать, - просто ты… то, каким я увидела тебя сегодня… - Это я, - он очень спокойно смотрит на нее, - я такой. - Нет… - Бонни прерывисто вздыхает, выравнивая дыхание, - ты другой, Деймон. Ты хороший. Ты добрый. Ласковый. Любящий. - Бонни, я живой! – он резко поднимается на ноги и бешено смотрит на нее блестящими, сверкающими глазами, - я разный! Разный, понимаешь?! Нельзя просто так взять и выкинуть из моего характера неугодный кусок и радоваться тому, что осталось! Так не бывает! Я люблю тебя! Я бы сказал, что больше жизни или больше всего на свете, но это было бы неправдой! У меня есть братья, и я люблю их тоже! Но я причиняю им боль. Я ломаю их. Я заставляю их делать то, что они не хотят делать. Так было, есть и будет. Это не изменится, Бон. Я хочу быть с тобой. Я хочу жить с тобой. Я хочу, чтобы ты родила мне детей. Я хочу проснуться через сорок лет в своем домике на острове, и, чтобы ты была там, рядом со мной. Но я никогда не изменюсь, Бонни. Мы обсуждали это. Мы хотели быть честными друг с другом, так давай не будем менять этого. Мы обо всем договорились. Я готов дать тебе дом, благосостояние, путешествия, подарки… я верный, я и ты знаешь это, я езжу к твоей семье, я купил дом в твоем городе, я не против твоих съемок, но, взамен всего, что я даю, я буду брать. И ты с самого начала знала это. И полтора года назад тебя это устраивало. Если с тех пор что-то изменилось, скажи мне, а не рыдай в подушку. Одна. Что особенно ценно. Потому что, если бы я не пришел, я бы так и не узнал, что ты проревела тут всю ночь. Что не так, Бонни? Чего ты хочешь? - Я испугалась сегодня… - она поднимает на него заплаканные глаза, - за тебя… - Нет, - голос Деймона звучит очень холодной и очень жестко, - ты испугалась меня. Так? - Так… - До сих пор боишься? - Не знаю… - Боишься, - он пристально смотрит на нее, - у тебя дыхание сбившееся, ты не смотришь мне в глаза, когда отвечаешь, у тебя руки дрожат. - Я проплакала все это время… - Вранье. Заплаканная ты была, когда я пришел. Увидела меня снова, и испугалась. Это так? - Да. - Ты думаешь, что я могу навредить тебе? - Нет! – она сверкает глазами, - нет, что ты?! - Тогда, - он снова опускается на кровать, - почему это важно тебе? То, какой я с другими. - Можно вопрос? - Можно. - Ты убивал когда-нибудь? – страх больше ее глаз. - Уверена, что хочешь услышать ответ? - Нет… - Я люблю тебя, Бон, - Деймон подается вперед и нежно касается пальцами ее щеки, - я очень тебя люблю. Тебе нужно знать только это… - Я тоже тебя люблю… - Бонни блаженно прикрывает глаза, растворяясь в его прикосновении и нежном, бархатном голосе, так не вяжущемся с тем страшным образом, который она наблюдала ночью на ринге, - Деймон… - Тсс… - он нависает над нет и нежно целует в шею, оставляя светлые, едва заметные следы. - Деймон… - Молчи… - Дей… - она сжимается в его объятиях, изо всех сил стараясь, прогнать беспорядочные картинки драки, которые ее сознание безжалостно воскресало в ее памяти, - пожалуйста… не надо… - Я не расслышал… - Деймон ласково, но, в тоже время, очень требовательно и властно, поднимает вверх ее руки и фиксирует их над головой. - Дей… - Ничего не слышу… - Пожалуйста… - Бонни, мы обсуждали это! – он сверкает глазами, и она моментально перестает хныкать, - не смей, говорить мне «нет»! Поцелуи становятся более долгими и жаркими, прикосновения более требовательными и немного нервными. Ее страх постепенно отступает, уступая место страсти, желанию и любви. Ведь, не смотря на всех скелеты в шкафу, уговоры и отвратительный характер, она просто любила его. Именно так, как пишут в книгах и показывают в фильмах. Целиком и полностью. Будучи готовой принять его любым, со всеми минусами и недостатками. *** Елена распахивает узкую деревянную дверь маленькой уютной кондитерской и счастливо улыбается невысокой длинноволосой блондинке, копошащейся за прилавком. - Привет, Кэролайн! Как ты тут? - Схожу с ума! – блондинка резко поднимает голову, тряхнув свободными вьющимися прядями, выпавшими из свободного пучка, и обреченно закатывает глаза,- ничего не успеваю… - Сейчас помогу! – Елена перебрасывает сумку через прилавок, и, нагнувшись пролезает под стойкой, - судя по запаху, ты поставила в печь эклеры… - Да, - Кэролайн чмокает подругу в щеку, - мы воевали с ними все утро. Всего месяц прошел с тех пор, как тети не стало, а я уже, практически, поселилась тут. Это не правильно, Елена! – она делает страдальческое лицо, - дочь шерифа не должна заниматься кондитерской! - У тебя есть занятие получше? – Елена весело смотрит на подругу, - не волнуйся. Мы выкарабкаемся. - Ты выкарабкалась бы! – Кэролайн недовольно поджимает губы, - если бы могла нормально заниматься этим! У тебя призвание, Елена! Ты все вкусно готовишь! А я, как обезьяна с гранатой среди этих кондитерских шприцов и прочей… нечисти. - Кэр! – Елена широко улыбается, весело глядя на подругу, - ты с ума сошла? Ты же повар по образованию! Как и я! - Гилберт, ты оборзела?! – блондинка возмущено смотрит в веселые карие глаза. - Я Майклсон. - Ключевое слово тут «оборзела». Это ты у нас кондитер, а я специалист по восточной кухне! Удон с говядиной будешь?! - Нет, спасибо, - Елена хихикает, наблюдая за бесящейся блондинкой, - давай лучше спасем эклеры. Им, явно не очень хорошо. - Пошла ты… - Кэр, ну, прости. Они не должны так пахнуть. - Как смогла! *** - Привет, - Клаус хмуро смотрит на пожилого мужчину за столиком в кафе, - как ты? - Лучше, - он сдавленно кашляет и пожимает Клаусу руку, - ты как? - Устал, - сего голубые глаза отражаются в других, точно таких же, - пап, ты уверен, что нормально себя чувствуешь? Может, я довезу тебя до дома, и мы поговорим там? - Прекрати! – он недовольно морщится, - мир еще не готов увидеть старика-Майкла овощем. - Старика… - Как моя фирма? - Пап… - Клаус тяжело вздыхает, - пожалуйста, привыкни к тому, что это уже не твоя фирма. Ты знаешь, что я многое изменил, но я не передумаю от того, что ты, в сотый раз, выскажешь свое мнение. - Ты до сих пор уверен, что поступаешь правильно? – Майкл, морщась, смотрит на сына. Серьезно? - Да. - Как всегда, - отец тяжело вздыхает, - ты был уверен, когда поехал учиться черт знает куда, когда расставался с той девушкой… как ее звали..? когда женился на женщине, вдвое старше себя, когда принял чужого ребенка. - Пап… - Клаус закатывает глаза, - Лили старше всего на девять лет. Это раз. Сара ее дочь, и, да, я прекрасно знал о ее существовании. Ей шестнадцать, и, поверь мне, я был точно уверен, что она не мой ребенок, зачатый мною в четырнадцать лет. Я знаю, что тебе не нравится Лили, но… - Дело не в том, что она не нравится мне, - Майкл ловит взгляд сына, и слабо улыбается тому, что, в очередной раз, оказывается прав, - дело в том, что она не нравится тебе. *** Бонни медленно шагает по спокойной узкой улочке, рядом с невысокой светловолосой девушкой, кутающейся в теплый вязаный шарф. - Сегодня сильно похолодало. Не слышала, это не долго? - Не слышала, - Бонни ежится, пряча руки в карманы кожаной куртки, - Деймон считает, что нет. - Ну! – девушка многозначительно усмехается, - Деймон виднее! - Джена, слушай… - Бонни затихает, нерешительно глядя на нее, - я хотела спросить… - Да? - Я не знаю… то, что произошло ночью все никак не идет у меня из головы. Почему он занимается этим? Наверное, я идиотка, но я не понимаю. - Бон, ты серьезно? – Джена смотрит на нее внимательно и очень спокойно, - серьезно, не понимаешь? Как он должен был заработать? Разгружать вагоны? Ему бы не хватило этих денег. Воровать пойти? Мне кажется, он выбрал лучший способ. - Всегда есть выбор. - Выбор есть, когда тебе восемнадцать, ты закончил старшую школу, и сидишь с мамой и папой над буклетиками колледжей. Вот тогда есть выбор. Когда в шестнадцать у тебя есть бешеный долг, два инвалида и одна могила, выбора нет. - Сейчас никто не вынуждает его заниматься этим… - Бонни неуверенно закусывает губу. Ему его денег на две жизни хватит… - Бон, ему не нужно две жизни! – Джена укоризненно качает головой, - ты, правда, не понимаешь? ему нужно, чтобы в той одной, что у него есть, его братья, ты, да, и он сам, ни в чем не нуждались. Только и всего. Прости, по я не понимаю, почему ты так реагируешь, правда. Ты же знала, кто он. - Знать одно, - Бонни слабо усмехается, - увидеть, совсем другое. Он был таким… страшным. - Да, он и есть страшный! – Джена сверкает глазами, - он сломан последние шестнадцать лет! Он был вынужден жить не своей жизнью! Делать то, на что он, в принципе, не способен! Мы дружим почти двадцать пять лет! С первого класса! Это был слабый вечно кашляющий доходяга! Когда стал постарше, то превратился в миловидного подростка с внешностью гея. Честное словно, когда Уэс перевелся к нам, он был уверен, что Дей голубой! Он за один день превратился из слабого мальчика в сильного мужчину, и, прости уж, но, да, он стал страшным. - Джена, что мне делать? - Бонни пристально смотрит на подругу, - я люблю его. - Тогда прими его.