Ты мне веришь?

*** - Елена, прости меня… - Коул неуверенно переминается с ноги на ногу, - я… моему поступку нет прощения. И объяснения. Я мудак и кретин, я все это понимаю, Елена! Я все испортил, но я… ты нужна мне. - Коул… - Я не могу без тебя! Елена, я умру без тебя! - Коул, не надо… - Елена нервно прикусывает нижнюю губу и старается не смотреть в его виноватые глаза, - пожалуйста, хватит. - Я приму любое твое решение, - у него на ресницах блестят слезы, - я все понимаю. Я все разрушил. Все сломал. Я пойму, если ты сейчас пошлешь меня на хер, но я умоляю тебя, дай мне шанс. Дай нашей семье шанс. Это же не просто так. Мы не просто встречались, мы поженились, мы давали клятвы. Это не просто так! Это серьезно, Елена! Неужели, все это было только для того, чтобы потом из-за такой глупости все разрушить?! - Это не глупость… - она, наконец, поднимает на него глаза, - ты сделал мне очень больно, Коул. - Я знаю… - он затравленно смотрит на нее, - я все понимаю, милая… все понимаю… но я люблю тебя… пожалуйста…в последний раз…давай начнем с начала..? - Так не получится. - Почему?! – Коул в отчаянии хватает ее руки,- почему, Елена?! Последний раз… последний шанс… я знаю, я сам виноват. Я все испортил. Я все потерял. Я хожу по нашему дому, и мне хочется выть от тоски. Там пахнет тобой, Елена… там везде, в каждой комнате твой запах. Я смотрю на вещи, который ты положила, трогаю посуду, которая осталась с нашего последнего ужина… дом, как будто замер… он ждет тебя. Я жду тебя. - Хватит… - она тоже начинает плакать, - Коул, прекрати… - Я скучаю по тебе, - он стискивает зубы, - я не могу зайти в наш магазинчик, потому что все там напоминает мне о тебе… я все испортил, Елена… я умоляю тебя, дай мне шанс… - Коул, ты понимаешь, что нам придется сесть и говорить, говорить, говорить..? Потому что есть слишком много того, что не устраивает… - Я знаю! – в его бешеных несчастных глазах появляется надежда, - я готов принять все, что ты скажешь! - Нет, не готов, - на плечо Коула ложится крепкая рука Энзо, - не серди меня, друг. Вперед. - Энзо, не лезь! – Коул сверкает глазами, - это наше с ней дело! Только наше! - Не спорю, - Энзо невозмутимо пожимает плечами, - я не прав. И веду себя, как мудак. Все верно. Я не возражаю. Только ты сейчас зайдешь в эту чертову комнатку, поставишь закорючку и навсегда оставишь эту женщину в покое. - Да, пошел ты! - Схожу. Только сначала ты подпишешь все, что тебе скажет подписать та милая женщина. - Елена, не слушай его! – Коул бросается к жене, - я изменюсь! Честно! Я все исправлю! Я скучаю по тебе… я не могу без тебя… я хожу и, как дурак нюхаю эту несчастную герань… - Лаванду… - Елена вздрагивает, словно, проснувшись. - Что..? – Коул оторопело смотрит на нее. - Лаванду. Не герань. Ты даже этого не смог запомнить за три года нашего брака. - Елена… - Это конец, Коул. Хватит. Все. *** Бонни осторожно подходит к Деймону, поднимается на носочки и нежно обнимает его за плечи, прижимаясь щекой к мощной рельефной спине. - Сегодня был замечательный день… спасибо… - Тебе спасибо, - он поворачивается к ней и осторожно касается подушечками пальцев его щеки. - Почему ты так смотришь? – она хмурится. - Запоминаю. - Деймон? – в карих глазах появляется беспокойство, - что это значит? - Нет… - он слабо улыбается ей, - ничего, не волнуйся… все в порядке, просто… жизнь научила меня, что нужно запоминать моменты, когда тебе хорошо, - Бонни умиленно сморит на него, с трудом сдерживая слезы, - сейчас мне очень хорошо, - Деймон внимательно всматривается в ее лицо, - я счастлив. Здесь. С тобой. Я не хочу, чтобы это закончилось. - Я тоже… - еле слышно отзывает Бонни. - Я никогда не изменюсь, Бон, - его взгляд моментально становится жестким, - я знаю, что ты хочешь нормальный дом и нормальную семью. Нормального мужчину рядом, но… я не могу предлагать тебе то, чего не смогу дать. Я не брошу бои, клуб, братьев… может быть, когда-нибудь, через десять лет, я захочу оказаться на необитаемом острове, валяться с книжкой под чертовой пальмой, купаться в океане и каждую ночь пялиться на звезды, но сейчас… у меня есть своя жизнь, Бонни. Я хочу, чтобы ты была в этой жизни, но я не буду обещать тебе то, что ты хочешь получить, но не получишь от меня. Я люблю тебя. Я не изменюсь. - Я знаю, - она завороженно смотрит на него, - я думала о твоих словах… - Серьезно? – он слабо улыбается, - я думал, ты постаралась побыстрее забыть их. - Дурак! – Бонни шутливо ударяет его кулаком по груди. - Так, что ты надумала? – Деймон снова становится серьезным, - Бон? - Я уже говорила… - она кусает пересохшие губы и нерешительно смотрит на него, - я люблю тебя. Я принимаю тебя. Любым. - Правда..? – он наклоняется к ней и замирает в миллиметре от ее губ. - Правда… - Супер! – его губы расплываются в озорной улыбке, он громко чмокает ее в нос, шлепает по попе и отходит в сторону, закрываясь руками от, мгновенно полетевшей в него подушки. - Зараза! - Еще какая! – Деймон стягивает футболку, заходит в ванную и начинает набирать воду в огромную квадратную джакузи, - кстати! - Да? - Хотел с тобой посоветоваться. - Я тебя слушаю, - Бонни останавливается у двери и прислоняется к белой мраморной стене ванной. - Парни хотят приехать на мой день рождения со своими девушками. Что думаешь? - А ты..? – Бонни хмурится, - ты же не видел ни одну из них, да? - Ага, - Деймон пробует воду рукой и, тряхнув ей, отправляет несколько капель Бонни в лицо, - как раз познакомлюсь. - А ты сам этого хочешь? – она морщится и смешно шевелит носом, - не делай так больше! - Хорошо, - Деймон подходит к ней, обнимает за талию и притягивает к себе, - не буду. - Так, ты хочешь познакомиться с ними? - Не знаю, - он пожимает плечами, - наверное, да… - Ну, так, пусть приезжают. - Но это семейный праздник. - Но я же буду там. - Но ты семья. - Я всего лишь твоя девушка. - Ты семья. - Девушка! А они девушки твоих братьев. - Ладно, - Деймон покорно улыбается ей и легко щелкает по носу, - пусть приезжают. *** - Серьезно?! – Ребекка сердито смотрит на Кая, - ты не мог раньше сказать?! - Да, ладно тебе, - он удивленно поднимает на нее глаза, - это только в выходные, - чего ты так нервничаешь? - Сальватор, ты шутишь?! – она сверкает глазами, - это же Деймон! Человек, о котором я за последний год слышала чаще, чем обо всех твоих остальных знакомых вместе взятых! - Ну, и что? - Ты мне нравишься, придурок, - Ребекка ласково гладит Кая по голове, - я хочу быть с тобой. А, если я не понравлюсь твоему брату, не думаю, что наши отношения продлятся долго. Поэтому я волнуюсь. - Ты понравишься ему, - Кай улыбается ей и нежно целует в губы, - поможешь с аппликацией? - С чем? – она хмурится. - С аппликацией. Мы со Стефом зашли в тупик. - Что это значит? - Смотри, - Кай выдвигает ящик своего письменного стола, - в первый год, когда Дей забрал нас из детского дома, мы со Стефаном подарили ему на день рождения аппликацию. Кораблик. Знаешь, трапеция, полосочка и треугольничек. И, с тех пор, каждый год, совершенствуем ее. У него уже целая коллекция этих кораблей. Сейчас нам надо вырезать матросов на мачту, а у нас обоих оказались совершенно кривые руки… еще и из жопы… - Вау… - Ребекка завороженно смотрит на картину, лежащую перед ней, - это все та же, или вы каждый раз делаете новую? - Новую, - Кай слабо кивает, - и каждый раз что-то добавляем туда. В этот раз нужны матросы. Потом мы подписываем год и оставляем поздравление на обороте. В доме Деймона, в Малибу, есть целая комната, увешанная этими картинками. - Деймон живет в Малибу? - Деймон везде живет. У него четыре дома на побережьях, квартира в Нью-Йорке, в Атланте, кусок земли в Напе, он там выращивает виноград, недавно он купил старый особняк в родном городе Бонни. И это только в США. - Круто… - Ребекка слабо кивает головой, - с ума сойти, так подняться… - Он пожертвовал всем ради этого, - Кай спокойно пожимает плечами, - ради того, чтобы заработать для нас. А потом не смог остановиться. Ему никогда не хватит денег, Бекс. Это уже образ жизни. - Не удивительно… - Я понимаю, то, что я так фанатею от него выглядит странно, - Кай слабо улыбается, - но, если бы не Деймон, я бы сидел сейчас в инвалидном кресле. Но я хожу. Иногда танцую, даже. Вожу машину. Я живу нормальной, полноценной жизнью, которой не было бы, если бы не он. - Я знаю, Кай. - Я никогда не перестану любить его. - Я знаю. *** - Неожиданно… - Елена удивленно смотрит на родителей, сидящих за накрытым столом, - это в честь..? - Того, что ты, наконец, развелась с моим братом! – в комнату входит Клаус, с огромным подносом в руках. На подносе аппетитной горкой лежат фрукты, и Елена неожиданно понимает, что за весь день так ничего и не съела. - Я думала, ты в Атланте… – она смущенно смотрит на него. - Был, - Клаус спокойно кивает, - уже приехал. Присаживайся. Он выдвигает для нее стул, поправляет ей волосы и усаживается рядом. - Ну, теперь можно честно сказать, как всем нам не нравился Коул, - отец Елены облегченно выдыхает и по, сидящим за столом, проходит тихий смешок. - Грейсон! – его брат, невысокий, крепкий, короткостриженый блондин Джон с укором смотрит на него, - не перегибай. - Он прав, - Мередит, жена Джона слабо улыбается Елене, - теперь это можно начать произносить вслух. Когда-то Мередит и Клаус были вместе. Это была сумасшедшая, всепоглощающая, но какая-то совершенно больная любовь. Она хотела замуж, он тянул с предложением. В итоге, после очередной ссоры она ушла от него, уехала учиться в Европу, вышла там замуж, через три месяца развелась и вернулась назад. Они долгое время не общались, Клаус сам несколько лет жил и учился в Лондоне, потом, наконец, вернулся, они встретились, попытались поговорить. Им обоим хотелось начать все сначала, но оба они понимали, что это невозможно. А потом Мередит встретила Джона. Он преподавал оккультизм в университете, куда она перевелась из Цюриха. У него был взрослый сын Джереми, большая семья и куча проблем с бывшей женой, которая отчаянно оказывалась общаться с сыном. Но он был добрым. Заботливым. Верным. Нет, она не влюбилась в него. Она просто выбрала того мужчину, который был готов дать ей все то, чего она так страстно желала. Клаус никогда не стал бы для нее каменной стеной, а именно за ней она больше всего хотела оказаться. Он переживал, злился, ненавидел себя за то, что потерял ее. Но, в конечном счете, пришло понимание, что так, действительно, лучше. Так она, действительно, счастлива. Так они, рано или поздно, действительно, снова смогут стать друзьями. - Только не смейтесь! – входная дверь с грохотом открывается и в дом вваливается Кэролайн, держа в руках огромное деревянное блюдо, прикрытое плотным темно синим полотенцем, - я знаю, что это ни на что не похоже, но это торт Наполеон! Она опускает блюдо на комод, стоящей у двери, и сдергивает полотенце. - Кэр… - Елена удивленно приподнимает бровь, - что это, прости..? Кэролайн демонстративно закатывает глаза. - Заткнись, Гилберт! - Она Майклсон, - тихо отзывается Клаус, - она все еще Майклсон.