Ты мне веришь?

*** Деймон открывает дверцу кухонного шкафа и внимательно скользит взглядом по блинной веренице бумажных конвертиков с чаем. - С днем рождения, мистер Сальватор… - тихонько мурлычет Бонни, подкрадываясь к нему, и нежно обнимает его за плечи. - Привет, - его губ касается легкая улыбка, он разворачивается к ней, очень осторожно целует в уголок рта и заглядывает в довольные счастливые глаза, - спасибо. Она обвивает его руками за шею, он подается вперед и долго целует ее. Рядом с ним она кажется совсем маленькой, практически, кукольной. Его огромная, очень красивая рука, с ярко выраженными костяшками пальцев, накрывает ее голову, и кажется, что Бонни вся поместилась бы у него на ладони. Он бы перевернул весь мир, чтобы защитить ее. Он всегда был готов позаботиться о ней, уберечь, укрыть, спрятать, и она знала это. Но, после того как она увидела его на ринге, что-то в ней изменилось, и он не мог не почувствовать этого. - У меня есть для тебя подарок… - Бонни с трудом отрывается от него, и смотрит влюбленными глазами. - Еще один? – Деймон слабо усмехается, - я думал, ты уже подарила мне его. Ночью. - Дурак! – она моментально смущается и стыдливо опускает глаза. - Какая прелесть, - Деймон умиленно смотрит на нее, - давай, постесняйся того, что мы с тобой еще и спим в одном постели. Чудовищно, правда? - Деймон! – она начинает хихикать, - прекрати! - Отлично вообще! – Деймон весело смотрит на нее, - сегодня мой день рождения! Мне сегодня все можно! - Тебе всегда все можно! - Это правда. Он неожиданно становится серьезным, отступает на шаг и внимательно смотрит на нее, часто-часто моргая. - Ты нервничаешь? – она удивленно приподнимает бровь. - Мне любопытно, - честно отзывается Деймон, чем, в очередной раз, умудряется удивить ее. - Это мелочь, Дей… - Бонни закусывает нижнюю губу, - так, безделушка. - Дари мне мой подарок, - он начинает улыбаться, и Бонни мгновенно отвечает ему тем же. - Хорошо… Тонкие длинные пальцы, путаясь в мягком шелке, достают из кармана ее короткого темно зеленого халатика маленький серебряный кулончик в форме сердечка, на длинной тонкой цепочке, и Бонни неуверенно протягивает его Деймону. - Это тебе… - она облизывает пересохшие губы, - я не настаиваю, чтобы ты это носил, просто хочу, чтобы оно было у тебя… - Твое сердце? – Деймон слабо улыбается. - Наше, - Бонни неуверенно переминается с ноги на ногу, - посмотри… Он берет кулончик из ее рук, и с интересом, как маленький ребенок, начинает рассматривать его. - Вот! – она шагает к нему, - смотри… - Не трогай… - Деймон накрывает подарок ладонью, - дай я сам посмотрю. Это мое сердечко. Бонни хмурится, удивлено хлопая глазами, но покорно отступает на шаг, не мешая ему самому рассматривать подарок, который казался ей таким незначительным. - Это медальон? – он, наконец, поднимает на нее глаза. - Да. - Я открою? - Конечно. Он осторожно откидывает крышку и улыбается, неожиданно радостно и очень искренне. «Совсем, как ребенок…» - вихрем проносится в голове у Бонни. - Ой, - он весело смотрит на нее, - это мы. - А ты кого там ожидал увидеть? – она ласково улыбается ему, - твоего обожаемого Элайджу? - Фу, - Деймон морщится, - не напоминай мне о нем. Эта тупорылая ФБР-овская крыса до сих пор не может угомониться. - Деймон, - Бонни неуверенно смотрит на него. - Да, милая? - А Элайджа… он… может навредить тебе? - Нет. - Правда? - Я всегда говорю правду. *** Елена осторожно заглядывает в кабинет Клауса. - Привет… - Елена? – он удивленно вскидывает брови, - как ты здесь? - Приехала… - она слабо улыбается ему, - Джулс хотел сообщить тебе, но у тебя линия была занята, я попросила пропустить так. Не ругай ее. - Хорошо, - он смотрит на нее ласково и немного грустно, - не буду… - Как ты? - Тяжело. Рынок замер, кредиторы взбесились. Все не к черту. - Я могу помочь? – она подходит к нему и осторожно присаживается на край его огромного письменного стола, - Ник? - А как? – Клаус поднимает на нее уставшие, измученный глаза, - через три дня вернется Лили… сядет за бумаги. - Как им отдыхается? - Все вроде нормально, - Клаус тяжело вдыхает, - Сара, периодически, выдает что-нибудь… - Ну, это нормально. Ей шестнадцать лет. - А, что ты делала в шестнадцать лет? – он пристально смотрит на нее. - Я? – Елена слабо улыбается, - гуляла, готовила… читала книжки. Обошли с Кэролайн все театры штата. А потом влюбилась в Коула. - А я тогда что делал? - Учился в Лондоне. - Точно. - Ник… - Елена протягивает руку и нежно гладит его по волосам, - ты совсем грустный. - Я очень устал, - он прижимается щекой к ее ладони, - все как-то разом навалилось. Я четыре дня не могу уехать из Атланты. Какое-то сумасшествие. - А конец этого сумасшествия виден? - К сожалению, нет. Он поднимается из-за стола, подходит к большому панорамному окну и пристально смотрит вниз. В какой момент все вдруг стало серьезно? Когда он проснулся утром рядом с ней? Когда, практически, заставил развестись? Когда праздновал этот развод с ней и ее семьей? Или, когда Роуз, брызжа слюной, уверяла его, что он скотина, потому что разрушает семью брата? Нет, все стало серьезно намного раньше, когда, в очередной раз, набрав номер Коула, он услышал от него, что тот занят своей женой и перезвонит ему позже, а в замершем, ледяном сердце шевельнулось что-то очень нехорошее, сильно напоминающее ревность. Все стало серьезно, когда он начал бросаться спасать ее в любое время, когда бы она ни позвала его, когда он стал постоянно думать о ней, когда, сам того не желая, уговаривал Коула помириться с ней после очередной ссоры, просто потому что она очень хотела этого. Все стало серьезно уже давно, задолго до отъезда Лили, их ночи, ее развода, просто теперь до него неожиданно дошло, что эта маленькая милая девочка, точнее, его чувства к ней, могут в одночасье сломать все, что он строил вокруг себя, на протяжении многих лет. - Ник, что происходит? – Елена хмурится, напряжено глядя на него, - я виновата в чем-то? - Нет! – он вздрагивает, - нет, что ты… конечно, нет… - Просто, в последние несколько дней, мне кажется, что ты... отдаляешься от меня… - Тебе кажется. - Ник… - Солнышко, я с ума схожу на работе, - он шагает к ней и нежно касается костяшками пальцев ее щеки, - у меня просто нет сил. И времени. И настроения. - Ладно… - Не огорчайся, - Клаус ласково смотрит на нее, - хорошо? - Хорошо. *** - Серьезно?! – Кай нервно смотрит на часы, - Стеф, пятнадцать лет назад в этот день меня спасли! Дата, конечно, красивая, но мне все равно не хотелось бы умереть сегодня! - Хватит истерить! – неохотно отзывается Стефан, - Викки еще в душе, мы не успеваем. Давай, вы заедете за цветами без нас, и встретимся уже в ресторане? - А кто будет подписывать корабль? – Кай возмущенно закатывает глаза, - он так-то у меня! - Сам подпиши. - Стефан! Из нас двоих ты умный, а я красивый! Давай не будем путать! - И что из этого? - То, что с подчерком все с точностью до наоборот. - У тебя он умный? - Как смешно… - Пусть Бекс подпишет, если ты не можешь. - А Дей не взбесится? - С чего бы? - Ну не знаю, - Кай с сомнением смотрит на, лежащую перед ним аппликацию, - что-то, как-то… - Да хватит тебе! – Стефан недовольно фыркает, - она почти член семьи. - Ну да… - Кай осторожно кивает, - ладно, так и сделаем. Пожалуйста, постарайтесь не опоздать. - Хорошо. - До встречи, брат. - До встречи. Кай вешает трубку, убирает телефон в карман, еще раз бросает скептический взгляд на, лежащий перед ним подарок и громко кричит, обращаясь к двери на кухню. - Бекс! Иди сюда, сейчас я, практически, сделаю тебе предложение! *** - Деймон? – голос пожилого врача заставляет мальчика вздрогнуть, - Деймон? - Да? – он сонно трет глаза и жмурится от яркого света коридорных больничных лап. - Иди домой. - Операция..? - Закончена, - врач опускается на металлическое сидение рядом с парнем, - все прошло хорошо. - Мой брат будет ходить? – Деймон, морщась, разминает затекшие руки. Он уснул, сверившись калачиком на больничных сидениях, не выдержав, третьих суток без сна. Здесь. Совсем рядом, за дверью с горящей надписью «Не входить!», лежал его маленький брат. И именно здесь и именно сейчас решалась его судьба. Встанет ли он на ноги, сможет ли ходить, будет ли он жить нормальной жизнью, или его навсегда ждет трагедия неподвижности. - Пока сложно сказать, - врач устало смотрит на него, - операция прошла успешно… - Вы уже говорили, - синие глаза сверлят врача пристальным и требовательным взглядом. - Сейчас много зависит от него, - врач тяжело вздыхает, в очередной раз, поражаясь характеру этого, так быстро повзрослевшего, ребенка, - и от тебя. - Что я должен делать? – Деймон с готовностью смотрит на него. - Любить его, - врач слабо улыбается, - быть рядом. - Спасибо, что не предложили помолиться, - Деймон грустно усмехается. - Перестань… - О чем, Вы, доктор?! – парень поднимает на него глаза, и врач с ужасом осознает, что он чуть ни плачет, - какое, к черту, рядом?! Откуда меня взять время на это? Чтобы заплатить за операцию для Кая, я взял в долг у… в общем, у того, у кого не надо было! У меня нет, и не было вариантов! Мне надо отдавать этот долг, а, как это сделать, я пока не знаю! У меня нет времени любить его и быть рядом! Я не смогу читать ему на ночь и убеждать, что мир цветной! Потому что он черно-белый, доктор! Потому что в нем есть только хорошее и плохое! Потому что оттенков не существует! Полутонов не существует! Как я могу убедить кого-то в том, во что сам не верю?! За что Каю любить жизнь, если она так херово обошлась с ним?! За что ему бороться, доктор..? Может, Вы мне скажете..? - Деймон, - врач очень серьезно смотрит на него, - знаю, тебе нелегко в это поверить, но в жизни есть много хорошего. Много того, что твой брат еще не видел и не делал, но, уверен, что очень хотел бы. Знаю, что сейчас мои слова кажутся тебе пустым звуком, но у каждого в жизни есть, ну, или должен быть смысл. Если ты не найдешь этот смысл для Кая, я гарантирую тебе, что он не встанет. - Если я не найду деньги на реабилитацию, - Деймон грустно усмехается, - я могу также авторитетно гарантировать Вам то же самое… - Деймон, сколько тебе лет? - Пятнадцать… - парень неуверенно хмурится, - ой… шестнадцать. Уже шестнадцать. - И давно? – все внутри этого взрослого, опытного, повидавшего очень много чужого горя и боли, врача, разрывается от жалости к этому парню, - давно тебе шестнадцать? - Не помню, во сколько я родился, - Деймон слабо улыбается и косится на часы, которые показывают половину третьего ночи, - самое долгое, два с половиной часа. - Что..? - У меня сегодня день рождения.