Каменный мешок

      POV Дэймона       Сижу в кабинете главного врача детской муниципальной больницы, расписывая ему щедрые перспективы вступления в тесные ряды либеральной партии. Терпеливо пережидаю очередного посетителя. Встревоженный родитель, решивший нас перебить, интересуется, верно ли назначение лекарств для его спиногрыза. Рено объяснят состав препарата, что-то о побочных эффектах, восхищаюсь его выдержкой, это третий посетитель за последние двадцать пять минут, не считая меня. Рено явно женат на своей работе, не ошибся я в нем. У парня все шансы: чистая биография беты, прекрасно образован, профессионал своего дела, уверен в себе и уверен в своем выборе, идущий к своей цели. Я тоже всегда шел к цели. Только цели наши кардинально разные, а способы достижения так вообще — небо и земля. Рено свои знания получал в университетах, заботливо оплаченными родителями, кропотливо по крупицам выуживал из книг, у меня же все по другому.       Богатство и власть — вот моя цель. Детство в трейлерном парке, пьяный отец-альфа на продавленной софе, орущий на двухканальный телевизор, иногда покидающий свой насест в поисках дешевого алкоголя, или шныряющий по карманам зимних курток, в попытках наскрести мелочи на новую бутылку. Не брезговал даже моей детской копилкой с несколькими центами, мудак.       Папочка омега пытался сделать нашу жизнь лучше: хватался за все подработки, сутками пропадая на низкооплачиваемой работе. Только зачем, если отец быстро пропивал все заработанное им? Потом еще и выколачивал из папочки на добавку. Их драки часто заканчивались избиением меня, молод был, лез защищать папочку. С годами становилось только хуже, папа начал постепенно пить вместе с отцом. После этого дома и еда перестала появляться.       Рад, что я единственный их ребенок, но подозреваю это не от желания не плодить беспрезорщину, а банально все детородные органы отец отбил папочке после рождения меня. Я начал убегать из дома, это конечно громко сказано, моё отсутствие было не замечено родителями. Начиналось с проведенной ночи не дома, дальше больше…       Были и положительные стороны в отсутствии воспитания: рано попробовал все блага жизни, лет в восемь, к десяти уже умел полностью обеспечить себя. Алкоголь ненавижу до сих пор, пью только для вида и очень мало, даже когда есть желание забыться, пересилить себя не могу.       Черт знает как сложилась моя жизнь, если б не случай. В парке появился новый жилец — бета, его трейлер был менее задрипан чем остальные. Через несколько дней к нему приехал какой-то тип на дорогущей новенькой машине, что-то они долго терли между собой, а потом пришлый сиганул в свою машину, на прощанье хлопнув дверью. Тут-то у меня мысль и закралась, что у нового обитателя есть чем поживиться. Даже на главное своё правило наплевал — «не воровать там, где живешь», а может в узел скучивающийся желудок подтолкнул, дни тогда не самые прибыльные в моей жизни были.       Ночью выполнил свой план, залез в приоткрытое окошко его трейлера. Старик оказался не простым, встретил меня дробовиком, направленным в грудь. Сейчас это с теплом вспоминаю, а тогда это был самый страшный кошмар. Он начал расспрашивать меня кто такой, откуда, чем мне дверь не угодила, от страху я все как на духу и вывалил. Так и началась наша странная дружба. Старик оказался таким же любителем выпить, как и мои родители, но с той разницей, что периодически выныривал из запоя и занимался мною. Заставил ходить в школу, мыть шею, кормил, давал деньги, иногда давал и подзатыльники. Он выменял моё обещание не воровать на обещание обучить меня азам ювелирного искусства. Старик был чертовски талантлив и охотно учил меня, я своё обещание сдержать не смог. Уже в тринадцать промышлял угоном и разборкой машин на запчасти. А что мне, жить на что-то нужно было, пока мой седовласый дружок улетал в путешествие на «зеленом змие». У старика было одно странное правило: я никогда не должен приближаться к нему, когда он пьян.       С профессией я уже определился. Ювелир. Ждать не хотелось, карьера обычного работника на ювелирном заводе явно не удовлетворила бы мои амбиции. С шестнадцати лет я отправлялся в двух-трехнедельные путешествия на Мадагаскар. Пришлось потратить уйму времени на установление своих торговых каналов и выработки способов скупки камней. Для моих изделий только лучшее.       Старик все же прознал о моем способе быстро зарабатывать, избил в лучших традициях моего отца-альфы, но я не в обиде. С подработкой пришлось быстро завязать. В замен или благодарность за понятливость, он подсуетил мне работенку — дизайнер ювелирных изделий в маленьком ювелирном доме, находящимся на грани банкротства. Позже я его выкупил…       Так официально началась моя карьера. Свидетелей моей детской глупости почти не осталось: родители отравились бормотухой с градусом за пару недель до моего совершеннолетия, сосед — бета ушел в мир иной от старости через пару лет после них. Бывшие «коллеги» тоже своё по разному получили. Если кто-то и помнит еще кто я, то благоразумно молчит. Да и вряд ли во мне можно опознать того замызганного пацаненка.       Не больница, а двор проходной какой-то! Вон еще родитель со своим списком лекарств не раскланялся, а тут уже заскочил медбрат, и ждет своей очереди, чтоб влить очередной поток глупостей моему сегодняшнему оппоненту.       Начинаю потихоньку закипать, чувствую бурлящее желание навести порядок в этом бардаке! Видимо моё ухудшающееся настроение становится заметно Рено, он вежливо прощается с посетителем, и в очередной раз посылает мне извиняющую улыбку. Киваю. Ладно, «врач от бога», выслушивай своего санитара, моё время конечно дорого, но наблюдение за подобным экземпляром тоже интересно. Да и спешить мне не куда, партийные задания выполняю только формально, мой бизнес хорошо отлажен и работает без моего участия, как швейцарские часы. Личной жизни нет, исключительно омеги из сопровождения, хастлеры, имеющие сходство с моим мужем: похожий запах, цвет волос, форма носа, и много чего еще похожего, но все равно не такие как мой муж. Исправляю себя: погибший, умерший… какой угодно, но не живой… муж.       В это время медбрат быстро отчитывается о каком-то нервном омеге и его проглоте сыне. Вот у людей работа — фекалии перебирать или что они там делают, чтоб удостовериться, что потерянно-съеденное вышло?       — Рено, может мы можем их выписать? Там же ничего серьезного, фруктовым пюре покормили, камешек сам через сутки вышел, зря Дэнни панику развел! Как думаешь, он нам его подарит для нашего музея «извлеченного из детей», — у меня почему-то резко замерз позвоночник, и я начал прислушиваться к каждому слову тарахтящего эксперта в добыче экскр… экспонатов. — Смотри какой булыжник, отлично будет смотреться между бусинками, пульками из ружей и деталями конструктора!       Ну же, доставай быстрее! Не мигающим взглядом смотрю на медленно разжимающуюся ладонь. Или мне кажется, что медленно, жду разочарования затаив дыхание. Знаю, это просто моя реакция на имя «Дэнни». Ладонь раскрыта, но мне еще не видно, что в ней. Моё любопытство удовлетворяет Рено, двумя пальцами аккуратно берет камень и поднимает вверх… Меня хватает только на глубокий вдох и вцепиться пальцами в подлокотники кресла. Моя реакция остается незамеченной.       — Знаешь, это не очень похоже на стекляшку, так что не рассчитывай на пополнение своей коллекции. И готовь бумаги на выписку, я сейчас закончу с мистером Кейном и зайду проверить твоего подопечного, если все нормально, то уже сегодня они смогут отправиться домой.       Рено передает камень, а я наконец отмираю, перехватываю, начинаю рассматривать его, к колющим морозным иголочкам в позвоночнике добавляется тремор пальцев, не обращаю внимания на притихших врача и медбрата, просматриваю камень на свету… Не может быть! Аметист! Дрожащими пальцами пытаюсь открыть замок на своем кольце, выходит не сразу, в момент борьбы с скрытым механизмом отрываю глаза от камня и смотрю на две вытянутые физиономии, которые от моего странного поведения не могут закрыть открытые рты. Наконец замок поддается и на стол выпадает близнец камня, зажатого в моей ладони. Слышу вдох облегчения, даже хмыкаю, ощущение, что ошарашенный медперсонал ждал, что я достану минимум порошковый привет от драгдилера, а не такой же камень. Первым рискует прервать мою игру в камешки Рено:       — Дэймон, с вами все в порядке, может воды?       — Благодарю, воды не нужно, всё отлично. Простите меня за моё не достойное поведение, этот камень очень редкий и дорогой, я бы хотел его выкупить, уверяю, предложу хозяину достойную цену, — сам не понимаю, как голос остается спокойным, чувствую, как губы растянулись в маньячной улыбке, но сражаться с мимикой уже нет сил.       Рено с санитаром что-то на перебой говорят, но весь шум, создаваемый ими, проходит мимо моего сознания. Все что я сейчас хочу это номер палаты, в которой обитает теперешний владелец камня. Нет, таких совпадений не бывает! Этот камень точно из кольца моего малыша! Я сам когда-то потратил полугодовой заработок на покупку не ограненного камня. Несколько лет хранил, пока не встретил Дэнни, камень оказался такого же цвета, как и глазки моего любимого. Изначально хотел вставить весь камень в кольцо для Дэнни, но выходило откровенно уродливо, поэтому сделал из него два одинаковых камня, один всегда со мной, напоминает о том, чего уже быть не может…       Надоело слушать их. Прощаюсь с Рено, обещая перенести встречу на более подходящее для него время, выказываю предпочтение о более неформальной обстановке для этой встречи. Хватаю за локоть медбрата и тащу в коридор, говорю что-то о том, что меня сопроводить много времени у него не займет, а если он очень спешит, то я и сам могу, но он все же ведет меня в противоположное крыло. Медбрат останавливается у закрытой двери палаты, заносит руку, чтоб постучать — перехватываю. Сую в его руку несколько купюр и прощаюсь:       — Спасибо, дальше я сам. Я не задержу вашего пациента.        Значительно повеселев, медбрат кивает и уносится в сторону двери, с надписью «манипуляционная палата».       Пытаюсь успокоиться, не хотелось бы напугать того, кто может хоть что-то рассказать неизвестное мне об аварии. Скорее всего этот омега какой-нибудь родственник пожарного или полицейского, прибывших на место одним из первых три с половиной года назад. Мысленно подготавливаю список вопросов, которые хотел бы задать. Стучать смысла не вижу, толкаю дверь, она на удивление тихо распахивается. Скольжу взглядом по открывшемуся пространству: прямоугольная комната, два окна, пустые койки, на расстоянии полуметра друг от друга, на пятой, расстеленной, лежит ребенок и внимательно смотрит на меня. На краешке постели спиной ко мне сидит омега. Мой. Голова низко склонена над чем-то, он то ли рисует, то ли пишет, волосы небрежно заколоты на затылке парой карандашей, спина такая же узкая, в голубом пуловере, обычные джинсы и голубые тапки-зайцы. Фух.       Омега так и не учуял моего присутствия, тяжёлый запах хлорки и лекарств в комнате такой же, как и во всех подобных больницах, с непривычки першит в горле. Продолжаю рассматривать парочку на кровати, медленно закрывая дверь, прислоняюсь к ней спиной. Вижу, что ребенок собирается спросить что-то у меня, подношу палец к губам, делая знак молчать, не уверен, что он меня поймет, но вроде понял, улыбнулся, перевел свои глазенки на рядом сидящего омегу, начал ему что-то говорить, из всего им сказанного я смог разобрать только «папочка», а когда услышал голос «папочки» — обомлел. Дэнни. Это Дэнни. На автомате забросил до сих пор сжимаемые в кулаке камни в карман пиджака, и начал, крадучись, подбираться к занятой кровати.       Почему говорят сходить с ума страшно? Мне нравится! Психиатрическую клинику я конечно представлял иначе: с мягкими стенами и спец.одеждой, но так мне даже больше нравится. Если б знал, что шизофрения дает такой эффект, постарался раньше б сойти с ума. А если руки растопырить, полететь смогу?       Сажусь позади Дэнни на кровать. Омега вздрагивает, хочет обернуться, не даю. Вожу носом по его шее, обхватываю плечи, веду руками вниз по предплечьям, достигаю запястий, омега отпускает альбом из рук, дает соединить наши пальцы, тяжело дышит, втягиваю носом воздух за его ушком, пахнет так же: цитрус, бергамот, тархун, кардамон и моими древесными нотками.       Ребенок рядом начинает копошиться, выныривает из-под одеяла и подползает ко мне почти в плотную, даже не могу понять какого он пола. Растрепанные светлые волосы, большие глаза, и голубая пижама с слоном ситуацию не проясняют совсем. Малыш внимательно меня рассматривает, я его тоже, под детским взглядом становится не уютно. Отпускаю Дэнни, тот резко вскакивает с кровати и только потом оборачивается ко мне…