Каменный мешок

      POV Дэймона       Все еще не может восстановить дыхание. Взгляд острый, злой. Заламывая руки, начинает молча вышагивать по палате, внезапно хмурится, резко подскакивает ко мне и залепляет пощечину.. В моих ушах колокольный звон, щека горит, рассеяно потираю место удара ладонью.       Пытаюсь понять, что происходит? Кажется, версия с резкой душевной болезнью отпадает. Голосов, шумов посторонних не слышу, только мой мертвый, всегда раньше элегантно одетый муж, тот, на чей светлый лик я самозабвенно надрачиваю три года, с раскрасневшейся физиономией пытается зарядить мне еще одну оплеуху уже левой рукой… Встаю, перехватываю занесенную руку, слегка сжимаю пойманное запястье, массирую, смотрю на тонкую голубую жилку, пытаясь уловить биение пульса. Прижимаю к себе разгоряченное тело. Чувствую, как руки Денни бессильно скользят по моим бокам, опускаются вдоль наших тел, одну заносит куда-то себе за спину. Мне не видно что Денни делает, ощущаю только движение плечевого сустава, его голова склоняется куда-то мне в шею, это дает мне возможность снова втянуть воздух около макушки омеги. Нет, трупом он не благоухает, хоть и ведет… не успеваю дать развиться своей мысли, как по предплечью хлопает что-то мягкое и голубое… Меня бьют ушастым тапочком? Не веря, смотрю на мельтешащий объект, который вызывает любопытство, а не боль, успеваю только набрать воздуха в грудь, чтоб наконец расхохотаться, но по шее скользят зубы с не завуалированным желанием укусить или перегрызть горло…       Успел откинуть голову назад, зубы проехались по моей коже и наконец впились в воротник рубашки, еще и галстук прихватили. Кажется любимый так увлекся желанием оторвать от меня кусок побольше, что не заметил различия между живой плотью и шелковой тканью. Рычит, головой из стороны в сторону мотает, как взбесившийся пес пытается разорвать свою жертву. Хороший все же у него вестибулярный аппарат! Уже и до моих ног добрался! Сначала топтался по ним, теперь пинаться начал и все это Денни проделывает одновременно… Чёоорт, одно из сумбурных движений заканчивается ударом снизу в подбородок, больно. Не успеваю прийти в себя, как к лицу приближается скрюченная пятерня с по боевому выпущенными когтями.        — Хватит! — рявкаю так, что у самого внутри все холодеет. Не так нужно начинать разговор. Дэнни по инерции еще делает пару движений, моя мышечная память реагирует на это крепким захватом предплечий и легкой встряской. — Ты его пугаешь! — киваю в сторону кровати, где лохматый ребенок разрисовывает больничную стену фломастерами, поглощенный полностью своим занятием.        — Не… ненавижу! — выдыхает в ответ и плюет мне в грудь.. эээ, зубом? А нет — пуговица с моего воротника. Внутри что-то мерзко заскребло.       Дении еще пару секунд отстранёно смотрел в мои глаза, наверное, ждал ответной реакции, но не дождавшись, утер слезы рукавом и снова принялся вышагивать по палате в одном тапке, иногда растирая свои плечи, как будто замерз. Как бы хотелось сейчас взять тайм-аут и обдумать всю сложившуюся ситуацию.       Я присел на кровать рядом с ребенком, тот что-то вопрошающе пикнул, я молча указал на не заштрихованный кусочек стены у спинки. Виски от напряжения ломит, не смог отказать себе в удовольствии их растереть. Итак, что мы имеем? Муж, которого считал мертвым, опознанный лично мной по подплавленной анальной пробке, найденной в сгоревшей машине. Почему я не захотел осмотреть труп, чёрт! Ребенок, который зовет Дэнни папой. У ребенка и отец, наверное, есть. Позже со всем разберусь, сейчас хочу передохнуть от вони хлорки и наконец дать своим мозгам немного отдохнуть. Одно знаю точно: здесь я Дэнни не оставлю.        — Одевай ребенка, мы уезжаем.        Дэнни резко вскидывает голову, из волос пытается вытащить запутавшийся карандаш, его глаза начинают дрожать, постепенно наполняя зрачки влагой, еще секунда из глаз хлынут потоки слез.        — Я… я с тобой никуда не поеду. Ты мне никто! Я кричать буду! И нас еще из больницы не выписали, Алану нужен медицинский уход! — последнее прозвучало уже как-то умоляюще.       Горько слышать из любимых губ «ненавижу», «никто».        — Кричи. Можешь сейчас начинать. Если это Алан, то переведем его в частную клинику или у тебя еще есть дети? — Денни рот открыл и бледнеть начал, неужели сложно сказать сколько у него детей? За три с половиной года можно было четверых родить, а если парных то вообще восемь. Или Алан - муж?       Черт, как же хочется ударить что-нибудь или кого-нибудь! Запускаю руку в свои волосы, начиная их лохматить, у меня этот жест всегда означает глубокую задумчивость. Я пытался заделать Дэнни ребенка пять гребанных лет! А какой-то… взял и сделал. Выдыхаю. Вот и подтвердилась догадка о моём бесплодии, бродячее детство все же оставило свой след, скорее всего переболел одной из детских болячек, которые нуждаются в лечении. Может и хорошо, что Дэнни родил, я ведь замечал с какой затаенной грустью он смотрел на детей. Но, чёрт, я тоже хотел наших детей, много, полный дом, на стены лез, а признаться Дэнни в своих подозрениях не рискнул, и обследоваться стыдился. Теперь всё это лишнее. Сглатываю горький комок. Не могу удержаться и пускаю «отравленную стрелу», хочу все же услышать четкий ответ:        — Малыш, я не прошу перечислять всех твоих отпрысков по именам, просто скажи мне общее количество? — когда он успел переместиться на кровать и взять на руки карапуза?        — Боишься, что на алименты подавать буду? Мне от тебя ничего не нужно!        — Алименты? С какой стати? Я быстрее подам на возмещение морального ущерба и выиграю суд. Кстати, обвинение о двоемужестве предъявить тебе можно? — слащаво улыбаюсь, так что скулы сводит. Неужели сложно ответить? Рассматриваю ребенка, возраст определить не могу, мало что знаю о детях. Интересно, он результат «большой и светлой» или случайного перепихона? Ребёнок единственный или еще есть, у них один отец? От Дэнни другим альфой не пахнет, но может он живет с бетой? О да, а детей на их балкон раз в девять месяцев забрасывает мимо пролетающий аист!        — Мои мужья и дети тебя ни коем образом не касаются. Мистер Кейн, вы вдовец, а я всего лишь похож на вашего мужа. У меня с ним совместные фотки даже есть в Инстаграм, и был с ним знаком… шапочно. Ничего другого меня ни один суд в мире признать не заставит! Если не затруднит, оставьте адрес последнего пристанища вашего мужа, отнесу цветы. А теперь всего доброго, не могу сказать, что рад был видеть. Выход найдете? Ах да, простите за испорченную рубашку. Нервы.        — Кремирован, прах развеян, — поправляю на автомате. Теперь дышать и успокоиться… Нет, ну каков наглец! Все же ударяю кулаком в стену. Смотрю, как сжимается сам и прижимает плотнее к себе дитя. Почему-то бесит больше, чем всё что происходило в комнате до этого. Звоню своей охране, они должны ожидать меня в общем холле, вызываю к себе. Пусть все вопросы решает начальник безопасности, тот быстро вникает в суть и обещает быть через пару минут, а мне нужно успокоиться. Уже на выходе из палаты не могу не обернуться, хочу убедиться, что это не сон:       — Дэнни, последний раз говорю — собирайся, если не хочешь выходить из здания висящим на моём плече и завернутым в одеяло.

***

      Месяц Дэнни и Алан дома. Нач.без. справился с поставленной задачей блестяще. В течении недели на мой стол положили папку с информацией. Мечты о происках конкурентов развеялись на первой странице сразу после даты рождения Алана, они правда еще потрепыхались ровно до просмотра мед.карты Дэнни из роддома с понедельным описанием беременности, там даже графики были. Не хитрый подсчет позволил выяснить, что этот сука забеременел еще находясь дома. От кого? .. Денни от расправы спас всё тот же нач.без, прибежавший на грохот мебели, которую я, не помня себя, крушил в надежде успокоиться. Он же предложил сделать тест на отцовство, долго рассказывал о причудах беременных, как будто мне от этого легче.       Иногда задумываюсь, смогу отпустить Дэнни? Нет. Пусть он меня и не любит, но я без него не смогу. Не хочу снова апатии и безразличия, без него хуже, чем с ним. Во избежании рецидива с побегом меры приняты строгие: охрана блюдет во все глаза, в кабинете дантиста, прохудившегося зуба Денни ждёт отслеживающее устройство, у Алана такое же в серьгах, мой подарок сыну. Малыш удивительно талантливый ребенок. С тонким вкусом так выстроить композицию на стенах столовой при помощи красок и конфет не каждому дано. С каким же восхищением Алан рассматривает мою коллекцию полудрагоценных камней, приходится перестраховываться и одевать ему медицинскую маску. Когда Дэнни увидел это в первый раз, он даже забыл, что со мной не разговаривает, орал так, что стекла дребезжали. Хорошо, что Алан уродился мозгами в меня, несмотря на то, что омега.       За то, что Дэнни скрыл от меня рождение Алана и теперь нужно его усыновлять, мужу ответил мне мелкой пакостью. Зная, что он всё еще не обрадовал родителей вестью о своём возвращении из мира мертвых, пригласил их на ужин, естественно, не предупредив все стороны о грядущем сюрпризе. Уговорить родителей Денни было сложно, после кремации отношений мы не поддерживали, но вечер удался на славу. Дэнни был доставлен лично мной, хорошо облапанный за упругую задницу под шокированными взглядами родственников, его папе я даже любезно вызвал скорою, после того как тот рухнул без сознания, к десерту ворвался Алан с воплями «папочка», хорошо, что скорая далеко не отъехала.       Очков моя маленькая провокация мне не принесла. Дэнни живет со дня приезда в гостевой комнате, в нашу спальню и носа не показывает, общается по телефону с каким-то Лори и злится на меня: не разговаривает, кидает обиженные взгляды. У меня причин для обид больше, но я же простил. До сих пор не понимаю, почему он меня бросил, я ведь дал ему все, о чем можно мечтать.       Думаю, наши отношения укрепил бы секс, с этим то у нас проблем не было, но как вернуть блудного мужа на супружеское ложе придумать не могу. Вся надежда на течку, запах уже постепенно усиливается, если раньше я невзначай прогуливался около его двери пару раз за ночь, то вчера ночью просидел под дверью до рассвета. В его комнату попыток проникнуть не совершал, жду.       Мы выглядим как обычная семья собравшаяся за завтраком, если б не гнетущая тишина, царящая за столом, монотонно прерываемая звяканьем приборов. Ловлю на себе несколько раз взгляды Дэнни, говорить он не спешит, я не тороплю, демонстративно разворачиваю газету, намеренно затягивая завтрак. Не доволен тем что я заставляю являться к завтраку и ужину? Пара косых взглядов меня точно не убьют! Краем глаза слежу за ним, решайся же уже. Молчит, сдаюсь откладывая газету:        — Хочешь о чём-то поговорить?        - Да. У меня скоро течка, и в общем… ну… ты… я… не… только на течку…        — Мы не спим вместе, если намекаешь на другого альфу — забудь, — нагло перебиваю, сам взгляд не могу оторвать от его ярко красных щек и трепыхающихся крыльев носа, кажется я кого-то смутил и взбесил, но я ведь не идиот отказываться от любимого еще и в течку из-за глупостей всяких, в штанах предвкушающе дернулось, скучающим тоном продолжаю. — Или ты наконец вспомнил, что мы женаты и решил вести себя как нормальный муж? Попроси кого-нибудь перенести твои вещи в нашу спальню, — уже хотел быстро уйти, чтоб порадоваться в одиночестве, как меня догнал шепот в спину.        — Не нужно ничего переносить, это вынужденная мера, пока течка не закончится.        — Это еще почему?        — Ты же меня шлюхой и дыркой для траха считаешь.        — Когда это ты к таким выводам пришел? - нет, я конечно не святой и помню как намекал что Дэнни многодетный отец, и дети у него от разных альф, но точно «шлюхой» не называл. Я его конечно про себя иногда «тупицей» и «идиотом» называю, но он то этого точно знать не может. Так что мой вопрос прозвучал твердо и без намека на удивление.        — Ты даже не помнишь? .. Ты сам меня так называл, — от вопля хочется втянуть шею в плечи, — когда пихал в меня привязанного резиновые члены…        — Силиконовые, в кровати и не такое можно услышать, — стараюсь не дать разойтись Дэнни по полной, и побыстрее понизить градус. — Малыш, я не хотел тебя обидеть, — уже тяну руки, чтоб обнять и поскорее слинять, но кажется сегодня не мой день.       Денни что-то орет: о том, какой он бедный и какой у нас ужасный секс был, и, вообще, он все мои заскоки только в течку вытерпеть может. Это мне сейчас прямо говорят, что я плохой любовник? Моё эго требует сатисфакции! Почему не могу остаться при своем мнении? Выслушать с видом древне-греческого мыслителя в конце этой пламенной речи, бухнуться на колени или одно колено? Смотреть щенячьими глазами и шептать «я все понял… прости… это был последний раз… больше никогда…». Через полчаса буду вдалбливать свою правоту в кровати и в хвост и в гриву. Но все же я идиот! Пищащим голосом начинаю стонать:        — О да, еще… сильнее… быстрее, вот так, — глубоко дышу, начинаю вякать что-то неразборчивое, пародируя звуки, издаваемые Дэнни во время секса, бока себе наглаживаю, бенефис одного актера в моем лице. — Я же просто разнообразил нашу сексуальную жизнь! —, а эта сука имитировала возбуждение.        — Да пошел ты с таким разнообразием! И в течку без тебя обойдусь!        — Конечно обойдешься! На хрен мне омега-бревно, но чтоб тебе не было так одиноко могу «дружка» резинового подогнать!        — Силиконового? Спасибо милый, чтоб я без тебя делал?! Ах да, точно — жил долго и счастливо! Мой будущий «спаситель» в латексных доспехах все в той же бронированной темнице? Код?        — Дата твоего рождения, — ответ вырвался автоматически.        — Не скучай! — мне на прощанье помахали ручкой и чмокнули воздух.       Стою, опешивший, посреди пустой столовой. Что дальше делать? Неужели ему действительно не нравилось все происходящее? Почему не сказал? Да и как можно догадаться о его не любви к нашим играм, если после пяти минут просмотра наших откровенных видеозаписей, он такие пируэты выделывал, любой жокей на Королевских скачках запишется к нему на мастер класс. Нравилось мне: ему игрушку вставить, когда он очень уж задумчив был и вывести на какое-нибудь мероприятие, тогда я точно был уверен, что всё его внимание сосредоточено только на мне, а то, что малыш немного эксгибиционист, даже придавало пикантности. Хотелось метить его всего. И я метил. Чёрт! Кто поймет что у этих омег в голове: да, нет, да, да нет. Я не телепат! Пнул стоящий рядом стул. Так и подмывает сейчас пойти за ним и разложить на ближайшей, максимально подходящей, поверхности. А что мне, собственно, мешает?       Месторасположение Дэнни мне указала распахнутая дверь моей спальни, он что правда пришел вибратор выбирать? В гардеробной что-то падает на пол, скольжение чего-то, удар об деревянную поверхность, что он там бросает? Мою камеру. Он еще меня не заметил, я облокотился о дверную коробку, не зная, то ли радоваться доставшимся местом в партере, то ли сделать вид, что я ничего не видел и просто уйти. И это делает мой некогда интеллигентный муж? В больнице списал его поведение на стресс, на что списать это? Бросает на пол камеру, поднимает снова, отбитые кусочки топчет ногами, и снова швыряет через всю комнату. При очередном падении кусок линзы отлетел мне под ноги, Дэнни начал оборачиваться в поиске пропажи, наконец заметил меня. Нужно отдать должное, не растерялся, оправил рубашку, пригладил волосы, пнул месиво из плат, пластика и тонкого металла в сторону вешалок с одеждой. Омега мило улыбнулся и как ни в чем не бывало заговорил:        - Ой, прости, я тут уронил… случайно.        — На второй полке флешки с записями, можешь «уронить» тоже, — это я только в душевном порыве дал добро на уничтожение совместных видео? Эх, потом придется восстанавливать, в паху снова приятно заныло. — Извинения излишни, можешь выбросить все, что тебе не нравится, — лед между нами топить как-то нужно…        — Правда? — лицо сияющее, как у ребенка, ждущего рождественских подарков, я только кивнул.        — Правда, правда, — не могу не улыбнуться.       Малыш уносится в комнату. Через минуту возвращается с покрывалом, стелет его на полу возле сейфа, сам залезает в черное нутро, почти до пояса, и начинает гребками выкидывать содержимое. Я уже решил, что ничего интересного я не увижу, он просто сложит все содержимое и унесет в сторону ближайшего мусорного бака, но нет кажется сейчас мне посчастливится лицезреть работу испанской инквизиции. Убедившись, что сейф пуст, Дэнни яростно захлопнул дверцу и, потирая руки, приступил.       Обстриг кожаные плети-многохвостки до рукояти, сжег перья над восковой свечой, топтал флешки, силиконовым эрекционным кольцом связал в хвост мешающие волосы. В какой-то момент из наблюдателя я перетек в участника. Сижу на покрывале, пытаюсь разжать ножницами звенья наручников и понимаю — я счастлив. Наличие тяжести в моем паху не мешает поддерживать разговор, расспрашивать о Алане. Избегаем оба скользких тем и взаимных упреков. Когда в последний раз мы разговаривали так? Наверное еще до свадьбы… Дэнни раскрасневшийся, улыбающийся, забавляющийся с кучей взрослых игрушек совсем не по назначению, такой желанный, думаю, если бы мы не были Истинными, я бы все равно его любил. Сейчас хочу просто целовать его, может позвать его на свидание? Нет, глупо, мы женаты черт знает сколько лет.       Берет с полки шляпную коробку и начинает складывать в нее все, что имеет фаллические формы. Мне любопытно, что он с ними будет делать. Продолжая болтать со мной, отправляется в ванну, слышу как шумит вода и стук высыпанных фаллоимитаторов о дно ванной. Кажется этих от приговорил к казне через утопление. Поправил член в штанах, сейчас бы помочь себе по быстрому разрядиться, но быть застуканным в спущенных штанах не хочется. Позволил себе расстегнуть пару пуговиц на рубашке и глубоко подышать. Как жарко… и запах приближающейся течки в комнате впитался во все.       К моему удивлению, Дэнни вернулся с мокрыми «утопленниками», чьи разноцветные головки торчали из перины-полотенца уложенного в коробку.        — Знаешь, я тут вспомнил зачем сюда пришел! Но с размером подходящим «на глаз» определиться сложно.        Будничный тон. Ставит коробку на туалетный столик, по деловому наклоняется над покрывалом, выуживает пару бутылочек со смазкой, смотрит что-то на обратной стороне этикетки. Одну отбрасывает, вторую ставит рядом с коробкой. По деловому раскатывает полотенце по столику, раскладывая в одному ему известном порядке искусственные члены.        — В нашей с Аланом комнате этим заниматься не хочется, так что не обессудь.        Рубашка на выпуск, видимо мешала его планам. Денни задирает ее выше груди, придерживая подбородком, освободившимися руками начинает возиться с ремнем на брюках, дальше молния, и вот я лицезрею как штаны вместе с трусами съезжают по его бедрам. Отпускает рубашку, но успеваю запечатлеть в памяти нежную кожу живота с маленьким пупком, изящно вылепленные тазобедренные косточки, и маленький аккуратный член, со слегка приоткрытой головкой цвета пепельной розы. Штаны замедляют свой полет в районе икр, к щиколоткам вообще подползают, постепенно сбиваясь в ком над домашними туфлями, зато я могу любоваться ровным гладкими ножками, острыми коленками. Пару секунд борьбы, избавляется от обуви наступая пяткой на пятку, штаны летят в сторону, поворачивается ко мне спиной поправляет что-то на столе, а я могу любоваться крепкой попкой на половину прикрытой рубашкой.       Что он делает, решил добить меня окончательно? Или ждет когда поползу у него вымаливать разрешения прикоснуться к его царственному телу? После сегодняшнего - нет. Спровоцировать меня и показать какой я монстр? Чтоб сам наглядно мог убедиться в справедливости всего им утром сказанного? Нет, что я омег голых не видел? Пусть этот и мой, и от его запаха я глупею.       Дэнни отходит на шаг от стола, наливает на одну руку смазку, второй опирается о стол, прогибается в спине, раздвигает слегка ноги, мне видно его мошонку и сжатую дырочку. Долго любоваться не выходит, вижу, как скользкие пальцы обводят сжатое кольцо мышц, средний беспрепятственно ныряет внутрь, скрываясь в горячем нутре почти полностью, несколько движений и рука покидает попу совсем, опять манипуляции над столом.       А дальше я смотрю, как мой любимый забавляется поочередно с разными искусственными фаллосами, для удобства оперся коленом об стол. Мне видно все что он делает, перед каждой сменой девайса он выдает хриплым голосом что-то из: «маленький, кривой, шершавый, холодный, слишком гладкий, большой». Руками он себя нигде не трогает кроме попки, вижу как по внутренней стороне бедра начинает скатываться каплями смазка, хочу слизать. Если б не плотно сидящие трусы, я бы, наверное, слил себе в штаны. Несмотря на медленно растекающуюся боль внизу живота и подергивания члена в штанах, не могу заставить себя отвести взгляд. Поочередно облизываю свои сухие губы, то сглатываю набежавшую слюну, чувствую, как повышается температура моего тела, я сейчас точно взорвусь.       Вдруг оборачивается ко мне лицо раскрасневшееся Денни.       — Ты не мог бы мне помочь? ..       Губы красные, сухие, дышит ртом, взгляд с поволокой, это на секунду отвлекает меня от созерцания его раскрытой блестящей дырки, в которую он пытается пропихнуть толстый, но короткий член, мышцы явно не готовы пропустить в себя такого гиганта, но малыш не сдается, насаживается, поддаваясь бедрами на встречу своей руке с игрушкой.        — Мог, но кажется тебя не устраивает манера моего исполнения? — я точно идиот! Нашел время выяснять отношения.        — Я помогу тебе подкорректировать твою манеру, ну же…       Как подошел к нему — не помню, но вот наши горячие сплетенные пальцы на игрушке помню хорошо. Еще помню, как одной рукой сдирал с себя рубашку. Продлил фарс с игрушкой на пару минут, впихнув в Дэнни ее головку, больше не выдержал, вытащил свой член из штанов и даже удивился, что от тесноты он не посинел, а еще оказалось, что мой член лишь немного тоньше толстого гиганта, но зато намного длиннее.       А дальше было какое-то безумие: вкалачивался в податливое тело, наглаживая нежные поджатые яички и член, я и забыл, что он у него настолько мал, даже полностью возбужденный помещается в моей ладони. Гладил живот, целовал шею, плечи, щипал под рубашкой соски, срывающиеся стоны с губ течного омеги для меня были самой лучшей музыкой. Дэнни кончил первым мне в ладонь, не смог удержаться, растер семя по его подрагивающему животу. Меня от быстрого семяизвержения отвлекало желание не сболтнуть лишнего. Хватило еще на пару фрикций и вытащить член, дабы излиться куда-то на поясницу малышу. Пытаясь отдышаться, отпрянул в сторону, чтоб не придавить солнышко своей тушей. Дэнни как только освободился от меня, поплелся на подгибающихся ногах в душ, но вернулся очень быстро, я даже не успел заняться анализом всего случившегося. Влетел он в комнату явно бодрее, чем покидал ее. Пошел сразу к куче игрушек. Голый Дэнни, игриво улыбаясь, протягивал мне распорку:        — На себе попробовать не хочешь?         — Обездвижить себя не дам, прости, с доверием у нас как-то не сложилось, - ага, пока я буду валяться связанный, ты прихватишь Алана и удерешь, или положишь подушку мне на лицо, сядешь сверху и скажешь несчастный случай. — Но если хочешь покомандовать, обещаю вести как примерный мальчик и не в чем тебя не сдерживать и не ограничивать, — Мдааа, как бы потом не пожалеть о своей щедрости. Если что, спишу все на после оргазменную негу. Распорку муж отшвыривает куда-то себе за спину касается моих губ нежным поцелуем и тянет за руку.        — Тогда пошли в спальню!        Кажется мне придется пожалеть о своем обещании уже сегодня. Но покорно иду. Денни жестом показывает мне располагаться на кровати, заботливо подпихивает мне под плечи подушку, заводит мои руки мне за голову. Строго напоминает:        — Вытащишь руки и я всё прекращаю, и оставшиеся дни течки провожу без тебя.        Я только кивнул, скрепляя пальцы на своем затылке.       А потом началось что-то потрясающее, горячие губы Денни были везде. Самым важным в тот момент казалось угадать, какой части меня достанутся поцелуи-укусы, где омега присосется пиявкой, а где просто погладит, меня выгибало на встречу его ласкающим рукам, от шепота мужа поджимались пальцы на ногах. Такого в моей жизни еще не было. Пожалуй, можно иногда давать Дэнни поруководить. Мозг плавился, и я только мог бессвязно просить прекратить его самые наглые поползновения:        — Дэниэль, пф… убери от туда свой рот, ох… ты этими губами целуешь моего сына… ом… ладно рот оставь, а руки убери… Ах… да… да…языком…