2.
6 октября 2015 г., 22:00
Дэннис Анри Дэйл — собственной персоной, когда-то он был Базом Смитом, но это давно. Один из первого десятка обратившихся в фонд. Ему помогали с особым энтузиазмом, умеет отлично давить на жалость: новые документы, приличное жилье, подъёмные средства, диплом, скромная работа и судебный ордер для его парня с минимальной дистанцией в пятьдесят метров. Думаю, парень и в половину был не так плох, как приписал ему Баз.
Черт, меня до сих пор смущает его желание походить на меня. Когда он появился, я особо не обращал внимания на его внешний вид, заметил, решил, что у парня стресс: подражает спасителю своему, пытается позаимствовать чужую личину, дабы стать увереннее в себе, а у меня вроде как образ подходящий. Со временем увлечение моей персоной не проходит, только усиливается, на намеки окружающих реагирует спокойно и всякую нашу схожесть обоснованно отрицает. Цветные линзы — плохое зрение, волосы красит в идентичный тон — так ранняя седина. Он себе уже нос пилил, губы корректировал. Иногда с ужасом думаю — «он и ноги себе укоротит?» Я на пару дюймов ниже. Даже пахнуть перестал свои омежьим запахом: киви, красный личи и айва. Пахнет мной. Как? Одежда, аксессуары — сплошные реплики моих дорогих брендовых шмоток. Признался бы уже, что мой личный фанат, спокойней бы жилось, а так, жду, что ему еще в голову взбредет. Польза конечно от него есть: Дэй его тихо ненавидит, а во мне дремлющий бунтарь просыпается, не во всем, я должен следовать указания мужа. Теперь он у нас волонтер на добровольных началах.
Баз-Дэннис кинулся ко мне как к потерянному брату из индийского фильма, сверкая белозубой улыбкой.
— Дэнни, я видел фото с открытия, тебе плохо стало.
Аа, за свежими сплетнями пришел.
— Я в порядке, обычное переутомление, — вяло кивнул омегам, медленно рассасывающимся по своим рабочим местам, выволочку делать не буду, посетителей не видно, до конца рабочего дня полчаса, пусть отдыхают. — Буду у себя в кабинете, — обогнул растерявшегося База, и скрылся за дверями своего убежища.
Только настроил бумажных баррикад из стопок документов на своём рабочем столе, как в кабинет втиснулся Баз с двумя чайными чашками.
— Парни уже разошлись, остались только мы, я чай нам принес, — чашки взгромоздили на одну из моих папок в уголке стола. — Давай помогу с бумагами?
— Спасибо, не нужно, — я рассчитывал, что моя неразговорчивость отпугнет База. Номер не удался, он приспокойно уселся в посетительское кресло, попивая чай и занятно оттопыривая мизинчик. Скоро допьёт и возьмется устраивать допрос.
Имитируя полную занятость, с удвоенной скоростью начал перебирать разбросанные по свободной поверхности документы. О, папка, с сверкой банковских документов.
— Анри, ты не мог бы отвезти эти документы в банк? — не могу называть его Дэном, а Базом не позволяет называть он сам. — Можешь взять мою машину, — мои слова оказали волшебное воздействие: у меня лихо дернули папку из рук, вторую руку в просительном жесте протянули открытой ладонью вверх, и как только в неё опустились ключи, Баз унесся на выход маленьким ураганом, на прощанье крикнув «Я мигом».
А чашки кто убирать будет? Поплелся на кухню относить грязную посуду, успел увидеть в окно, как машина с моим сопровождением резко стартует с места. Они перепутали меня с Базом? Он довольно далеко от них оторвался, вот кто о правилах дорожного движения не слышал!
***
Да куда же запропастился Баз? Жду его уже почти два часа. Архивировал макулатуру по папкам, по слонялся по офису, цветы полил, нашел зеленое яблоко в холодильнике — жую. На стуле в моей приемной заметил сумку База. Вот растяпа, он что, даже документы с собой не взял? Вряд ли его остановят за превышение скорости, но всё же… От скуки включил телевизор. Скоро выпуск новостей начнется, буду устраивать себе сеанс шоковой терапии. Новости начались и меня там упомянули, только не в качестве перегревшегося на солнышке мецената, а как участника ДТП с летальным исходом… моим летальным исходом. Проглотил только откушенный, не пережеванный кусок яблока. Пока откашливался и бил себя кулаком в грудь, начался сюжет. Голос корреспондента слышался как из толщи воды, сделал громче звук, эффект достигнут не был, сосредоточился на самом изображении: огороженный кусок трассы, несколько машин пожарных, перевернутый бензовоз, поминутно пышущий залпами огня. Снующие люди, «скелет» Lamborghini едва просвечивался в клубах едкого дыма… Изображение сменилось на студийное, где двое дикторов сделали «подводку» к новому сюжету. Я, неверя, потыкал в пульт телевизора, желая отмотать видео назад и просмотреть еще раз. Добился только того, что попал на выпуск новостей на другом канале. Суть была та же. По предварительным данным, бензовоз по неизвестным причинам врезался в дерево и его подпер, не успевший затормозить, Lamborghini, а дальше пожар. Также сообщили, что спортивное авто принадлежит Дэймону Кэйну, за рулем был его супруг Дэниэл, к сожалению до сих пор нет возможности извлечь тело… — Не было меня там! Здесь я! Я жив! — чёрт. Баз там… Баз, нужно позвонить… Сказать… Кому звонить? Родителям База? Номера? В личном деле должны быть. Довольно быстро нашел его личное дело. Сведения о семье и близких родственниках отсутствуют, да, он говорил, что после окончания школы порвал с ними все связи. Его телефон? Нашелся в забытой сумке. Там же паспорт, бумажник спреи-подавители, средства личной гигиены, туалетная вода… Так вот как он пахнет мной? В телефонной книге всего несколько номеров, все сотрудники нашего фонда, думал найду хоть один посторонний номер - нет, даже не думал, что он был настолько не коммуникабельный. В очередной раз листая его телефонную книгу, в голову пришла совершенно идиотская мысль: мечта Дэнниса Анри Дэйла сбылась. Он стал мной! Так пусть будет… Начал метаться по офису, пытаясь уничтожить следы своего пребывания. Понял, что делаю глупость, когда начал стирать с поверхностей свои отпечатки пальцев. В своем сейфе взял довольно большую пачку денег, несколько уже подписанных мною дорожных чеков. Свою сумку и телефон решил не трогать — типа забыл. Сумку База забрал с собой. Кольцо. Куда деть кольцо? Обернул на пальце камнем в ладонь, получилось тонкое обручальное, такое, как и должно быть — гладкое.***
Неделю жил в дешевом мотеле, вздрагивая от каждого скрипа кровати в соседнем номере или громкого смеха в коридоре. Боялся включить даже телевизор, находящийся в комнате. За продуктами выбирался только по ночам, натягивая на голову капюшон толстовки. Понял, что со стороны выгляжу подозрительно, и в одну из вылазок купил ярко-красную краску для волос. Хватит прятаться. А красный мне идет. С наслаждением прокручиваю в памяти подробности своего побега: выбирался чуть ли не ползком из офиса, на общественном транспорте ехал до автовокзала, там купил билет на первый автобус, даже не глядя на город прибытия, выбросил телефон База, в оставшиеся двадцать минут купил в привокзальном магазинчике толстовку и джинсы, переодевался в общественном туалете. И вот я здесь. Самому не верится, что свободен. Квартиру нашел довольно быстро, а набравшись наглости, отправился в полицию с заявлением о потере диплома и водительского удостоверения. Теперь на правах у меня моя фотография. С работой определиться быстро не смог, разослал пачку резюме на самые разные должности. Привлекла должность помощника учителя в начальной школе, не задумываясь, перекрасил волосы в родной цвет. Неприятным сюрпризом на медосмотре стало известие о моей беременности. А если меня найдет Дэй, как он отнесется к этой новости? Мы никогда не говорили о рождении или усыновлении ребенка. В начале наших отношений папа-омега отвел меня к доктору, и мне подобрали противозачаточные. Папа очень переживал, что Дэй ко мне несерьезно относится и бросит. После нескольких совместных течек уже переживал я, прописывая себе сам противозачаточные. Очень не хотелось объяснять доктору, почему успешная пара не хочет детей. Сонограмма убила все мои сомнения, я точно решил оставить ребенка. Дома поплакал над фоткой сына, бедному, без отца-альфы расти придется, но он же не виноват, что его отец такая скотина. С тех пор у меня появилась привычка разговаривать со своим животом. Рисуя сказочный лес на стенах детской для моего малыша, я рассказывал ему о том, как провел день, какой его отец-альфа хороший человек, и как жаль, что он не с нами. Напевая колыбельные своему животу хорошо поставленным козлетоном, я чувствовал себя самым счастливым на свете. Несколько раз мне говорили, что я похож на мужа какого-то политика. Отшучивался. Время летело быстро. Почему-то решил, что умру во время родов. С трудом поборол желание связаться с родителями, часами рассматривая фотки брата в соц.сетях. Успокоил себя, написав завещание и обеспечив списком номеров «на крайний» случай поверенного. Роды прошли, как сказал акушер — легко. Глядя на красного, опухшего, сморщенного, и покрытого пушком в самых неожиданных местах сына, понял — ничего прекрасней в жизни я не видел! Не знаю от чего мне было хреновей. От того, что Дэй не видел первой улыбки нашего сына, или от того, что я чертов меченый омега, который должен самостоятельно справляться с течкой.
