На границе жизни и правды.

Глава 12. – Решающий бой (часть 2) Раскрутив меч над головой, Феникс скрыл улыбку в огненных прядях. Кто сказал, что он собирается играть по правилам? Да в общем-то никто. Совести не водилось, внутреннего голоса или еще какой поучительной чуши в мозгах не было так же, а вот хитрости и обманов было в избытке. Ну и магия в придачу. Странно, но глаза Ророноа теперь не выражали ничего. Абсолютно. Ни спокойствия, ни злости, ни ярости. Ни даже страха или хотя бы примитивной паники. Феникс уже было испугался, что душа все же покинула тело, но, присмотревшись получше, понял, что ошибается. Мощь нераскрытой силы отчетливыми волнами, как круги на воде от брошенного камешка, расползалась, достигая самого нутра огненного мага. Взгляд мечника не был полностью пустым. Там мутным потоком бледно, но отчетливо сияло сознание. Альвас четко видел его, видел на сколько осмысленны были стремительные атаки и основательная защита. Ощущал присутствие его духа и необъятного желания спасти своих дружков. И вновь эта пресловутая любовь. Феникс фыркнул. Любовь ничего не приносит, лишь боль и страдание, как принесла ему. Он любил. Давно и навсегда, и это чувство до сих пор терзало его давно несуществующую душу и мертвое сердце. А Зоро любил, сам об этом не подозревая. Любил, не отдавая себе отчета, не понимая последствий и не заботясь о взаимности. И это жутко бесило. Бесило до боли в голове, до острых клыков, впивающихся в губу до крови, до слепой, всепоглощающей ярости, застилающей глаза… И вдруг осознание этого ослепительной вспышкой впилось в мысли. Накрыло с головой, и Феникс зажмурился, не в силах признаться себе в таком постыдном чувстве. Том самом, что так долго разрывало его существо, заставляло куда-то бежать, просыпаться в холодном поту, не смотря на всю мощь и бессмертие… Чувство дикой завести к каждому человеку, которые не смотря на всю свою ничтожность все еще способны были любить. Все это подобно молнии пронеслось в голове и руки будто парализовало на долгую секунду. Меч на мгновение потяжелел и замер. И вновь распахнув глаза, Феникс понял, что пропустил удар. Всего один, но смертельный… * * * Зоро видел все, все до мельчайшей детали. Слышал, как бьется сердце противника – странно и прерывисто, но все же бьется. Чувствовал каждое движение, каждый взмах трех своих катан, таких родных и привычных, что хотелось улыбнуться. Они танцевали, вкладывая в каждую воздушную линию свои чувства, плели свой волшебный узор Тьмы, свою песнь Боли. Сеть, в которую вскоре попадется враг… Зоро видел, слышал, чувствовал все, но осознание своих действий было призрачным и нереальным. Остатки души, державшие его в этой жизни, растворялись в бесконечном океане боли, как растворяется прозрачный аромат цветов в густом воздухе полночных дождей. Боль – почти единственное, что осталось внутри, тогда как тело сражалось так великолепно, как никогда за всю свою жизнь. Прекрасная симфония смерти затягивала, не давала вздохнуть, пошевелиться или подумать… Но надежда на друзей все еще освещала последний островок разума. Зоро противился Боли, превращая ее в Силу, Реакцию, Скорость. - Еще чуть-чуть, еще немного и все… - лениво и жутко медленно неслось в голове. – Еще минута и уже не выкарабкаться… И снова череда бесконечных выпадов и атак. Блоки и стойки. Мышцы двигались на автомате. Скользящим движением поднырнуть под огненную полосу, которая обожгла зеленые волосы, испачканные в крови, и взмокшую кожу на побелевшем лбу. Отразить удар, скрестить катаны и кинуться вперед. Пересилить алый клинок и вдруг… Глаза Ророноа Зоро удивленно распахнулись, снова засветились потускневшей от усталости зеленью. Вот оно. Феникс в порыве слепой ярости замер на ничтожную долю мгновения, разметав огненные пряди по плечам. Еще удар – последний, на который хватит сил. Единственный, до конца осмысленный, заранее подготовленный взмах белого, чистого лезвия… Жуткий звук, раздирающий в клочья нервы и сердце, столь неуклюжий и некрасивый после небесной смертельной арии лезвий, что казалось само небо содрогнулось, как от пощечины. Лишь через секунду Зоро понял, что это слетели, как сухая шелуха, Боль и Тьма, питавшие его изнутри, и что это не небо дрожит, а он. Медленно перевел взгляд не белую рукоять Вадо, по которой тонкими струйками текла жидким огнем горячая кровь Феникса. Катана пронзила вражеское сердце, бившееся так странно и сбивчиво, будто плакал маленький ребенок. А теперь оно остановилось, замерло, погрузив каменистую площадку в леденящую душу пустоту. Еще медленнее поднял глаза на утонченное лицо. Зелень встретилась с Алым. И в Алых что-то потухло. Струйка крови, протянувшаяся к подбородку из уголка рта, рассыпалась красноватым пеплом. Прежняя жуткая ухмылка застыла на помертвевших губах, и черная лента слетела с запрокинувшейся головы, освободив алый пожар длинных прядей. Зоро отступил на шаг и расслабил руки. Тело мягко соскользнуло с катаны и, не успев коснуться земли, с глухим стуком рассыпалось кучкой такого же красноватого пепла, поверх которого легла пустая одежда. Все было так, как и должно было быть, но странное чувство не давало успокоиться. Мечник резко выдохнул сквозь сжатые зубы, приказывая себе не терять сознание. Почти получилось. Усталость каменной глыбой навалилась на плечи. Надо вздохнуть. Отчаянно пытаясь глотнуть воздуха, Зоро опустился на колени, опершись на катаны. Снова не получилось. Грудь стянуло стальным обручем, а сила притяжения земли вдруг резко увеличилась. Борясь с оцепенением, Ророноа хватался за рукояти, но руки больше не слушались. Он уже не помнил, чье имя прошептал, когда падал, но она услышала его отчетливо, как никогда…