Снежность

Cold play – The Scientist Tell me your secrets, And ask me your questions, Oh, let's go back to the start... (с) Курт Рейди всеми силами старался прогнать от себя аромат белых лепестков. Он открыл окно спальни нараспашку и глубоко вдохнул морозный воздух, запах застрял где-то внутри, он щекотал и не давал покоя. На месте Колина мог быть любой другой красивый омега, он был уверен в этом. К примеру, тот миленький помощник юриста из офиса, где подрабатывал Колин. Омега вился вокруг Курта при каждом его визите, флиртовал, открыто демонстрировал свое желание провести время вместе. Ему ведь все равно с кем? Все равно? Этот или тот. В одном из карманов его пиджака нашелся телефон, подсунутый этим самым омегой. Альфа смотрел на красивое тело, раскинувшееся перед ним, но почему-то хотел увидеть стыдливо прикрытые глаза Колина. Аромат молочного шоколада, источаемый омегой, был слишком приторным. Он ласкал другого, чувствуя легкое возбуждение, но не торопился раздеваться сам. Все происходящее казалось неправильным, словно что-то надломленное внутри сейчас сломается окончательно. Сейчас ему хотелось ласкать Колина, целовать Колина, любить Колина. Курт уже хотел признать свое поражение, когда услышал грохот упавших книг, увидел синие глаза и выставленную вперед руку. Мороз накинулся внезапно. Ночью. Окна покрылись инеем, на карнизы были навалены смерзшиеся глыбы, а прохожие поскальзывались на раскатанных тропинках. Патрик вошел в кондитерскую, в нос ударила мешанина сладкосдобных ароматов, и его немного ослепило от блеска новогодних украшений. Альфа сидел за столом, перед ним стояли два блюдца с пирожными, где горка фруктов была украшена затейливыми завитушками крема: - Просто расскажи мне. Патрик не торопился с рассказом. Он рассматривал снежный пейзаж за окном и помешивал кофе в своей кружке. - Зачем? Зачем тебе это знать? - Просто расскажи, пожалуйста. - Он не всегда был таким красивым. Когда гадкий утенок стал прекрасным лебедем, на него обратил внимание один альфа, который был старше на пять лет и работал биржевым брокером. Колин его любил, а тот отбирал у него все деньги и был с ним довольно жесток. Курт отвел глаза, вспомнив: «Пожалуйста, будь со мной нежным». - Альфа всегда подчеркивал, что Колин красивый, не будь он красивым, он не стал бы с ним жить. Тот альфа любил совершенно другого омегу, с которым работал вместе. Колин был заменой, игрушкой, на котором можно было срывать свою злость от того, что тот, кто нужен, не хотел быть рядом. Однажды он услышал об этом от своего альфы и сказал, что уходит. Курт догадался, что было дальше, но все ещё не верил, что так можно поступить с тем, кто так слаб и беззащитен, с тем, кто доверяет себя другому, но он услышал ровный спокойный голос Патрика, продолжающего свой рассказ. - Он сломал ему два ребра, а потом оставил без помощи. Колин боялся возвращаться домой после больницы. Но ему некуда было пойти, и не было денег, а потом он узнал, что его альфу убили. То есть, застрелили во время какой-то полицейской операции, там было несколько убитых. Его альфа был связан с преступной группировкой, занимавшейся денежными махинациями. - Ты знаешь его имя? - Курт помнил высокого широкоплечего альфу, который прикрыл собой Лайама, выстрелившего в молоденького полицейского Рейди. - Колин говорил о нем как о Джонсоне. Альфа никогда не бил его по лицу, говорил, что его красоту нельзя портить, что у него есть только это. «Ты ведь не сделаешь мне больно?» Курт листал папку, принесенную ему из архива. Ноа Джонсон, имя вверху списка, рядом с именем Лайама. Погиб в результате перестрелки, похоронен на общественном кладбище, родственники не найдены. Альфа сидел на кровати с бутылкой виски. Все, что он мог, - это прикладываться к ней и, морщась, отпивать из горлышка, игнорируя стакан на тумбочке. В его квартире не было ни малейшего намека на аромат белого шиповника, но ему казалось, что он ногами ходил по хрупким лепесткам, ломал ветки и обрывал листья. В маленькой квартирке омеги лежали под сине-красным клетчатым пледом, глядя на мигающие огоньки на елке. - Мы должны открыть подарки. И плевать, что до нового года ещё две недели. Патрик высунулся из-под теплого покрывала, чтобы принести цветные коробочки на диван и шлепнуть их на ноги Колина: - А что будем делать в новогоднюю ночь? - У нас будет роскошный стол и шампанское! Будем праздновать, как в прошлом году. Колин тихо зашелестел оберткой, доставая толстенький ежедневник в синей кожаной обложке. Запах эвкалипта впитался в бумагу, словно чуть промаслив её. Омега поднес к носу обертку и вдохнул, закрыв глаза. Он ведь успел убежать? - Пат? - М? - Ты ведь простишь Арчи? Он пропадет без тебя, неловкий и неуклюжий. Омега провел пальцем по тонкому экрану подаренной читалки и помотал головой: - У лжи нет оправдания. - Но её можно простить. - А завтра он окажется преступником, у которого на руках престарелый отец, а за плечами два предыдущих брака! - Возможно, он знает о том, что все видят не его, а его деньги, так же как… Колин осекся, и Патрик понял, что хотел сказать его друг. Бесполезная красота и все затмевающие деньги. - Эти новенькие карандаши и подставка от тебя, я уверен! - Спицы и карта в магазин «Три клубочка» от тебя. - Хочу шапочку с помпоном. Омеги переговаривались, открывая подарки и раскладывая их на сине-красном покрывале. Чай остывал в кружках, а мандариновые корочки засыхали на подоконнике. В пустой роскоши огромной квартиры Арчи Броуди водил пальцем по шелковому покрывалу своей кровати, глядя на огромное фото незнакомого города на стене напротив. Город был ярко освещен и было видно, как снежинки блестят в свете фонарей, застывших по краям пустынной дороги, припорошенной снегом.