Кто убийца?

Это больше походил на издевательство, насмешку. На прекрасную и великолепную насмешку. Мертвенная бледность лишь добавляла шарма, бездыханная грудь не вздымалась, белый корсет подчёркивал всю красоту фигуры. Следы от удушья на шее заменяли дорогое колье. Араки Масако в свадебном платье была прекрасна, чем благородные девы с древних иллюстраций. Но была такой же неживой, как они. Тацуя не мог отвести от неё взгляд. Прекрасная, манящая – без разницы, что она уже мертва – она всё равно принадлежит только ему. Парень осторожно взял казавшееся хрупким, фарфоровым тело любимой и не спеша пошёл в свою комнату. Свидетели этого проводили его изумлёнными взглядами. Ханамия присвистнул: – Ещё у кого-то крыша улетела. – Вслед за твоей? – усмехнувшись, спросил Имаёши. Макото наградил его злобным взглядом, отчего капитану «Тоо» стало ещё веселей. Взять ситуацию в свои руки попытался Теппей: – Давайте лучше поищем... что-нибудь? – Крышу Ханамии? – не удержавшись, спросил Шоичи и закусил губу: захотелось смеяться. – Слыш, очкарик! – Макото кинулся на Имаёши с кулаками, но его вовремя схватил Теппей, утаскивая в подальше от уроженца Осаки. – Пусти, придурок, я вдолблю его нос в череп! – кричал Ханамия, вырываясь. – Конечно-конечно, – добродушно ответил Киёши голосом матери, которая соглашается с тем, что её малолетний ребёнок станет в будущим великим пиратом-королём-и тому подобное. – Пусти! – Отпущу, когда успокоишься, – уже более серьёзно ответил Теппей. – А если я не хочу успокаиваться? – вновь начал своё Ханамия. – Я, может, не успокоюсь, пока не выбью этому кретину все тридцать два?! – Тогда в шкафу запру, – клятвенно пообещал Киёши, отволакивая резко побледневшего Макото в столовую. Усадив своего подопечного на стул, Киёши сел напротив, облокотившись локтями на стол и уперевшись лбом в кисти рук. Он задумался. К его несчастью фразу про шкаф и дальнейшее состояние Ханамии слышал и видел Имаёши. До этого момента он не знал о слабости одного из Некоронованных Королей, а вот теперь... – Теперь будет интересней, – сказал сам себе Шоичи, покидая «место преступления».

***

– Зачем ты переодел жертву в свадебное платье? – А тебе не нравится? – Хозяин потянулся, косточки его похрустели. Всё же, тело сильно затекает, когда целыми сутками только и делаешь что сидишь, смотря на мониторе за беготнёй глупых людишек. – Да мне как-то без разницы. Хотя, больше похоже на дешёвенький роман, который я приобрёл вчера, – Призрак положил на ящик, заменяющий стол, книжечку в мягкой обложке. – Банально, но стиль интересный, не жалею, что купил. Призрак был более... свободным в своих действиях. Он был у Хозяина на побегушках, а он-то не брезговал послать своего слугу в магазин за чем-нибудь – от банальных вещей, как еда, вода и туалетная бумага, до чего-то неуместного, вроде кулинарной книги или нового галстука одной очень известной фирмы. – Меня такое не интересует, – ответил Хозяин. – Не сомневался. К тому же, я и не предлагал. Лучше скажи, где ты взял это платье? – Это матери. Но так как замуж она уже вышла и больше не собирается, я решил подарить его нашему трупу. – Уже не «жертве»? – В одной из твоих книжек писалось о глупости слова «жертва», мне понравилось. – Ясно...

***

Вторая жертва за пару дней – это слишком. Нервы, как перенатянутые струны, рисковали порваться. Страх уже давно не властвовал в стенах, раскрашенных под шахматную клетку, уступая месту напряжению и ожиданию чего-то отвратительного, опасного. Классный Суд – кто-то называл его классным часом – ужасная часть их новой жизни, но, вместе с тем, и что-то положительное в ней было. Наверное, потому, что того, кто убивал их друга, ждала казнь. Вот только... казнили тоже друга. И в этот раз убийцей был... – Вы снова сделали правильный выбор! Убийцей Араки Масако был, есть и будет Киёши Теппей! – провозгласил Монокума, хлопая в лапы. – Погодите, это не я! – Киёши побледнел. – Почему вы так решили? Я никого не убивал! Это... не так... – Но твои товарищи выбрали тебя, – хихикая, сказал мишка. – Не могут же они все ошибаться. – Да не он это! – вступил в начинающуюся дискуссию Макото. – Я это... свидетель. То есть это.. млять, алиби! – Вы что, как сиамские близнецы теперь неразлучны? – усмехаясь, спросил Шоичи. – Если так, то вам сейчас разлучат. – А ты и рад, лисья сука! – Ханамия сжал кулаки, готовый кинуться на Имаёши в любую секунду, но его под локоть схватил Теппей. Макото почувствовал лёгкую дрожь в сжимающей его руке. – Ханамия, успокойся, это уже ничего не исправит, – Киёши улыбнулся. Как всегда, словно говорил с ничего не понимающим ребёнком. В светло-карем взгляде отражалась только тоска, никакой злости или обиды. В уголках глаз поблёскивала влага подступающих слёз. – Эй, придурок, ты, что, сдаёшься?! – голос Ханамии предательски дрогнул, парень с неверием смотрел на Железное Сердце снизу вверх, жадно смотря в глаза, на испарину на лбу, на чуть подрагивающие губы. Словно не мог насмотреться. Верно говорят: перед смертью не надышишься. – Эй, ты! – Макото указал пальцем на Куроко. – Ты же, мать его, товарищ! Или тебе всё равно, что его сейчас незаслуженно грохнут?! Из-за какой-то бабы! – Эй!.. – начал было Тацуя, но Ханамия даже бровью не повёл, продолжая докрикиваться до совести Тецуи: – Слышишь, нет?! У вас же, в вашей чёртовой команде всегда была взаимовыручка! Что на этот раз? – Прости, но я ему не верю. – Глаз Куроко было не видно за чёлкой, но в голосе паренька слышались сталь и холод. – Извините, Киёши-семпай, но я никому из вас теперь не верю. И то, что вас назвали убийцей... Мои соболезнования. – Спасибо, Куроко! – добродушно отозвался Теппей. – Суки вы все! – взревел Макото. – Ханамия, перестань, – Киёши потрепал Макото по голове. И пусть он улыбался, слёзы уже текли по его щекам. Теппей хотел поцеловать Ханамию напоследок, чтобы умирая чувствовать его вкус на губах. Чтобы запомнить этот мир – эти дни взаперти – как что-то хорошее. Но он не мог. Этот поцелуй бы подоврал репутацию Макото, а ведь без него, без так ненавистного пауку «Кирисаки» Киёши Теппея, с ним тут может случиться всё, что угодно. – Всё, давайте уже казнь, мне скучно! – сказал Монокума. И как в древности – Киёши вздёрнули на рее. Верёвка, подходящая под цвет его волос, противно скрипнула, отбирая дорогую многим жизнь. Макото орал что-то невразумительное, рвался уже к бездыханному телу. Тацуя и Шоичи еле-еле удерживали его на месте, не давая совершить глупость. Их и так осталось мало, лишние жертвы были ни к чему. Ханамия... Я люблю тебя, Ханамия... Знаю, придурок... Знаю...

***

– Скажи мне, – Призрак смотрел с непониманием и толикой недоверия, – почему ты так поступил? – Как – так? – Признал, что Киёши Теппей был убийцей. Это же не так. Женщину ведь задушил Мурасакибара Ацуши. – Глупый, – губы Хозяина расплылись в злорадной ухмылке. – Ацуши нам ещё понадобится.

***

В комнате Мурасакибары засветился монитор, показывая помехи, а потом и мордочку Монокумы. Ацуши отвлёкся от еды и выжидающе посмотрел на ЖК-экран. – Отличная работа, Ацуши. Мурасакибара пожал плечами: – Мне было не сложно, Кума-чин.