Кто убийца?

Сколько они уже здесь? Неделю? Месяц? Может, год? Течение времени здесь определить было невозможно. Даже новые на вид часы в столовой замерли на половине шестого, отменяя ход будущего. Стены, выкрашенные в шахматную клетку, заменяли клетку настоящую. А люди в ней были заменой лабораторных крыс или, скорее, игрушек. Половина игрушек уже сломалась, а играющим детям было мало. Они хотели играть ещё и ещё, хотели быть в игре главными, диктовать свои правила и не подчиняться чужим. А что там с создателями игрушек, с их биологическими хозяевами? Они, наверное, плачут, ищут. Наверное, уже подняли на уши всю полицию, ждут от её действий результатов, разочаровываются. Снова плачут. А как, интересно, отреагировала полиция, найдя в мусорной свалке трупы пропавших полмесяца назад учеников и женщину средних лет? А ведь какая хорошая идея – после поломки игрушки выкидывать её туда, где никто искать будут в самую последнюю очередь. Детективы, наверное, сломали все свои крошечные мозги, пытаясь понять, что хочет маньяк – а они точно назовут убийцу этих несчастных так – и как его найти. И никто не догадается, что вместе с убитыми они нашли убийц тоже. Какая ирония. А игра набирает обороты, переходит в такой этап, когда начинаешь за кого-то болеть, кого-то – ненавидеть. И ведь тебе подвластны правила, меняй – сколько влезет! Если бы не одно но... И это «но» сейчас сидело в своём излюбленном кожаном кресле, усмехалось себе под нос, пило чай. И неотрывно наблюдало за «трансляцией» игры. – Послушай, – Призрак отложил книжку, которую так и не начал читать, – мы же хотели не вмешиваться, почему ты даёшь указы Мурасакибаре? Но Хозяин оставил вопрос без ответа, не отрываясь, смотря на верхний монитор. Призрак тоже перевёл взгляд туда, перестав сверлить им дырку в несостоявшемся собеседнике. Да и любопытно было, что же там такое. На немного запылившемся мониторе то и дело мелькал ходящий туда-сюда Имаёши Шоичи. Ходил он перед комнатой Ханамии. Похоже, последний после казни Киёши Теппея решил запереться в четырёх стенах. И, судя по обеспокоенному выражению лица (по крайне мере на пыльном мониторе оно казалось обеспокоенным) бывшего капитана «Тоо», играл в затворника Ханамия уже приличное время. – И чего вдруг тебя так заинтересовали эти двое? – спросил Призрак, снова беря в руки книгу, намереваясь её прочесть-таки. – Скажи, ты бы воспользовался слабостью другого? – Хозяин отхлебнул из чашки остывающий чай. – Зависимо от ситуации, – Призрак пожал плечами. – А ты думаешь, что Имаёши решил что-то сделать с Ханамией? – Кто знает. – Уж кто бы говорил. – Книга снова вернулась на ящик. – Вариантов тут не много, – спокойно пояснил Хозяин, – но закончатся они примерно одинаково. – Но, тем не менее, тебе любопытно. – Любопытство – не порок. – Улыбка, больше подходящая хищнику. – И, считай это не любопытством, а спортивным интересом. – Угу. – Кстати, протри пыль.

***

Ханамия не выходил из комнаты слишком долго. Достаточно долго, чтобы заподозрить неладное. Что-что, а на это у Шоичи был, как говорится, нюх. Сначала Имаёши просто стучал в дверь, спрашивал: «Ханамия, ты там?». Потом в ход шли подколки, шутки и издёвки. Но дверь открывать никто не спешил. Даже когда Имаёши пнул дверь и пообещал выломать. Тогда пришлось впустить в ход козыри – надавить на самое больное. – Ха-на-ми-я, – по слогам сладко пропел Шоичи, – неужто на тебя так повлияла смерть твоего дружка, что ты решился на самоубийство? Интересно, ты запер себя в шкафу, чтобы было легче, клаустрофобчик? В дверь с той стороны прилетело что-то тяжёлое. И Имаёши узнал сразу три вещи: Ханамия жив, Ханамия зол, дверь крепкая. – Эй, он оттрахал тебя на прощание? Или вы ограничились дружеским минетом – ты мне, я тебе? – Шоичи улыбнулся шире обычного. Жаль, что Ханамия сейчас его не видит. На этот раз по двери ударили. Похоже, кулаком. Значит, Макото соизволил до двери дойти и, возможно, откроет её. Надо лишь ещё немного дожать... Шоичи выдержал театральную паузу, шестым чувством понимая, что из-за двери его пытаются прожечь взглядом. Но... Дверь крепкая. – Слу-ушай, я буду звать тебя по имени! – объявил Имаёши. – Он ведь звал тебя по имени, когда вы оставались наедине? Да? Стонал его, когда ты отсасывал ему, как последняя шлюха? В таком случае, ты звал его по имени, когда он входил в тебя по самые яйца? Или... – ЗАВАЛИСЬ! Шоичи замер и замолчал. Он никогда не слышал, чтобы Ханамия так рявкал на кого-нибудь. Что-то заскрежетало, будто по несчастной дверь скребли железными когтями. Причём звук шёл сверху вниз. А потом ещё один странный звук, похожий на всхлип. Но Ханамия Макото не умел плакать. Или умел?.. Шоичи почувствовал легкое беспокойство, неприятно щекочущее нервы. Странно, такого с ним раньше никогда не было. Наверное, эта клетка из шахматных стен так влияет на психику, меняя человека, открывая в нём те чувство и мысли, которые в повседневной жизни даже и не рассматривались, как данное. – Макото? – Имаёши ударил в дверь кулаком. – Кончай свои шутки и вылазь! Но в ответ снова была полная тишина. Зато вдруг из динамиков, заросших паутиной, послышалось невнятное шипение. Шоичи, ругнувшись, поспешил к комнатам выживших, которые, как на зло, располагались в другом конце коридора. И чего эти идиоты не переедут в комнаты поближе? Те же всё равно свободны... теперь. Ближе всех оказалась комната Куроко. Имаёши несколько раз сильно ударил в дверь, надеясь, что такое внезапное наступление на чужую территорию не останется без внимания. Ответ был почти незамедлительным: – Кто там? – голос Тецуи был тихим и меланхоличным. – Имаёши. Ханамия, кажется, сходит с ума, и я подумал, что, может, тебе удастся его убедить не делать глупостей. Вы, вроде как, – братья по несчастью. – Убрать привычную усмешку в голосе было пыткой, но, похоже, у Шоичи поучалось. Куроко приоткрыл дверь. Ровно на столько, чтобы одним глазом оценить обстановку и уровень лжи в словах нежданного гостя. Имаёши с привычным прищуром смотрел в на Тецую сверху вниз, вот только что-то странное был в этот раз. Шоичи не улыбался. Не усмехался, не растягивал губы в лисьем оскале. – Ладно, я помогу, – ответил Куроко, быстрым движением пряча что-то в карман брюк. Наверное, средство для самозащиты, подумал Имаёши. Но долго зацикливаться на этой мысли не стал. Ведь сам старатель прятал в заднем кармане штанов немного ржавый скальпель, честно утащенный из медпункта. – Куда? – просил Тецуя, видя, что Шоичи повернул не к комнате Ханамии, а к другой. – А если дверь выламывать? – вопросом на вопрос ответил Имаёши, стучась уже в дверь к Химуро. Тот, в отличие от Куроко, открыл сразу, едва не зашибив этой самой дверью стучавшего (кстати сказать, что дверь в комнату Тацуи была единственной, что открывалась в коридор). – Что? – спросил Химуро, зевая. Не нужно быть детективом, чтобы понять – Имаёши его разбудил. Последнего это, почему-то, немного порадовало. Даже взбодрило чуток. – Мы тут, наверное, дверь ломать будем, – будничным тоном заявил Имаёши. – Надеемся на твою помощь. – А с чего это вы решили дверь ломать? – Химуро потянулся и протёр глаза, отгоняя сон. – И кому? – Ханамии. Думаю, объяснять – почему вам не требует. Тацуя с Куроко переглянулись и, кивнув, пошли за Шоичи к комнате Макото. – Сразу ломать будем или как? – спросил Шоичи, скрестив руки на груди. – А ты пробовал с ним говорить, звать? – Куроко перевёл взгляд с двери на Имаёши. – Да, но толку – никакого. Тацуя пожал плечами, закатал рукава толстовки и поплевал на ладони. Отойдя к противоположной стене, он разбежался и со всей силой приложился плечом о дверь. Петли тихо-тихо скрипнули. Тацуя повторил свои действия ещё раз. – Может, вместе попробуем? – предложил Куроко. – Думаю, мы вдвоём управимся, – сказал Химуро, смотря на Шоичи и делая упор на слове «вдвоём». – Наверное, – Имаёши, не переставая щуриться по-лисьи, встал рядом с Тацуей. Они разбежались вместе, но когда до двери оставался буквально миллиметр, она распахнулась, и парни влетели внутрь, пропахав плечами пол. Макото недовольно посмотрел на них сверху вниз, скрестив руки на груди. Его глаза были красными, а чёлка – влажной, но, не смотря на это, парень выглядел весьма сурово. – Вы что делать, собрались, дебилы? – мрачно поинтересовался он. – Дверь вышибете, а дальше что?! – Ты можешь переселиться в любую другую комнату, – ответил с пола Имаёши. – Ага! – Макото сплюнул. – Бегу и падаю! В комнату недавно почивших. Идиоты! Идите-ка на фиг! Имаёши тихо рассмеялся. Вот он – старый-добрый Ханамия! Внезапно динамики пропустили новые помехи, а потом обрывки каких-то фраз, и, наконец-то, голос Монокумы: «Упу-пу-пу! А вас всё меньше! Мне стало скучно, и я решил, разбавить игру кое-чем весёлым! Убедительная просьба всем ученикам собраться в спортзале!»