Камуфляжное сердце, душа в полоску...

Лунная даль

      Огромные валуны неприятно жгли холодом босые ступни, ноги постоянно проваливались в опасные дыры, рискуя переломаться сразу в нескольких местах - каждый раз приходилось замирать и аккуратно присаживаться в тоненькой шёлковой ночнушке, с болью вытягивая их и матерясь про себя. Дженни жестоко трясло от ледяного ветра и солёных брызг, щедро умывающих камни. Девушка устала и мучительно задыхалась от насморка и дрожи.        Наконец она влезла на самый огромный валун, полуостровом вдающийся в море. Языки волн не доставали до его вершины метра на полтора, и она оставалась относительно сухой. Дженни села, притянула колени к груди и сжалась в плотный комочек, силясь хоть немного согреться. Перед ней отрывистыми пирамидками бесновалась вода, и лунный свет играл на её лоскутах, рисуя разломанную дорожку.        Спустя несколько минут девушка смогла справиться с собой и подняла голову навстречу солёным порывам к серому в обрывках облаков небу, шумно вдохнула и на коленях подползла к краю каменного ската. Она протянула руку к воде, прекрасно понимая, что не достанет. Тем не менее Дженни терпеливо ждала, считая удары волн, пока одна из них не облизала руку.       Тогда девушка чему-то улыбнулась, дотронулась до цепочки на шее и вытянула за неё маленький свисток, блеснувший серебром в лунном свете. Облизнув узкие сухие губы, беглянка прижала его к ним и сильно подула, тотчас хрипло закашлявшись. Шум моря поглотил кашель, а свиста слышно и вовсе не было. Его вообще не было. Только воздух тихонько вышел из металлический трубочки.       Дженни прижала ладошку к горлу, поморщилась, опустив свисток, и выжидающе посмотрела на воду. Долго ничего не происходило, и девушку это заметно напрягло. Она снова зашлась в приступе кашля, болезненно прижав руку к рёбрам под грудью и согнувшись пополам. Эта гадость мучила уже третью неделю, но боль пришла только два дня назад. Беглянка прикусила губу и недовольно высунула язык, когда рваный шум моря нарушил какой-то новый, живой и быстрый плеск. В глазах мгновенно перестало щипать и мелькнула радость. Девушка вскочила на ноги, быстрым движением начала стаскивать ночнушку, когда справа под рёбрами вновь закололо.        - Зараза! - прошипела она и придержала больное место рукой. У камня уже призывно слышась странные певучие звуки, похожие на вопли стаи гигантских чаек, только чуть нежней и мелодичней, - Иду, мои хорошие!       Дженни, наконец, избавилась от одежды и подошла к скату, склонившись над ледяной водой. Там, на лунной дорожке, виднелись тёмные треугольнички плавников и вытянутые лоснящиеся мордочки с весело открытыми клювами. Личико девушки озарилось солнечной, правда, чуть нездоровой улыбкой, где-то внутри потеплело, и пришла какая-то неясная нежность... Красивое чувство, так редко её посещавшее.       Дженнифер начала аккуратно опускаться к воде, для чего пришлось цепляться за камень руками, вывернутыми за спину. Холодно было безумно, море неприятно обожгло вытянутую ножку, и девушка зависла в нерешительности. Но дельфины всё кричали, звали её, заставив обречённо вздохнуть и с силой оттолкнуться от шершавой поверхности. Внутри внезапно всё вспыхнуло, дух захватило, бешеный шум оглушил, волны накрыли с головой... Руки лихорадочно искали поддержки, цепляясь за пустоту, пока не почувствовали прикосновения чего-то гладкого, бархатно-мягкого и упругого, сильного. Верное животное вытолкнуло своего друга на поверхность, давая вдохнуть, и вокруг девушки мгновенно собралась вся стая счастливо вопящих дельфинов. Дженни наконец освоилась и ласково обвила руками ближайшую мордочку, наслаждаясь любимым, ни с чем не сравнимым по приятности запахом, а обладатель этой мордочки довольно раскрыл клюв, демонстрируя маленькие острые зубки и будто хвастаясь товарищам, мол: "Видите, она меня, меня первого обняла!"        Девушка знала, что сейчас нарушает правила и ей не поздоровится, если поймают, и что именно непоздоровится-то в любом случае - ледяная вода и пронизывающий ветер - далекооооо не лучшие лекарства - но задыхалась сейчас именно от счастья. Она взобралась на спину хвостатому другу, и дельфины понеслись, мягко разрезая волны, куда-то в лунную даль.

Маленькое доброе утро

      Чудесное, чудесное милое утро! Вот вы, скорее всего, каждый день на автомате желаете друг другу "доброго утра", но разве вы знаете, когда оно доброе по-настоящему?! Саша, например, знает. Это как сегодня: она проснулась, когда солнышко только одним лучиком заглядывало в окно, раскрашивая пол и стараясь никого не разбудить. На часах всего пять, и подъём объявят не раньше, чем через два с половиной - три... Можно наваляться... Ужасно много!        Девочка сладко зевнула, приподнялась, прогнулась, потянулась, сцепив руки, и перевернулась на другой бок, осмотрела комнату. Её спальное место находилось посередине, а у двух противоположных стен стояли такие же, как и у неё, две железные двухъярусные кровати с жёсткими каркасными матрасами, старые пружины которых надоедливо врезались в спины-ноги-руки-попы-подушки, мешая уснуть без привычки. Саша втянула живот и снова надула его, чувствуя одну из них, самую противную, потом невольно подняла глаза наверх - металлическая сетка тяжело прогибалась под соседкой, пухленькой добродушной и капризной Энни. Эта девчушка одновременно и всех бесила, и была всеобщей любимицей. Сейчас до ушей доносилось её довольно громкое сопение. Сопелкааааа - усмехнулась Александра и подняла ногу в белом носочке, пытаясь достать до верхнего яруса. После нескольких неудачных попыток, девочка громко рухнула на кровать и залилась смехом, тотчас прикрыв рот руками и уткнувшись лицом в подушку. А плечики и попа её всё равно забавно тряслись, заставляя кровать поскрипывать.        Соседка справа что-то пробурчала во сне и заворочалась. Саша замерла - это была Ника, хрупкая белокурая и голубоглазая, похожая на маленького ангела, но при то просто ужасная ворчунья! По умолчанию все первокурсницы - уже второкурсницы - считали её главной и во всём слушались, уважали, хотя она не была ни взводным, ни даже командиром отделения. Просто, как уже отметила про себя Александра, некоторые люди - лидеры внутри себя, всегда, кем бы они ни были, и все другие это в них подсознанием чувствуют и подчиняются, потому что большинство вообще не может жить, не подчиняясь кому-то. Вскоре Ника притихла, и шалунья облегчённо вздохнула, подняв глаза к белому в солнечных зайчиках потолку.        С верхнего яруса правой кровати свешивались бледная нога в таком же стандартном белом носке и кисти рук с видными синими венами. Там спала Аглая, противоположность своему довольно громоздкому имени. Она была тихоней среднего роста со средними карими глазами и пугающе-мраморной кожей. Когда они только начали вместе учиться, все очень боялись её из-за просвечивающихся сосудов и красно-синих пятен, которые появлялись при каждой смене настроения и каждый раз в разных местах. Аглая очень стеснялась этого, замыкалась в себе, всегда в футболках/майках пыталась закрыться, а от купальников девчонку вообще трясло. Но вскоре дети привыкли и приняли подругу со странной кожей, некоторые даже подружились, но большинство всё-таки пыталось немного сторониться. Были и насмешники, были и защитники... Собственно, ничего необычного для детей.        Саша повернулась на левый бок и посмотрела на другую кровать. Наверху спала, собственно, их командир отделения - Мишель. Несмотря на то, что в спальне было довольно тепло, она с головой завернулась в одеяло, получив такой вот своеобразный кокон. Интересно, а если бы Мишель правда сейчас была куколкой, то какой она станет бабочкой?.. - выдумщица улыбнулась своим мыслям. Командир была истинно рыжей - грязновато-огненная кудрявая грива, широко распахнутые изумрудные глаза с пушистыми и длинными ресничками, густыми брызгами веснушек начиная от носа и дальше по всему телу, милыми ямочками на щеках при радости, оттопыренными щенячьими ушками, яркой, солнечной улыбкой... Вот только так редко вспыхивала эта улыбка, в основном Мишель ходила угрюмая и разговаривала исключительно бурчанием, которое довольно нечасто было приветливым. Отделение девочку особо не слушалось и не уважало, но зато перед взводным и любыми другими командирами она была готова до истерики и сорванного голоса защищать своих подопечных. Присутствовала в ней такая своя установка - "должна, и всё тут". Мишель всегда готова помочь, утешить и легко прощала любые обиды, за что любовь к ней граничила с бесконечным использованием. Но это, кажется, вполне всех устраивало.        Её соседка снизу выкинула одеяло на пол и спала звёздочкой наискосок. Алиса, "душа компании" всей роты, некрасивая русоволосая девчушка с очень заводным и жизнерадостным характером и целым пучком шил в попе. Угадайте, кто три раза ломал руки, два - ноги, упав со стула однажды - копчик, пять раз - рёбра, недавно нос и даже как-то шею?.. Конечно же Алиса! Маленькое счастливое недоразумение.        А Саша решила окончательно проснуться. Она сползла с постели и, звонко плюхнувшись на линолеум, вскочила, отклонилась назад и поехала носками по полу, врезавшись лбом в окно. Опять засмеявшись, шалунья распахнула его и высунулась по пояс, потом вспрыгнула на подоконник и уселась так, любуясь проглядывающим за деревьями морем.        Всё как нельзя лучше! Безумно приятное чувство - просыпаться среди милых друзей, у моря, никуда не спешить, радоваться жизни! И день сегодня обещает быть очень насыщенным: много игр, сюрпризов, некоторые из которых они же и готовили, последний поход на пляж, прощальный концерт, дискотека и огонёк, а потом и... КОРОЛЕВСКАЯ НОЧЬ! Охххх как все измажутся! Саша аж глаза мечтательно прикрыла. А за этим всем последует неделя с родителями! И знакомство с новорождённым братиком, надо же! И день рождения!!! Всё определённо просто замечательно, девочка этим утром абсолютно счастлива!

Юные наставницы

       Четвёртому курсу сегодня было не совсем до закрытия смены. Эти девочки в срочном порядке заканчивали сценарий встречи первокурсниц - ведь завтра большинство уже едет домой, а по возвращение времени не будет совсем.        Дина сидела, прижавшись спиной к кровати, и в пол-уха слушала болтовню однокурсниц. Руки напряжённо мяли какой-то листок, девушка старательно сглатывала, борясь с очередным приступом тошноты. Перед глазами всё мягко и противно раскачивалось, а если прикрыть - казалось, что красноватая темнота под веками тоже качается и закручивается в буранчики, мучая и без того болящую голову.       - А давайте... А давайте будем встречать их на входе и давать каждой шоколадку?! - суетливо и живо говорила востроносая Яна, потряхивая беличьим хвостиком на затылке, - и... И в комнаты положим маленькие сюрпризики! И вообще, давайте выберем себе каждая по новенькой малышке и будем время от времени тайно подкладывать своей подарочки, чтобы они не чувствовали себя так одиноко на новом месте!        - Яся! Они что, в детский сад пришли, что ли? У нас военная школа! Какие сюрпризы, какие шоколадки, какие милости?! Пусть сразу учатся самостоятельности! Что-то не больно нас самих-то встречали с ""сюрпризиками"!.. - кудрявая Нелли смерила неодобрительным взглядом подругу и закатила глаза.        - А это всё потому, что среди наших наставниц тоже были такие ворчуньи! - капризным голосом сказала надувшаяся собеседница. Кудрявая девушка вздохнула и принялась за новые "против":        - А вдруг у кого-то из детей аллергия на шоколадки?        - Давай печенье будем.        - На печенье тоже может быть. На всё может быть.        - Ну так мы же не будем заставлять их есть, те, у кого аллергия, сами же знают и не будут...        - Яаааааася... Маленькие одиннадцатилетние дети, они еще могут не понимать до конца и съесть, а потом что? Реанимация?!        - Да иди ты со своей реанимацией от шоколадки! Можно тогда...        - Нельзя! - Нелли нахмурилась, - И никаких подарков в комнате! Они им не помогут. Да еще и обиды будут, если какой-то малышке не хватит наставницы с сюрпризом, ведь не будешь же одна сразу двум, или у кого-то лучше окажется, чем у другой, или кто-то из нас забудет...        - Но...        Дина внезапно поняла, что вырвет её неотвратимо и прямо сейчас, что её борьбе с самой собой пришёл конец, и надо хотя бы уйти отсюда срочно. Она слишком резко поднялась, из горла сразу подступила отвратительная масса, пришлось зажать рот ладошкой и, шатаясь и сбив стул, вылететь (насколько это было возможно) за дверь. Спорщицы с недоумением посмотрели ей вслед.        Девушка с трудом оказалась на улице и, чувствуя, что сейчас упадёт на эту слишком яркую залитую солнцем дорожку, доковыляла до старого вонючего туалета. Она изо всех сил задержала дыхание, преодолела прихожую, кафельную лестницу и душевую, ввалилась в кабинку, рухнула на колени и убрала от лица руку. Завтрак, съеденный с таким аппетитом, хлынул из неё фонтаном. "Чудесные" запахи этого места только ускоряли процесс. Через некоторое время остатки еды кислой жижей выходили из Дины с мучительными судорогами, но позывы никак не прекращались. Хрупкие, худые и кривоватые плечи болезненно сотрясались, грязно-каштановые сосульки волос марались рвотой, спадая на бледное лицо.        Наконец, Дина устало приложилась виском к коряво крашенной холодной белой перегородке, села и прикрыла глаза. На коленках красными полосами отпечаталась плитка. Голова кружилась. Девушка прижала к себе ноги с чётко выделяющимися коленками - белые носочки стали чёрно-бурого цвета, один порвался. Рука невольно скользнула под майку на живот, холодными пальцами к его низу. Горячий контрастом... В глазах защипало. Дина сама не поняла, как так вышло, но через секунду она уже рыдала, крепко жмуря глаза и стискивая зубы, заставляя лицо всё больше краснеть.

***

       Жаклин, светло-каштановая семикурсница, выполняющая этим летом роль вожатой, вприпрыжку (пока дети не видят, да) неслась в туалет - просто у неё сегодня было настолько солнечное настроение, что по-другому ходить ну вот никааааааак. По привычке задержав дыхание, девушка распахнула дверь, уже шумно шлёпнула рукой по косяку и... услышала странный звук. Будто сдавленные всхлипывания. Жаклин замерла и прислушалась: да, они самые.       Вожатая прокралась мимо кабинок к той, из которой доносился плачь и помедлила перед соседней - кабинки были без дверей, но, решившись, заглянула. На полу, в странной позе и прижимаясь головой к перегородке, сидела младшая девочка лет тринадцати-четырнадцати довольно анорексичного телосложения, с непонятного вида тёмными волосами, и почти выла навзрыд, захлёбываясь слезами и тяжело дыша.        - Тщщщщщ... - Жаклин медленно присела к ней, одновременно протягивая руки. От девочки неприятно пахло рвотой, майка, шорты, волосы и рот с подбородком были испачканы, похоже, в ней же, лицо и уши, выглядывающие из-под грязных прядей, были красные. Вожатая сделала над собой усилие, чтоб не поморщиться, и всё же притянула малышку к себе, приобняв, - Ничего страшного, ну стошнило и стошнило, зато легче будет, пройдёт всё, не надо из-за этого плакать, только головка сильнее болеть будет.., - Жаклин аккуратно положила свою мягкую и широкую ладонь ей на лоб - он горячий, как кипяток, - Ничего... Сейчас встанем осторожно, пойдём к медсестре, она тебя посмотрит, даст лекарство, ты поспишь хорошо и выздоровеешь... У тебя животик болит? - она опустила глаза на руку девочки, прижатую животу. Малышка энергично замотала головой и ещё сильнее расплакалась.        - Н-н-не надо к медсестре, не надо, й-й-йя с-с-с-сам-м-м-ма знаю, что со мной... - она почувствовала, как рука старшей крепче прижала её.        - И что же с тобой? - Жаклин мягко и внимательно посмотрела сверху вниз.        - Я не могу сказать... - взгляд малышки вжался в пол, ей хотелось быть где угодно, только бы не здесь.        - Так, пошли к медсестре, - старшая решительно встала.        - Нет! - дурным голосом завопила Дина, но Жаклин непреклонно принялась поднимать её.

***

       - Рокси, Фокси, Рокси, Фокси, давайте играть! Играть, играть, играть! - девчонки с третьего курса обступили своих вожатых и нетерпеливо теребили их, пока несчастные добродушные близняшки искали, куда же делись разноцветные верёвочки, которые они восемь ночей подряд заботливо плели для последнего дня. И найти почему-то не могли никак. Им было совестно перед своими подопечными - милыми детишками, слушающимися их во всём и равняющимися на них.        - Сейчас-сейчас, найдём только, мы быстро! - хором восклицали близняшки, зеркально поправляя выбившиеся из закрученных спиральками кос прядки - у одной сестры сиреневые, у второй - голубые. За свой странный вкус вожатым тоже было постоянно совестно, хотя их ни разу никто не упрекнул, а младшие девчонки так вообще восхищённо округляли при их виде глазки и мечтали быть похожими (ну, на первый взгляд, во всяком случае).        Лиза, Кристи и Шанти насмешливо и лениво переглядывались друг с другом, в то время как однокурсницы не смели даже посмотреть на них. Троица косилась на кусты минут пять, будто девочки ждали чего-то.       И действительно, листва зашуршала и из неё на полянку для игр выбралась ещё одна третьекурсница, вся грязная, будто её кто-то старательно извалял в грязи, с дыркой на шортах, распухшим носиком и плачущая. В руках у девочки были те самые плетёные верёвочки.        - Дона! Ты что опять творишь, а?! Ты где была?! И... и зачем ты лазала ко мне в сумку и спёрла верёвочки?! Мы охереть сколько их делали, старались, мать твою, а это говно опять чуть всё не испортило! За что ты так своих товарищей не любишь, думаешь, твоим однокурсницам приятно, когда ты им постоянно гадости делаешь?! - Рокси вырвала из её рук пропажу и грубо толкнула в спину, - А ну пошла умываться! Как можно быть такой свиньёй?! И немедленно чтоб выстирала и зашила, бля, штаны свои! Не бомжей тут разводим! Ах, ты ещё и ревёшь?! - Фокси и Рокси одновременно ударили малышку по щекам, - Невыносимый ребёнок, просто невозможное что-то! И никаких игр тебе сегодня, а уж тем более дискотеки! Наказана! Давай резче, - близняшки опять толкнули Дону, а Фокси добавила:        - Небось ещё и сама не отмоется от этой херни, где черти только носили?! Девочки, кто поможет нашей засранке прийти в божеский вид, а то как проститутка неумелая! - под всеобщий ржач вперёд выступили Кристи, Шанти и Лиза, ухохатывавшиеся больше всех.        - Вот с кого нужно пример брать! Всегда чистенькие, аккуратненькие, послушные! - довольно улыбнулись сёстры и принялись радостно и ласково рассказывать остальным детям про узелочки.        А троица практически волоком потащила за собой Дону к дальней части лагеря. Остановившись за младшим корпусом у глухого забора, Лиза и Шанти кинули свою жертву на землю, а Кристи с силой поставила той на спину ногу в грязном берце, при том девчонка, надо сказать, она была не самая лёгкая.        - Ну что, продолжим, милочка? - улыбнулась одна из троицы, блондинка с распущенными волосами до пояса и холодными зелёными глазами. В её руке сверкнул ножичек.