black pearl

Мокрый насквозь Хосок сидел на палубе корабля Сокджина, и даже дрожь от холода не пробирала его тело от шока. Рука с ожогом крепко сжимала слабую руку Тэхена, который лежал на его коленях и хмурился в бреду. - Мы бы проиграли, если бы не ты, - прохрипел подошедший Юнги, опираясь на плечо Чимина. Во время сражения он повредил ногу, упав с верхней палубы. - Какая цена у нашей победы? - горько улыбнулся Чон и положил ладонь второй руки на горячий лоб Тэ. Взрыв галеона Намджуна задел руку рыжего и его корабль, утопив сразу два судна и вместе с ними двух заключенных, которые помогли им догадаться, в чем была причина загадочных преступлений. Многие матросы погибли в бою или пропали без вести в морской пучине, ранен был почти каждый. Сам тяжело раненный Тэхен бы утонул, если бы Хосок не вытащил его через боль и звон в ушах на бригантину Джина. Черная жемчужина? Она даровала бы прекрасную силу бессмертия, но какой в ней прок, если она сеет только раздор даже между правителем и его послушными подданными? Какой толк в невозможности убить, если теперь Намджун, скорее всего, мертв? И что бы делал сейчас и потом Хо, наблюдая смерти его близких одну за другой? Нет, это проклятье, а не дар. Поэтому теперь Черной жемчужине место на морском дне где-то в глубине затонувшего галеона, где ее никто не найдет. * * * Выжившим командам пришлось осесть на некоторое время в Логове ведьм, чтобы получить исцеление и встать на ноги. Теперь у них не было правителя, и никто им стать не стремился, потому что практика показала - пираты ценят свободу и не любят обман. - Куда ты поплывешь теперь? - спросил Хосок, увидев, как Сокджин собирает свой корабль в путь, на что старший только пожал плечами. - Океан - мой дом. Не имеет значения, куда я поплыву, если везде будет вода. После всего, что случилось, прощаться было тяжело, но вскоре они с Юнги, который еще немного хромал, наблюдали за уменьшающейся на горизонте точкой. Бригантина Джина была чрезвычайно быстра и грациозна, зачаровывая собой. Всей их команде повезло немного больше, так как они оправились быстрее и имели свой корабль, обременять который Хо не имел желания, поэтому отпустил их, как только они захотели уплыть. Хосоку же теперь нужно было найти новый корабль и ждать, когда его ребята придут в себя. Через полчаса рыжий уже сидел в одной из комнат их госпиталя и рассказывал Тэхену о том, что товарищи уплыли, что теперь ему надо сделать. Но Ким в этот раз просто смотрел на него и ничего не говорил, даже его эмоции никак не реагировали на этот рассказ. - У тебя дурное настроение, Тэ? - Прости. Я, правда, пытаюсь слушать тебя, но мои мысли заняты другим, - признался младший и стыдливо отвел взгляд. - Чем же? - Я безумно благодарен тебе за то, что ты спас меня и навещал все это время, поддерживал, но мои надежды на получение настоящих чувств с твоей стороны были пустыми, - Тэхен вновь посмотрел на старшего, поймав удивление на его лице. - Я знаю, ты не любишь меня и пытаешься полюбить, это видно. Хен, Чонгук ведь тоже был тяжело ранен, и ты переживаешь за него, только не ходил к нему. Перестань обманывать себя, ладно? Так как ты проявил смелость и вытащил меня тогда, теперь я делаю почти то же самое. - Что ты имеешь в виду? - Я отпускаю тебя, не могу обременять и наблюдать за твоими мучениями из-за меня, - в палате повисает молчание, и Ким вдруг широко улыбается, чтобы скрыть то, как ему на самом деле тяжело. - Не бойся, я останусь в команде. И я по-прежнему твой друг. Конечно, Хосок соглашается с этим, молчит несколько минут и продолжает все еще пытаться завести разговор, но теперь он идет даже еще хуже. Откашлявшись в кулак от неловкости, Чон прощается с безэмоциональным матросом и уходит, а Тэхен тут же зарывается носом в одеяло, пропахшее травами. Он справится. Юнги, подслушавший столь печальный диалог, говорит Хо то же самое и просит только дать Тэ немного времени, чтобы оправиться физически и морально. * * * Судьба в последнее время не гнушалась поиграть на нервах Чонгука, но пиком стал момент, когда он почти умер, а до этого наблюдал смерть Чанеля. Юноша так и не поблагодарил друга за все, не успел попрощаться с ним по-человечески. Элементарное понимание того, что подрыв корабля навсегда обеспечил многим матросам могилу на морском дне, пускал мороз по коже Чона. Отхаживали его, как и всех остальных, ведьмы. Часто Гука навещал Чимин, потому что ему повезло получить меньше травм, говорил с ним, подбадривал. Хотя парень был на сто процентов уверен, что даже этого не заслуживает, старший понимал его, читал каждую эмоцию и умел успокоить. На самом деле больше всего Чонгук ожидал увидеть на пороге своей палаты Хосока, но тот не приходил, а младший не прекращал тешить себя глупыми надеждами. - Мы с Юнги-хеном переспали вчера впервые, - рассказал Чимин и закусил губу, краснея, как только поймал ехидную улыбку Чона. Все, как в старые добрые времена. - И как это было? - С его ногой, знаешь ли, было немного сложно, но… мне все равно кажется до сих пор, что я сплю. Гук смеется, выдавая то, что он рад за друга. Чуть ли не каждый на корабле раньше знал, что Чим влюблен безответно в Юнги, а тот упорно отвергает его. Но теперь эти двое после всего решили быть вместе, Пак пообещал быть верным этому хену, а он в свою очередь поклялся в искренности своих чувств. Тут дверь в палату со скрипом приоткрывается, и внутрь заглядывает тот, из-за кого смех Чонгука превращается в кашель, а Чимин, ойкнув, делает поклон и уходит, оставляя их наедине. - Рад тебя видеть, - младший не врет, когда смотрит на Хосока, который подходит к нему и садится рядом на кровать. - Нам давно нужно было поговорить, верно? - рыжий старается избегать взгляда Гука, что его раздражает, поэтому он садится, хмурясь от боли в перевязанных ребрах. - Прости меня, Хосок-хен, - на юношу, наконец, смотрят, и он продолжает. - Я признаю, это все было ошибкой, о которой я жалею, потому что до сих пор испытываю к тебе чувства. Я не прошу тебя вернуться ко мне, но хотя бы… Чонгук не успевает договорить, так как его умело затыкают поцелуем, и от шока парень даже не сразу отвечает. Капитану просто не нужно объяснять то, что он и так знает, но его все равно отталкивают. В глазах младшего замешательство и полное непонимание происходящего, хотя вернуться к этим губам безумно хочется, поэтому Хосок усмехается и поясняет: - Мы с Тэ не вместе. И я чувствую все то же самое. - Значит, я прощен? Мы можем все вернуть? - заметное волнение в голосе, но рыжий оглаживает его щеку, будто гипнотизируя, чтобы он был спокоен. - Пообещай мне, - пара слов без какого-либо продолжения, но их без труда можно понять. - Обещаю. Разговоры больше не нужны. Обещание верности закреплено печатью в виде терпкого поцелуя, означающего прощение и начало чего-то нового между ними. Переживания отступают на задний план, как это было раньше, нет распиливания опилок, перебирания того, что случилось. Это чистый лист, прошлое они забудут и построят настоящее вновь. Чонгуку кажется, что спустя долгое время в потухшем состоянии он, наконец, горит. И не просто, а рядом с тем, кто воспламеняет огнем своего сердца, умеющего прощать. Юноша зарывается пальцами в пламенно рыжие мягкие вихры и ерошит их, начиная опускаться на кровать. Хосок падает следом, но тут же замирает, приподнявшись, так как тушка под ним издает болезненное шипение. - Прости, я совсем забыл… - бурчит Чон, сетуя про себя на свою неосторожность, и ложится под бок к Гуку, стараясь больше не коснуться перевязанных ребер. Ведь он реально волновался о ранении младшего, хотя тот теперь вроде даже совсем не обижается. - Не поверишь, но я тоже. На это время даже болеть перестало. Они пересекаются взглядами, какое-то время молчат, после чего оба расплываются в улыбках. Вот так нелепо, словно влюблены первый день, а внутри легко, потому что все зло осталось позади, сколько бы они не потеряли. Главное, знать и доказать, что это было не зря. Вместе с их обновленными отношениями вырастет команда, ряды которой пополнят новые матросы, и корабль, который прекраснее и быстрее старого, пустится по волнам в новые земли.