Летние короткострочники

468 слов — Сахар, между прочим, противоядие против цианида, — говорит Северус, ставя перед Гарри чашку с горячим чаем и смотря, как он кладёт аж три ложки сахарного песка. Его умиляет эта способность поглощать сладкую жидкость мегалитрами. Сам Северус сладкое не любит, и кофе пьёт только горьким. — А ты отравить меня хочешь? — хмыкает Гарри и дует на чай, пытаясь его остудить. Северус думает, что, даже если бы хотел отравить, не смог бы. Рука не поднялась. Но Северус не хочет, и это его очень тревожит. То, что начиналось как свободные отношения и прекрасный секс пару раз в неделю, перерастает в забытые рубашки и кожанки Поттера в его маленьком домике в Шотландии, в неожиданные визиты, споры над зельями и заклинаниями и долгие вечера с глинтвейном, который Поттер готовит мастерски. Северус даже немного завидует. И очень тревожится. Всё это так… странно. Ненормально. Да, именно так. Разве это нормально, что Гарри Поттер готовит глинтвейн Северусу Снейпу? А Поттер болтает о чём-то своём, делится планами на ближайший день и совершенно не волнуется по этому поводу. И он уходит, ещё не зная, что вечером вернётся к заблокированному камину и скрытому чарами дому. А Северус Снейп будет задумчиво готовить глинтвейн, размышляя, что у него всё равно не получится, как у Гарри. А Гарри уйдёт и будет злиться, и посуровеет, и получит в подчинение боевую группу, и посмеивающийся Кингсли будет пророчить ему место Главного. И всё это время где-то на заднем плане будет маячить мрачный силуэт Снейпа, не давая забыть и расслабиться. И однажды он не выдержит, вернётся, залив свою боль спиртным. Будет жаловаться, что сейчас, спустя почти год так и не может выбросить противную язву из головы и всё ещё обижен. — Зачем же возвращаться к «противной язве»? — скептически поднимет бровь Снейп, не в силах выбросить жалкого, как щенка, Поттера за порог. Ну в самом деле — брошенный щенок, дорвавшийся до хозяйской кровати. Снейп только и успевает, что заставить героя снять обувь и верхнюю одежду. А потом идёт на кухню заваривать себе крепкий кофе и готовить антипохмельное: он ещё помнит, что Поттер испытывает после своих возлияний. Да и вряд ли когда-нибудь забудет. Он знает, что, проснувшись с утра, Поттер останется, привычно поцелует в плечо, выхлебает чашку приторного чая, и всё будет, как раньше. До следующего северусова «неправильно». Северус вздыхает и идёт в свою спальню. Наутро он проснулся от солнечных лучей и даже едва заметно улыбнулся от звона посуды на кухне, тут же хмурясь. Нет, ну в самом деле! Северус спустился вниз и вздохнул, смотря, как Гарри возится с глинтвейном. Ну почему сейчас? Ну зачем? — Не знаю. Хочу, — пожимает плечами Гарри и довольно жмурится. — Что я делаю не так… — Северус задумчиво водит пальцем по губам, внимательно наблюдая за манипуляциями. — Всё дело в сахаре! — восклицает Гарри и под ошалелым взглядом Северуса бухает в глинтвейн три ложки сахара, будто бы подслащивая саму их непростую жизнь.