Точки экстремума

— О чем вы говорили? — поравнявшись с Региной, повторила вопрос Эмма, но та снова неоднозначно тряхнула головой. У Злой Королевы и Капитана Крюка, скорее всего, была своя история, и в принципе дела этих двоих Эммы не касались. «Если бы все происходило вне Сторибрука», — мрачно поправила она себя, сунула руки в карманы и кинула на Регину очередной косой взгляд. — Ты пойдешь с нами? Эмма приостановилась, когда Генри неожиданно взял ее под руку и вцепился в куртку. Регина прошла вперед, обернулась и испытующе на нее посмотрела. — М-м... Нет, — Эмма улыбнулась, когда Генри скорчил забавную недовольную рожицу. — Без обид, малыш, но мой затянувшийся отгул пора заканчивать. Она потеряла два полных дня — непозволительная в сложившейся ситуации роскошь. Хотя, откровенно говоря, ей давно стоило взять тайм-аут. Пусть небольшой и по принуждению, но сути это не меняло: в коем-то веке Эмма с чистой совестью могла сказать, что пришла в норму. Пара-тройка фей провозились с ней до утра, затем, вдоволь напоив ее не пойми чем и растерев мазями, они исчезли и не появлялись в лазарете вплоть до вечера. Когда Эмма проснулась, она чувствовала себя хорошо, даже превосходно. По крайне мере так можно было сказать о ее физическом самочувствии. — Генри может остаться у меня. Регина, чуть наклонив голову, мягко смотрела на сына, и Эмма внутренне напрягалась, предвидя реакцию на ее ответ. К счастью, Генри отозвался сам: — Я с радостью, но давай не сегодня, мам? Я пообещал Дэвиду, что мы вечером пойдем в тир. Обещал он, ну конечно. Все уши Дэвиду прожужжал про тир, пока тот не согласился. Эмма закатила глаза и продолжила путь. Вчера вечером наконец позвонил Уоррен, но ему не удалось нарыть на Грега или Тамару ровным счетом ничего. Причем, в случае с последней — практически в буквальном смысле. Все выглядело так, будто кто-то мастерски замел за Тамарой Гонсалес следы, и это предположение лишь подкрепило подозрения Эммы. — Я решительно не понимаю, почему ты медлишь, — перехватив ее за локоть, как только Генри вырвался вперед, прошептала Регина. — Ваша прелюдия с пиратом слишком затянулась. Сократи количество актов, Эмма. Время, если ты не заметила, поджимает. Эмма отдернула руку и недовольно покосилась на Регину. — А я чем, по-твоему, занимаюсь? — Слоняешься по городу, гуляешь по лесу, отдыхаешь в монастыре. Одним словом, впустую растрачиваешь мою магию, — едко хмыкнула та, воровато глянув на сына. — Ты уверяла меня, что тебе это по плечу. Так иди и вытащи из этого пирата все, что тебе нужно, пока он не натворил чего похуже. — Например? Регина не успела ответить, остановившийся на углу улицы Генри нетерпеливо замахал рукой, призывая их ускориться. Но Эмма была более чем уверена: Регина и не собиралась отвечать. Официантка с ультра-короткой стрижкой поставила перед Эммой глазунью с беконом и чашку какао, посыпанного непозволительно малым количеством корицы. Зато край блюдца был перепачкан пряностью. Проткнув вилкой идеальный кружок желтка, Эмма отстраненно подумала, что у Руби даже яичница выглядела по-другому, — наверняка и на вкус отличается. Однако в поле зрения ни вдовы Лукас, ни Руби не было, значит, особого выбора тоже. Впрочем, как и аппетита. Она нехотя пережевывала последнюю полоску бекона, когда дверной колокольчик звякнул, и в кафе появился Крюк. Эмма слабо улыбнулась: тащиться на пристань сейчас хотелось меньше всего на свете. Вероятно, истолковав ее улыбку по-своему, Крюк пересек кафе и без приглашения опустился на противоположный диванчик. — Выглядишь получше. Смешливые нотки в голосе диссонировали с выражением участия на его лице. Эмма, не зная, как на это реагировать, прижала остывшую чашку к губам и скосила взгляд на барную стойку. Крюк нашелся, хорошо. Первая часть плана готова, осталась сущая мелочь — заполучить его поцелуй. «И, сидя с кислой миной, ты быстро справишься с задачей, Свон». — Спасибо феям, подлатали. — Немного погодя, Эмма посмотрела на Крюка и, обхватив чашку двумя руками, прочистила горло. — А ты как? — Вопреки стараниям твоей подруги-мэра, хорошо, — он странно усмехнулся. Эмма успела заметить, как сжались в кулак его пальцы, прежде чем Крюк убрал со столешницы руку. — Может, вы будете хотя бы по очереди выпытывать из меня информацию? Ну, знаешь, плохой шериф — хороший шериф, и так посменно. — Даже не знаю. С этой дамочкой непросто договориться, та еще штучка, — поморщившись, она неодобрительно клацнула языком. — На твоем месте я признала бы поражение и пошла на сотрудничество. Качнув головой, Крюк весело хмыкнул. — Вот как? Сдается мне, у нас с вами, шериф, уже и так, м-м, сотрудничество, — выразительно вскинув брови, до ужаса двузначно протянул он. Эмма закатила глаза и отхлебнула какао. — С меня информация, с тебя — поддержка. Да и в команде, как видишь, мы работаем отлично, так что... — Отстойная из нас команда, Крюк, — поставив на стол чашку, раздраженно прервала его Эмма. — Черт-те что, а не сотрудничество. Я вообще перестала понимать, что происходит, — со вздохом признала она и устало потерла лоб. Нет, не время для откровений, нельзя отходить от плана. — Есть предложения? — с тоскливым смешком полюбопытствовал Крюк, подперев кулаком подбородок. — Да. Приходи вечером ко мне, — его глаза удивленно расширились, и Эмма не сдержала довольной ухмылки. — Поговорим спокойно, во всем разберемся. Попытаемся быть предельно откровенными, а там посмотрим. Поджав губы, она выжидающе глядела на Крюка, кажется, слегка озадаченного ее предложением. Эмма, безусловно, понимала: им в принципе нечего обсуждать, однако осуществить задуманное было в разы проще где-нибудь подальше ото всех. Родители и Генри собрались гулять — ну разве не сама Вселенная решила ей подсобить? — Звучит как очень бесперспективный план, — спустя несколько секунд, выдал Крюк, задумчиво постукивая пальцем по мочке уха. — Но ладно, будь по-твоему, — он неожиданно весело улыбнулся. — Если это, конечно, не свидание. Тогда да, перспективнее некуда и весьма многообещающе. Эмма хотела удрученно вздохнуть, но неожиданно засмеялась. — Даже так? Самонадеянность у тебя, как и ром, — не кончается? Я смотрю, ты... — Киллиан, чтоб тебя, Джонс! — голос Руби на пару с жалостливым дребезжанием дверного колокольчика пронесся по кафе. Вихрем залетев внутрь, та подскочила к их столику, подалась вперед, обвила руками шею Крюка и звонко поцеловала его в щеку. — Черт, я думала, прибью тебя! — грозный тон и смысл сказанного никак не вязались с широкой улыбкой Руби. — Еще раз выкинешь что-то подобное — и у твоего корабля будет капитан-мертвяк. Эмма с недоумением отпрянула от стола и нахмурилась. — Кажется, где-то такое уже было, — Крюк озорно прищурился и подвинулся, освобождая Руби место. — Видимо, я молодец? Ну, раз у меня в спине пока не торчит вилка или ножик. — Ты — засранец, — фыркнула Руби, заправила за ухо волосы и добавила более спокойно: — Но спасибо. Былое настроение испарилось, оставив после себя досадный шлейф раздражения, и Эмма прочистила горло, привлекая к себе внимание. Руби встрепенулась, будто только сейчас заметила ее присутствие, оперлась локтями о столешницу и загадочно стрельнула глазами. — Капитан Крюк у нас, оказывается, сводник, ты знала? — Эмма приподняла уголок губ, когда Руби ей заговорщицки подмигнула. — Эй, может, у тебя там где-то под плащом и крылышки есть? Устроился на полставки к феям? Крюк выдохнул и шутливо оттолкнул от себя Руби. — Свон, убери это несносное создание. Мы в людном месте, а ты вообще шериф — я даже не могу защищаться! Руби прыснула со смеху и, махнув рукой официантке, забралась на диванчик с ногами. — А это моя страшная месть. Эмма понятия не имела, что происходит, эти двое были такими непривычно шумными, непринужденными... И как она упустила момент, когда они спелись? В любом случае, сейчас это больше отвлекало, чем вызывало интерес. Отодвинув недопитое какао, Эмма смерила Руби взглядом. Знала бы та, как сильно мешает в и без того непростой момент. — Итак, сегодня вечером, — откинув волосы за спину, бодро произнесла Эмма. — Договорились? — Более чем, Свон. И прежде чем вопросительно изогнувшая бровь Руби успела открыть рот, Эмма положила на стол купюру и поспешила выйти на улицу. Настроение сделалось премерзким. Было страшно. Эмма понятия не имела, откуда взялся этот незнакомый страх, изнутри сковывающий тело, изводящий, усиливающийся с каждым часом. Дело было не в Крюке, конечно же, и не в предстоящем вечере: при поимке беглецов Эмме неоднократно приходилось разыгрывать всевозможные спектакли, и отведенная ей на этот раз роль была знакома. Вот только... Эмма осторожно коснулась губ, будто боясь обжечься, затем стиснула зубы и, схватив со стола бокал, залпом проглотила оставшийся виски. Чертова магия! Эмма даже не знала, пугают ли ее больше последствия, о которых так любят твердить в этом городе, или сама магия. — Ну же, Свон, все до ужаса просто, — вцепившись в деревянную спинку стула, пробормотала она. — Не время идти на попятную. Это была чистейшая правда, потому что чужая магия уже струилась по ее жилам и ждала подходящего момента вырываться наружу. А задача Эммы заключалась лишь в том, чтобы предоставить этот самый момент. И она, черт возьми, намеревалась во что бы то ни стало выполнить задачу. Сомневаться — это естественно, твердила она себе, с остервенением раздвигая вешалки и отвергая одну вещь за другой. Кто бы на ее месте не сомневался? В конце концов, не каждый день отважишься обманом выудить из кого-то правду. Да еще таким неординарным способом. Эмма предпочитала более традиционные методы сбора информации, но нестандартные ситуации требуют нестандартных мер. План был незамысловат и даже примитивен, но по собственному опыту Эмма знала: в таких ситуациях изощрения все только портят. Как можно больше естественности, доля непринужденности, щепотка правды, особый наряд и самые искренние улыбки, которые возможны в сложившейся ситуации, — вот рецепт, проверенный неоднократно. Любая наигранность может заставить оппонента напрячься, тогда о доверительной атмосфере и мечтать не придется. Поэтому — застегнув блузу из довольно плотной, но, тем не менее, позволяющей разглядеть очертания бюстгальтера ткани, Эмма удовлетворенно хмыкнула, — важно позволить вниманию собеседника задержаться на чем-то интересном. Сердце выстукивало бешеный ритм. Становилось дурно даже от одной мысли, что все примет совершенно не тот оборот, на который она рассчитывает, и затея пойдет прахом. Пускай Эмма Свон выходила на эту сцену не впервые, в этот раз на кону стояло нечто важнее, чем профессионализм и вопрос восстановления справедливости. Она не собиралась заставлять беглеца платить по счетам — она пыталась защитить тех, кто ей дорог. И от этого мерзкий страх, змеиными кольцами стиснувший ее желудок, леденил нутро с двойной силой. Размеренный стук в дверь не стал неожиданностью, однако Эмма все равно нервно дернулась и едва не выронила замороженную запеканку на полпути к микроволновке. Глубоко вздохнув, она вернула упаковку в морозилку и направилась к двери. — Пончики? — Эмма окинула скептическим взглядом приоткрытую коробку с логотипом местной кондитерской. Крюк пожал плечами. — Серьезно? Я рассчитывала, ты придешь с ромом или хотя бы вином. — Не думал, что в доме шерифа могут возникнуть проблемы с алкоголем. — Знаешь, — она нерешительно взяла у него коробку, — обычно это головная боль гостей. — Гостей? — многозначительно переспросил Крюк и, заглянув ей за спину, поинтересовался: — Так я зайду? Эмма молча закрыла коробку и отошла от двери. Теперь, когда Крюк ступил под крышу ее дома, план, еще минуту назад казавшийся логичным и вполне осуществимым, предстал перед ней в новом свете. Сжав губы, Эмма украдкой посмотрела на Крюка и обреченно зажмурилась: нет, план был за гранью реального. Это сколько им нужно выпить, чтобы он не разглядел в ее поведении подвох? — Кажется, ты хотела меня видеть, — тактично кашлянул Крюк, выдернув ее из размышлений. Она снова посмотрела на него и, встретив порядком осточертевшую смешливость в голубых глазах, невольно нахмурилась. — Я хотела поговорить, — холодно поправила Эмма, голосом выделив последнее слово. Спохватившись, раздосадовано поморщилась. Быть мягче и изворотливее упорно не получалось. — Нам пора расставить все точки над «i», не находишь? — Возражений нет. Всегда любил принимать благодарности в укромных местах, — Крюк, обогнув стол, занял дальний от двери стул. — К тому же наши выяснения отношений зачастую эмоциональны, а ты чертовски забавная, когда злишься. — Я не намерена злиться, — вкрадчиво начала она и, поколебавшись несколько секунд, подошла к стулу. — Но все равно не советую выводить меня из себя. Пришло время поговорить по душам. Ты же не думал, что можно откладывать этот разговор вечно? Эмма медленно придвинула к себе коробку с пончиками, пытаясь придумать, что говорить дальше. Навряд ли она добьется от пирата откровений, но ведь это не значит, что он не может считать ее цель именно такой? — Я весь внимание, Свон. Он раздражающе свободно улыбнулся. — Не так давно мы заключили маленькую сделку, если помнишь, — опустившись на стул, Эмма ухватила ярко-желтый пончик. — Позволь мне освежить твои воспоминания, Крюк. Она звучала примерно так: ты говоришь мне правду, взамен получаешь мою поддержку. Правду, а не ее часть. Ты чувствуешь разницу? — он выразительно выгнул бровь. Хмыкнув, Эмма сковырнула ногтем неровный слой глазури и продолжила ледяным тоном: — А разница в том, что без полной правды сделка недействительна. Ты играешь на два фронта. Такая игра обычно печальная и коротка. Воцарилась тишина. Эмма, вполне довольная своим небольшим монологом, наблюдала за Крюком. Однако его лицо не выражало ничего, кроме умеренной заинтересованности. Чуть склонив голову к плечу, он будто ждал, пока Эмма добавит что-нибудь еще. — Соглашение, — наконец произнес Крюк. — Не сделка, милая, соглашение. Я не заключаю сделок, — жестко добавил он. Несколько секунд голубые глаза пытливо всматривались в ее лицо, затем его губы растянулись в улыбке. — Какая впечатляющая речь. Мне нравится. Ты репетировала? Впрочем, переходить сразу к делу — что за дурные манеры, Свон? А как же славная и неповторимая прелюдия, которая так важна в серьезных разговорах? Ну же, угости меня выпивкой и уважь вековые традиции. Ну разве ситуация могла принять более выгодный оборот? Эмма воздала хвалу небесам и смерила Крюка пристальным взглядом. — Значит, ценитель прелюдий? — она скептически повела бровью и поднялась со стула. — Ну, начинай. С меня, так и быть, выпивка, а ты уж позаботься об остальной части вековых традиций. К счастью, на верхней полке буфета, помимо белого вина и початого вишневого ликера, стояла нетронутая бутылка настоящего скотча, которую Эмма год назад подарила Мэри Маргарет в качестве благодарности за внесенный залог. Крюк одобрительно клацнул языком, когда она поставила заграничный трофей на стол, и, подцепив бутылку крюком, принялся разглядывать ярлык. — Значит, Бейлфаер — отец твоего мальца? — не глядя на нее, лениво протянул он. Эмма непроизвольно напряглась, и стаканы с противным лязгом стукнулись друг о друга. — Да. — Интересно. Ты у нас, выходит, породнилась с Крокодилом? — он оторвал глаза от бутылки и странно посмотрел на Эмму, не то испытующе, не то изучающе. — Весьма значительная подробность твоей биографии, которую тебе не следовало утаивать от меня. Слишком самонадеянно, не считаешь? — Это угроза? Если так, то весьма слабая, — Эмма взметнула ладонь в требовательном жесте, и Крюк неохотно, не прерывая зрительного контакта, вернул ей бутылку. — Нил в нехило запутанном генеалогическом древе куда ближе к Голду, чем я, но, тем не менее, он жив-здоров уже... Лет сто? — зажав бутылку между коленей, она не без труда справилась с винтовой крышкой. — Так что нет, не считаю. К слову об этом. А как ты, — Эмма протянула ему наполненный стакан и скрестила руки на груди, — связан с Нилом? — он мрачно взглянул на содержимое стакана, но не притронулся к виски. Крюк явно не был настроен поведать подробную историю, но выбора не было: меньше всего на свете Эмма хотела, чтобы он соединил Генри и Голда родственной нитью. Если уже этого не сделал. Так или иначе разговор нужно было направить в другое русло. — Вы двое пересекались, он упоминал об этом. Посмотрев на нее исподлобья, Крюк невесело усмехнулся и неожиданно встал из-за стола. — Почему бы тебе не спросить у него? — без особого интереса произнес он, направившись к противоположной стене. — А я и спрошу. Но что-то мне подсказывает: ваши версии не во всем совпадут. С удовольствием послушаю обе. Для полноты картины. Ненадолго задержавшись у изогнутых полок, заставленных стеклянными фигурками, Крюк обошел комнату и вернулся к столу. — Мою версию тебе никто не предлагает, Свон. Напомню, это ты задолжала мне историю, а не наоборот, — сладко улыбнулся он, взял стакан и призывно протянул к ней руку. — За нелюбопытных и тактичных женщин, красавица? — И за честных и благородных мужчин! — подхватила она, хорошенько приложившись своим стаканам о его. Виски был невероятно хорош, Эмма не удержалась и метнула на Крюка довольный взгляд — это не какое-то там пиратское пойло или дешевый алкоголь из подсобки вдовы Лукас! Он прищурился, вероятно, уловив ход ее мыслей, и приподнял уголок губ в одобрительной усмешке. — Но согласись, — недолго помолчав, пожала плечами Эмма, — нелюбопытные женщины — это скучно. — Ровно как и честные мужчины, да? — Крюк рассек рукой воздух в неопределенном жесте и засмеялся, когда она с шумным вздохом закатила глаза. — Хотя, знаешь, во всем этом есть какое-то вселенское равновесие — нелюбопытные женщины для честных мужчин. Зачем им любопытство, когда от них ничего не скрывают? Эмма поперхнулась и зашлась в кашле, смешенном со сдавленным смехом. — И это я еще делю мир на белое и черное?! То же мне, мастер классификации. По твоей логике, нелюбопытные женщины должны общаться только с честными мужчинами? Или вокруг них все как на подбор будут честные-честные? — Согласен, теория сырая и требует доработки, — не стал возражать Крюк и с многозначительным видом постучал по своему стакану. — Да и вообще, честность можно найти только на страницах энциклопедий или толковых словарей, в настоящем же мире она в большинстве своем носит личину глупости. — Думаешь, если сам с честностью разминулся, то и другие также? — Вовсе нет, — обновив виски в обоих стаканах, он устроился поудобнее и поставил ногу на нижнюю перекладину соседнего стула, — я лишь говорю, что честность среди людей — второе имя глупости, доверчивости и неуклюжести ума. Эмма скривила губы и слегка покачала головой, давая понять, что не собирается продолжать спор. Кажется, Крюк не разделял ее намерений. — Поправь меня, если я ошибаюсь, Свон, но сдается мне, ты негласно относишь себя к так называемым «честным людям». Допустим, ты не отвечаешь ложью на вопросы. Но ты, как минимум, скрываешь правду. Например, ты скрыла от родителей нападение в мэрии. Ты могла руководствоваться любыми причинами — это не важно. Важно лишь то, что о правде ты предпочла умолчать, и, возможно, это даже разумно. Но явно не честно. — Эмма разомкнула губы, но Крюк небрежно дернул рукой, не дав ей начать. — Не надо, я не уличаю тебя и не критикую. Мне, признаться, все равно. Просто хочу показать, что говорят правду и только правду лишь глупцы или эгоисты. Внутри колыхнулось неприятное чувство. — Вероятно, мы говорим о разной честности. — Вероятно, — легко согласился он и глотнул виски. — Вернемся к Бейлфаеру. Расскажи-ка мне, как же вышло, что ваши жизни пересеклись, да так, что по свету теперь ходит еще один Штильцхен? — Крюк, — Эмма положила руку на стол и выпрямила спину, — если ты хоть пальцем тронешь моего сына... Даже не рассматривай такой вариант. Клянусь, это будет конец. — Расслабься, милая, я еще из ума не выжил: прекрасно знаю, чей это ребенок и что мне за это будет. Меня больше интересует Бей. Прошлый раз я видел его незадолго до того, как он сбежал из Неверленда, лет семьдесят назад. На которые он определенно не выглядит. «Нет, Крюк, даже не начинай». Нил и их прошлое были едва ли не последним, о чем хотелось говорить. Эмма провела подушечками пальцев по столешнице и отвернулась. — Мы познакомились в двухтысячном, и я понятия не имела, что ему перевалило за сотню. А когда снова встретились, мы этот вопрос не обсуждали. Я знаю Нила Кэссиди, не Бейлфаера, так что ты задаешь вопросы не тому человеку. «Замолчи, просто замолчи». — И... Он взял и исчез из твоей жизни? А Генри? — Хватит, — раздражение и страх горячей волной обожгли грудную клетку, подкатили к горлу, и Эмма невольно напрягалась, силясь не дать выход эмоциям. — Ты переходишь границы и лезешь не в свое дело. Крюк неопределенно дернул головой. Эмма заметила, как побелели его сжимающие стакан пальцы. — Значит, тебе копаться в чужом прошлом дозволено, а стоит мне попробовать — так сразу же возникают неприкосновенные границы? — он недобро прищурился. Эмма залпом допила виски и послала к черту план и вечер в целом. — Сколько раз ты уже ткнула меня в них носом? Из-под контроля выходило все: и разговор, и ее самообладание. «Это нужно прекращать», — среди закручивающихся в урагане мыслей Эмма не без труда выудила одну, как ей казалось, наиболее здравую. — Да боже мой, — прорычала она, вскочила со стула и направилась к двери, — просто оставь меня, мою семью и мое прошлое в покое! Он внезапно поднялся, ухватил ее за предплечье, грубо развернул к себе и со злостью выдохнул: — А я не из праздного любопытства, Свон. Ты что, действительно не понимаешь? Мы все здесь ограничены нехваткой информации, каждому не достает того или иного кусочка мозаики. И, дьявол тебя побери, я пытаюсь по мере возможного не усложнять вам жизнь и найти нужные мне ответы! — Крюк больно сжал руку. — А что делаешь ты? Эмма прерывисто втянула ртом воздух, ощущая, как сердце бешено заходится в груди, и отшатнулась назад. — А я... — голос дрогнул, но она, поморщившись, высвободила руку из захвата и продолжила тверже: — Не строй из себя заложника ситуации, никто тебя силой сюда не загонял. Ты рвался в этот город, рвался уничтожить Голда, и теперь ты тут. Все вокруг идет наперекосяк! Назови мне хоть одну причину, почему я должна поверить, что ты не отправишь всех нас на тот свет? Эмма вскинула голову, вперила в него взгляд и застыла. Страх тошнотворной волной подкатил к горлу. В его потемневших глазах бушевала настоящая буря, по скулам бегали желваки — она интуитивно потянулась за пистолетом. Крюк перехватил ее руку прежде, чем та коснулась бедра, хотя кобуры там, конечно же, не было. Тело среагировало моментально, Эмма не успела проанализировать ситуацию: дернув рукой, она зарядила локтем ему в челюсть. Пальцев он не разжал, неожиданно ловко заломил ей руку, крутанул Эмму, прижал спиной к своей груди и приставил крюк к ее шее. «Черт возьми!» Скосив глаза на чуть подрагивающий металл, Эмма изумленно выдохнула. Судя по тому, что Крюк не двигался, тяжело дышал и молчал, с рефлексами не справилась не только она. — А что такого я сделал тебе или твоей семье? — хрипло раздалось над левым ухом. — Бросил вас за решеткой и разок вырубил принца? А не ты ли первая начала, душа моя? — он убрал руки, и Эмма отскочила в сторону. — Но я даже не вернул тебе должок, просто отправился дальше, оставив тебя с тем, что ты и твое доверие заслужили. Что скажешь, Свон, — Крюк криво усмехнулся, — мне стоило остаться в замке великана, и ждать, пока мой единственный шанс попасть в Сторибрук исчезнет вместе с обманувшей меня девчонкой? — Речь шла о моем сыне. Мне нужно было вернуться домой, а времени полагаться на слово пирата... — Этот самый пират нянчился с тобой в лесу, как с кутенком, — подавшись вперед, прошипел он, — а вместо благодарности получил очередную демонстрацию твоих наитеплейших чувств. Ты действительно так жаждешь обрести врага в моем лице? Это несложно устроить. Стыд и гнев с одинаково пугающей силой взорвались внутри, молниеносно прокатились по телу. Крошечные остатки здравого смысла подсказывали, что впереди маячит оглушительный провал, но Эмма ничего не могла предпринять. Ей бы успокоиться, развернуться и уйти — да хотя бы заткнуться! Вот только она остро ощущала желание продолжить, принять негласный вызов, пойти до конца, вывести Крюка из себя и узнать, что будет дальше. Она смотрела на него, угрюмо замолчавшего, вперившего в нее выжидающей взгляд, оказавшегося непозволительно близко... Раздражающе близко. Эмма сжала кулаки и впилась ногтями в кожу, пытаясь обуздать смесь стыда и гнева. Она злилась, безумно злилась, ее сводило с ума абсолютно все — особенно то, что ей нечего было сказать в ответ. А ответить, черт подери, хотелось! Дышать стало труднее, щеки горели. Казалось, еще секунда молчания, и она сойдет с ума. — Так устрой, — вскинувшись, выдала Эмма. Воздух будто выкачали из комнаты — либо тот застрял в горле, не добравшись до легких. Крюк шагнул вперед так уверенно, что она машинально уперлась рукой в его предплечье. Затем с силой стиснула гладкую кожу плаща. Сердце заходилось, билось бешено, разгоняло по венам точно не кровь, а нечто горячее, обжигающее. Его рука ощутимо легла на спину, чуть ниже левой лопатки, Эмма прикрыла глаза и выдохнула. Прерывисто, напряженно, выдавив из легких последний воздух. В голове — хаос, в ушах — стучащая набатом кровь и его дыхание. Внезапно в грудной клетке будто стянулся тугой узел. Среди какофонии спутанных эмоций Эмма отчетливо различила страх. Омерзительное чувство, точно она забылась и заплыла дальше дозволенного, резануло изнутри, и она, дернувшись, отступила назад. Мысли, как всполошенные тенью рыбы, ринулись в разные стороны. Эмма проводила взглядом опустившуюся руку Крюка, медленно, почти болезненно осознавая произошедшее. Небеса, какая же она дура, дура! Это был идеальный момент, стоило только поднять голову и... Стиснув зубы, она, не глядя на Крюка, вернулась к столу. «Феерический идиотизм. Такой не лечится, Свон, не сомневайся». Эмма схватила стакан. С какого перепугу она дала задний ход? Что это вообще, чтоб им всем провалиться, было? Заслышав спасительную трель телефона, Эмма кинулась к стойке. — Мэйн-стрит, у булочной Джо, — сразу же раздался жесткий голос Дэвида. Эмма ощутила, как свело пальцы. — То существо бросилось на Арчи и Регину. — Собака? — Не совсем, кабан, — по ту сторону трубки что-то зашуршало. — Я отправил Генри со Снежкой домой. Сможешь приехать? — Конечно, я сейчас. Нажав на клавишу отбоя, Эмма скользнула взглядом по холодильнику, плите, потом зажмурилась и выругалась. Сейчас нужно быть собранной как никогда, но тело бьет мелкая дрожь, в голове вообще творится черт-те что. Ну почему, почему так сложно, практически невозможно сосредоточиться и отбросить лишние мысли куда подальше? — Что-то случилось? Эмма обернулась и ошарашенно уставилась на Крюка. Он все еще был здесь, никуда не исчез, не испарился — вот же ж!.. Только этого не хватало. — Уходи, — выдохнула она. Злость на себя, на ситуацию в целом готова была обрушиться на единственно доступную мишень. — Серьезно, живо уходи! — прикрикнула Эмма, видя, что Крюк не торопится последовать ее указу. — Мне нужно ехать. «И если ты вызовешься со мной, я прострелю тебе ладонь», — мысленно добавила она, напряженно всматриваясь в его лицо и тщетно пытаясь отыскать хоть одну понятную эмоцию. Но он не вызвался. Развернулся и ушел. Эмма облизнула пересохшие губы, перехватила телефон и залпом допила оставшийся виски. Было так паршиво, что хотелось подняться к себе, добить в одиночку бутылку и отрубиться. Спать желания не было, но бодрствовать и разгребать эту заполонившую сознание кашу?.. Эмма мотнула головой, обогнула стойку, склонилась над раковиной и умылась холодной водой. Сердце по-прежнему стучало так, будто она квартала четыре без остановки навернула. Эмма отчетливо помнила сумасшествие, творившееся те несколько секунд, и последовавший за этим острый страх, который засел где-то в грудной клетке и не отпускал. «Черт возьми, черт возьми. Черт возьми!» И мириады жгучих мурашек под левой лопаткой. Она не просто упустила идеальный случай активировать заклинание Регины — Эмма Свон влипла по самое не хочу, это было большим, чем рядовой провал. Подумать только, ведь... В другой ситуации все виделось бы в иных цветах, но в данный момент Крюк был именно тем, кому Эмма могла доверять чуть ли не в самую последнюю очередь. Бред, бред, невообразимый бред! Как такое могло произойти? Как долго это длилось? Нет, неправильная постановка вопроса — как она могла не замечать? — Господи Иисусе, — Эмма прислонилась к холодильнику, сжала пальцами виски, — какая же я идиотка. Не обращать внимание на то, что происходит у тебя под носом, еще куда ни шло. Но не обращать внимание на то, что творится внутри тебя, с тобой, — Эмма коротко рассмеялась и спрятала лицо в ладонях. Телефон в кармане завибрировал. «Грег сбежал. Я еду туда, а ты разберись с Арчи и Региной, встретимся в участке». Что ж, по крайне мере у нее был весомый повод отложить раздумья о своем маленьком открытии на потом. Ночка обещала быть долгой.