Точки экстремума

Сторибрук — город, пропитанный невообразимой мощью. По его улицам, подобно крови в живом существе, струилось волшебство. Дитя магии, творение Злой Королевы. В своей мрачной таинственности, полный недосказанности, он казался неприступным и нерушимым. Теперь Сторибрук больше напоминал нечто хрупкое, уязвимое, нуждавшееся в защите. Словно крошечный городок внутри стеклянного шара, оказавшегося на краю стола. Одно неверное движение — и игрушка разобьется вдребезги. Так и произошло. Рука Провидения разбила стеклянный шар, и мы, жители Сторибрука, чьи судьбы невольно переплелись с судьбой города, очутились на краю пропасти. Нам как части волшебного мира грозило забвение и забытие — потерять связь с реальностью и превратиться в бледные тени, застывшие на страницах сказок. И наши жизни оказались в руках троих запутавшихся в собственном прошлом людей, перед которыми встал непростой выбор. Эта история о тесной связи прошлого и настоящего и о вопросе, которым рано или поздно задается каждый: «За что мы боремся и на что готовы пойти ради этого?». И от ответов на этот вопрос порой зависят сотни судеб. Поздней осенью, спустя несколько недель после возвращения Эммы из поездки в Нью-Йорк, в Сторибруке произошло нечто ужасное...

***

Эмма резко втянула ртом воздух и откинулась на спинку стула. Очередная папка, полная утомительной, совершенно бесполезной информации. Глаза нестерпимо щипало; после нескольких часов, проведенных за столом, появилась тянущая боль в шейном отделе, медленно подбирающаяся к затылку. Эмма зажмурилась и легонько покачала головой. Ни одной зацепки. «Сторибрук в опасности». Слова Августа не давали покоя. Эмма была готова поклясться, что за похищением Регины стоит нечто большее. И что имя того, кто за этим стоит, — Тамара. Но, черт возьми, кроме собственных подозрений, пары фактов, которые с легкостью можно списать на случайное стечение обстоятельств, у Эммы Свон, шерифа Сторибрука, не было на эту женщину ровным счетом ничего. «Пока нет», — нахмурившись, мысленно напомнила себе Эмма и вновь склонилась над ворохом бумаг. С двух часов дня она торчала в офисе мэра в безрезультатных попытках найти хоть одну подсказку в документах Регины. Еще с утра они с Дэвидом и Мэри Маргарет ворвались в мэрию с целью задержать Миллс за уничтожение бобовой плантации, но ситуация в корне поменялась: теперь на первом месте стояло спасение Регины. Эмма сразу же наведалась в номер Тамары, наплевав на отсутствие ордера на обыск. Кому нужны эти формальности в городе, во главе которого стоит один из персонажей сказок — Злая Королева? Но никаких улик в комнате не обнаружилось. Осмотрев все во второй раз, Эмма была вынуждена признать, что Тамаре снова удалось выйти сухой из воды. В том, что это была Тамара, она уже не сомневалась. Никто в Сторибруке не смог бы силой заставить Регину покинуть кабинет. Никто, кроме Голда. Только какой в этом смысл? Ему совершенно незачем было устраивать это похищение. Но поскольку в сложившейся ситуации отбрасывать возможные варианты развития событий — непозволительная роскошь, Эмме приходилось рассматривать и такую версию. — Черт возьми, Регина, как ты заставляла себя сверять все эти счета и документы! — устало потерев переносицу, поморщилась она и накрыла лежащий перед ней листок ладонью. Невыносимо. Слишком много ненужной информации, от которой мысли в голове лишь сильнее запутывались. И ни один из экземпляров пропускать нельзя. С ума сойти! Конечно, Эмме и до этого приходилось работать с бумагами, но она предпочитала искать информацию в электронном формате. Это привычнее, гораздо удобнее, быстрее. И без раздражающего шуршания листов. Эмма находилась на грани: она едва удерживала себя от желания скомкать злосчастные документы и швырнуть их в стоящую под столом корзину. А еще она не ела с утра. Эмма Свон была раздражена чувством беспомощности, голодна, измотана и зла. Когда завибрировал сотовый, и мистер Голд сообщил о проникновении со взломом в лавку, шериф, сжав зубы, швырнула карандаш на стол и, рывком стащив с вешалки черное пальто, вышла из кабинета, не погасив настольной лампы. — Какой идиот додумался врываться к мистеру Голду? — Лейси недовольно скривила ярко накрашенные губы и, опершись о прилавок, усмехнулась: — Видимо, какой-нибудь бесстрашный и бессмертный. — Или опасный, — хмуро заметила Эмма, склонившись над взломанным замком. Лейси безразлично повела плечами, взяла свой полупустой стакан и, окинув помещение скучающим взглядом, неспешно прошла в другую комнату. — Что-нибудь пропало? — Если бы пропало, то мы бы без труда обнаружили глупца. Мои вещи нельзя взять просто так, — небрежно махнув рукой, покачал головой Голд. Эмма снова осмотрела замок с обеих сторон, раздосадовано захлопнула дверь и, вздохнув, развернулась к хозяину лавки. — Нельзя ли с помощью магии посмотреть, кто заходил сюда этим вечером? — Мы можем узнать, что происходит сейчас, но не о том, что уже произошло. — Да ладно, неужели нет никакого заклинания? — шериф растерянно посмотрела вокруг, пытаясь визуально отметить какие-либо изменения в помещении. Но, учитывая, что Эмма не так часто бывала в лавке, это оказалось проблематично. — Когда магия необходима для чего-то действительно важного, она всегда оказывается бессильной. Удобно устроено. — Чего-то действительно важного? — склонив голову, переспросил Голд и провел рукой по столешнице. — Мисс Свон, вы серьезно думаете, что меня должно волновать жалкое проникновение? Попытайся они взять одну из вещей, их бы ждал весьма неприятный сюрприз. Подавив волну раздражения, Эмма резко повернула голову в сторону Голда и внимательно на него посмотрела, пытаясь понять, действительно ли он так считает. За последние полчаса головная боль только усилилась, и теперь плотные кольца словно охватили затылок, давили на глаза. Сделав глубокий вдох, шериф, приблизившись к прилавку, остановилась перед Голдом и медленно произнесла, не сводя при этом серьезного взгляда с хозяина магазина: — Сперва кто-то убивает Августа, затем похищает Регину, владеющую сильной магией. Теперь эти люди взламывают лавку самого Темного. И после этого вы говорите, что нет причин для беспокойства? — Для моего беспокойства, — взметнув уголок губ вверх, кивнул Голд. Он вышел из-за прилавка и, опершись обеими руками о трость, обвел магазин неторопливым взглядом. — Я подумал, что вы найдете это происшествие... интересным. Если случившееся поможет вам найти королеву, то, пожалуйста, называйте его «действительно важным», — Голд усмехнулся, а потом внимательно посмотрел на Эмму. — Однако на вашем месте я бы хорошенько подумал, стоит ли так усердно ее искать. Она внутренне напряглась и метнула на него чересчур обеспокоенный взгляд. Судя по тому, как насмешливо прищурились его глаза, он это заметил. Эмма мысленно чертыхнулась. Не так-то просто держать под контролем жесты и мимику, когда тело ноет от усталости, а голова — раскалывается. — Прошу прощения? — приподняв брови, холодно поинтересовалась она. — Возможно, эта ситуация вам на руку. Кровь мгновенно прильнула к лицу, и Эмма, подавляя возмущение, сжала руки в кулаки. На долю секунды ей показалась, что какая-то ее часть готова согласиться с Голдом, но она тут же отмахнулась от нехорошей мысли и постаралась придать голосу спокойный и невозмутимый тон: — Если вы полагаете, что на меня подействуют подобные приемы, то ошибаетесь. Я не Регина, и я не боюсь быть не единственной матерью в жизни своего сына. — Ну что вы, мисс Свон, я говорил совершенно о другом. Подумайте, сколько Злая Королева причинила вам и вашей семье. А сколько еще причинит? Однажды я сделал всем щедрый подарок — обрек душу Регины на смерть, — но вы отказались от него. Теперь сама судьба преподносит его вам. Не спешите принимать решения, о которых потом можете пожалеть. Оказавшись на улице, Эмма двинулась к машине стремительным шагом, с трудом не переходя на бег. Ей хотелось сесть за руль и на полной скорости умчаться куда-нибудь подальше. Или оказаться в своей комнате, забраться под одеяло и провалиться в сон, ускорив наступление завтрашнего дня, поскольку сегодняшний явно претендовал выбиться в тройку худших за последний месяц. Сказанное Голдом прочно засело в голове, с раздражением признала она, подойдя к «жуку». В его словах была доля логики, и, как бы Эмме ни хотелось, она не могла этого отрицать. Регина доставила всем вокруг немало хлопот — если, конечно, нескончаемый поток бед и проблем можно назвать подобным словом, — и ее вчерашняя выходка с бобовым полем была подтверждением тому, что достопочтенная мадам мэр не очень-то старается измениться. Эмма глубоко вздохнула и прислонилась спиной к автомобильной дверце. Мэри Маргарет и Дэвид наивно полагали, что в любом случае смогут обуздать королеву, заточив Регину в темницу Румпельштильцхена, но Эмма не разделяла уверенности родителей. Все выглядело так, словно отныне Регина будет до конца своих дней нависать темным облаком над их жизнями. Слишком много связывало эту женщину с семьей Эммы, и, помимо старых счетов, теперь был еще и общий ребенок. Ребенок. Генри. При мысли о сыне Эмма испустила протяжный стон и, откинув голову назад, уткнулась затылком в холодный кузов машины. Вот, кто делал сложившуюся ситуацию более запутанной и едва ли не безвыходной. Если собственные моральные принципы и совесть шерифа покачнулись, то Эмма должна была сделать правильный выбор хотя бы ради Генри. Уличный фонарь, молчаливо нависающий над машиной, пару раз с жалобным треском мигнул, а затем стал тусклее светить. Забравшись внутрь, Эмма в нерешительности положила руки на руль, потом зажмурилась и мотнула головой. Об этом нельзя сейчас думать. Уставшая, обеспокоенная, она вряд ли примет верное решение. А на неправильное Спасительница просто не имела права, и от этой мысли Эмма ощутила бессильное раздражение, тошнотворным комом подкатившее к горлу. Родители сидели за столом, и, вероятно, услышав характерный звук закрывшейся двери, обернулись. Мэри Маргарет порывисто встала, но, вцепившись пальцами в деревянную спинку стула, не решилась двинуться с места. — Есть успехи? — дождавшись, когда Эмма скинет пальто и пройдет в кухню, нарушил молчание Дэвид. — Смотря что назвать успехом, — невесело хмыкнула Эмма, устало опустившись на свободный стул. — Кто-то несколько часов назад вломился в лавку Голда. Ничего не пропало и, по его словам, вообще не сдвинуто с места, поэтому нет ни улик, ни зацепок. — А в мэрии? — Куча счетов, документы на налоги со времен проклятия, множество совершенно бесполезной для нас информации и отвратительно крепкий кофе. — Эмма тряхнула головой, откинув светлую прядь с лица, и, прочитав в неуверенном взгляде Дэвида немой вопрос, нехотя добавила: — В номере Тамары тоже ничего нет. Но это не значит, что я не права. Дэвид молча кивнул, хотя по его лицу Эмма поняла, что он в это не верит. Плевать. Она беззвучно усмехнулась и резко откинулась на спинку стула. Пусть хоть всем Сторибруком встанут на защиту Тамары — плевать. Эмма всегда работала одна, полагаясь на собственное чутье, и оно ни разу ее не подводило. Люди подводили, а чутье — нет. Не нужно ни чужой поддержки, ни веры, ни помощи. Никогда не было нужно, значит, и сейчас не пригодится. — Эмма, — на выдохе начала Мэри Маргарет, но, встретившись с ее взглядом, запнулась. — Мы... Мы найдем Регину. — Найдем, — глухо повторила она, откинув голову назад и прикрыв глаза. — Как Генри? Не дождавшись ответа, она резко обернулась к родителям. К горлу вновь подступил неприятный ком, и Эмма, невольно напрягшись, встала из-за стола. — Он переживает, — шагнув к ней, произнесла Мэри Маргарет, — сильно переживает. — Сперва сидел на диване и не разговаривал ни с кем, а потом отправился наверх, — вмешался Дэвид, тоже встав из-за стола. — Ему нужно время, Эмма. Все происходит так быстро... Разрушилось проклятие, он потерял сперва тебя, теперь — Регину. Это сложно даже для такого умного мальчика, как Генри. Но все образумится, станет на свои места, и он будет в порядке, — Мэри Маргарет окинула ее быстрым взглядом и, нервно сцепив руки перед собой, сделала еще один шаг по направлению к ней. — Скажи, что мы можем сделать, чтобы тебе помочь? — вероятно, заметив, что Эмма набрала в легкие воздуха, собираясь ответить, Мэри Маргарет взволнованно ее перебила: — Я знаю, ты уже взрослая, умная и... и прекрасная женщина, которая может со всем справиться, знаю. Но я прошу тебя, не надо делать этого в одиночку. Сейчас, когда у тебя есть мы, не взваливай весь груз на себя. Мы хотим, хотим разделить его с тобой, понимаешь? Разомкнув губы, Эмма растерянно уставилась на Мэри Маргарет, борясь с желанием шагнуть назад. Та просила практически о невозможном: как позволить помочь тем, кто в тебя не верит? Видимо, у нее не вышло взять под контроль свои эмоции, поскольку Мэри Маргарет болезненно вздрогнула, словно от прикосновения к открытой ране, и осеклась. — Я просто... Конечно, но давай поговорим об этом не сегодня, — сконфужено пробормотала Эмма, попытавшись слабо улыбнуться. — Я едва стою на ногах от усталости. — Не сегодня, — торопливо кивнула Мэри Маргарет и отошла, давая ей дорогу. — Тебе надо хорошенько выспаться. Эмма с чрезмерной старательностью задвинула стул, бросила на родителей беглый взгляд и, снова неловко улыбнувшись, прошла к лестнице. — Верно. Выспаться, — рассеянно повторила Эмма. — Только сперва поговорю с Генри. Хэй, малыш? — поднявшись на первую ступеньку, она вытянула шею, замерев в ожидании. — Генри, можно к тебе подняться? — не получив ответа, Эмма переглянулась с Дэвидом и нахмурилась. — Ладно, пацан, я поднимаюсь. Внизу живота все стянулось в тугой ледяной узел. Генри не было ни в одной из верхних комнат. Ощутив, как тело пробило крупной дрожью, Эмма на мгновение прислонилась к стене и зажмурилась, а затем, попытавшись вернуть самообладание, быстро направилась в гостиную. — Его там нет, — коротко оповестила она родителей, направляясь в ванную комнату. — Генри? Генри, это не смешно. — Подсознательно она знала: сына нет в доме. И, убедившись, что ванная пуста, Эмма отшатнулась от двери, уставившись перед собой: — Он пропал. Этот чертов день определенно не желал подходить к концу. Нервно усмехнувшись, Эмма прижала холодную ладонь ко лбу и попыталась не обращать внимания на воцарившуюся суету. Прекрасные повторно проверяли помещение, параллельно обсуждая всевозможные варианты случившегося и зовя Генри. В висках раздавалась тупая боль, глаза жгло, а желудок уже свело от голода. Все это отвлекало, мешало сосредоточиться. Генри мог уйти сам, а возможно, его похитили те же люди, что и Регину. Или та сама инсценировала свое похищение, чтобы забрать сына. Эмма растерянно огляделась по сторонам, заметив, что дыхание непроизвольно участилось. Нельзя паниковать, нельзя поддаваться эмоциям. Она оперлась обеими руками о стену, чуть наклонив корпус вперед, и глубоко вздохнула. — Рюкзака тоже нет, — раздался сверху голос Дэвида. — Видимо, взял его с собой. — Хорошо. Значит, скорее всего, Генри просто ушел, хорошо, — как можно спокойнее выдала она, пересекая гостиную. — Вдобавок к хорошей новости у нас есть плохая. Эмма вскинула голову вверх: в руке Дэвид держал сотовый Генри. Превосходно. — Ладно, без паники, — Дэвид поспешно спустился с лестницы и остановился рядом с ней. — Он поднялся наверх не более часа назад. Если Генри забрал свой рюкзак, значит, он это спланировал. — Он отправился на поиски Регины, — медленно произнесла Эмма, положив руку на перила, — а раз это спасательная операция, Генри должен был... — Не договорив, она кинулась наверх, в свою спальню. Распахнув шкаф, рывком вывалила содержимое на пол и, добравшись до картонной коробки, в которой хранились запасные рабочие устройства, вынесла ту на свет. — Умница! Каждый агент обязан иметь какое-либо средство связи, — торжествующе воскликнула она, вспоминая тот день, когда сказала эту фразу сыну. — Что там, Эмма? — Он взял рацию. Сейчас мы вычислим его местоположение. Генри был на окраине леса, недалеко от границы города. Эмма, вцепившись в руль, давила на педаль газа, мысленно подгоняя машину. Ее сын был, черт возьми, посреди ночи в лесу! Уму непостижимо. Упорно отгоняя пугающие догадки и стараясь игнорировать дурное предчувствие, она всеми силами пыталась сосредоточить внимание исключительно на дороге. — Через пару миль придется остановиться и пройти немного вглубь, — проинформировал сидящий рядом Дэвид. Эмма скосила взгляд влево, на всякий случай проверив показания прибора, и молча кивнула. Помимо страха, периодически подступавшего к горлу и стягивавшего все внутри, она чувствовала нарастающее раздражение, подпитываемое усталостью. — Не знаю, что делают с непослушными детьми, сбегающими из дому, в Зачарованном лесу, но в моем мире их наказывают, — процедила она сквозь стиснутые зубы. Быть может, Дэвид и хотел сказать что-то в ответ, но не успел, так как она резко затормозила, остановившись в нескольких метрах от стоящей у обочины машины. — Какого... Заглушив мотор, Эмма проворно выбралась из «жука» и, поместив правую руку на кобуру, приблизилась к пустому водительскому сидению темно-коричневого седана. — Не похоже, чтобы этот автомобиль принадлежал кому-то из жителей Сторибрука. Номер неместный, — присев на корточки перед капотом, хмыкнул Дэвид. — Южная Калифорния? — Это машина Грега Менделла. Смотри, даже вмятина после аварии, — Эмма, нахмурившись, провела рукой по кузову и еще раз заглянула в салон. — Что он здесь забыл в такой час? — Выясним это сразу же после того, как отыщем Генри. Прибор ловил сигнал даже в лесу. Когда фигурка ребенка стала виднеться сквозь негустые кусты, Эмма почувствовала облегчение, горячей волной прошедшее по телу, и ускорила шаг. — Генри! Слава богу. — Оказавшись в паре шагов от сына, она провела рукой по волосам и глубоко вздохнула. — А теперь скажи мне, какого черта... — Тихо, — шепотом перебил ее Генри, напряженно всматриваясь вглубь леса, а затем, вздрогнув, словно увидев что-то, вскочил с колен и воскликнул: — Заметили! Эмма вскинула брови, обменявшись с Дэвидом недоуменными взглядами, и хотела спросить, кто кого заметил, но Генри сорвался с места и, перепрыгнув через корни дерева, побежал в сторону, куда ранее смотрел. — Г..генри! — испуганно распахнув глаза, Эмма попыталась снова позвать его, однако слова будто встали поперек горла. Мысленно чертыхнувшись, бросилась за ним. Вскоре, помимо бегущего Генри, она заметила мужской силуэт, мелькающий впереди, среди деревьев. Сообразив, что произошло, Эмма крикнула: — Генри! Генри, остановись немедленно! Никакой реакции не последовало. Крепко выругавшись, она перемахнула через поваленное дерево и собралась еще раз окликнуть сына, но не успела — раздался выстрел. Эмма замерла, не в силах пошевелиться. Внутри нее будто что-то оборвалось, в ушах появился противный низкий гул. Не до конца осознавая происходящее и отчаянно стараясь справиться с ошеломлением, она заставила себя сдвинуться с места. Ощущая тошнотворный страх, приблизилась к застывшему на месте сыну и дрожащей рукой сжала его плечо. Ужас липкой паутиной сковал изнутри, мешая сделать полноценный вдох. — Малыш? — едва слышно выдавила из себя Эмма, чувствуя, как паника ледяной рукой сдавливает горло. Генри поднял широко раскрытые глаза и порывисто обнял Эмму. Вздрогнув всем телом, она зажмурилась и прижала его к себе. — Вы в порядке? — донесся сбивчивый, обеспокоенный голос Дэвида, но Эмма не смогла найти в себе сил ни обернуться, ни открыть глаза. — Все хорошо? — Мы целы, — уткнувшись носом в макушку Генри, наконец прошептала Эмма. Все еще обнимая сына, она опустилась на колени и глухо повторила: — Целы. Ободряюще коснувшись ее предплечья, Дэвид произнес: — Я попробую нагнать того, кто стрелял. Никуда не уходите. Ее трясло. Сердце заходилось в бешеных ударах, в ушах по-прежнему гудело. Эмма медленно отстранилась от Генри и, заключив его лицо в ладони, подняла на сына взгляд. — Больше никогда не смей так делать, — севшим голосом сказала она. Сглотнув, Эмма скользнула руками вниз и обхватила его за плечи. — Никогда, слышишь? Он растерянно моргнул, посмотрев на Эмму так, словно впервые ее видел. Она прикрыла глаза и облизала пересохшие губы. Самообладание отказывалось возвращаться. — Генри... Милый, ты понимаешь, что натворил? Ты не можешь без предупреждения уходить из дому. Особенно когда по городу разгуливают преступники. Ты слышишь меня, Генри? — повысив голос, она легонько встряхнула его за плечи. — Я должен найти маму, — тихо произнес он, а затем, словно очнувшись, тряхнул головой и добавил более уверенно: — Я же выследил, я выследил злодеев! Все почти получилось. — Генри сделал глубокий вдох и взволнованно затараторил, не дав ей сказать и слово: — Когда я бродил по лесу, то увидел машину, поехавшую в сторону границы. Я поспешил туда, нашел брошенный седан и отправился в лес... — Генри! — не дождавшись окончания рассказа, воскликнула Эмма. — Это все не имеет значения. Ты сбежал посреди ночи и никому ничего не сказал. Ты хоть понимаешь, что могло произойти? Так нельзя. Нельзя, слышишь? Генри раскрыл рот, из которого вырвалось возмущенное сопение, издал нечленораздельный звук, как если бы собирался что-либо сказать, однако в последний момент передумал, а затем отшатнулся, сбросив с плеч ее руки. — Боже мой, Генри, это все очень серьезно! — Эмма вновь протянула к нему руку, но он, насупившись, сделал еще один шаг назад. — Впредь тебе запрещено предпринимать что-либо без нашего ведома, — уняв дрожь в голосе, серьезно сказала она, поднявшись с колен. Несколько секунд Генри сверлил Эмму взглядом, покусывая верхнюю губу. Его дыхание участилось, а ручки сжались в кулаки. — Вы не хотите, чтобы Регина нашлась! — срывающимся голосом выкрикнул он. Резко подавшись вперед, Эмма успела перехватить рванувшего было в лес сына и, взяв Генри за руки, развернула к себе. — Что ты такое говоришь? Конечно, хотим! — Неправда! — он замотал головой, попытался вырваться. От напряжения Эмма чересчур сильно стиснула его запястья и спохватилась, только когда он сдавленно замычал. — Тише, малыш, успокойся, — как можно мягче произнесла она, наклонившись к нему. — Я понятия не имею, с чего ты так решил, но уверяю тебя, мы делаем все, чтобы найти Регину. — Вы не хотите, чтобы она нашлась, — повторил Генри, опустив голову. — Я слышал, как несколько дней назад Мэри Маргарет с Дэвидом пытались решить, что делать с моей мамой. Они говорили, что она не изменится, что все это никогда не прекратится. И после случая на бобовом поле... — Генри замолчал, громко сопя, затем поднял на Эмму блестящие от слез глаза. — Вы не будете ее искать! Вам так проще! Она беспомощно уставилась на сына, ощущая, как к горлу подбирается тугой ком. Опустившись перед Генри на корточки, крепче сжала его руки, боясь, что если ослабит хватку, то он вновь исчезнет в сумраке леса. — Нет, Генри, нет... Это не проще, совсем не проще, — горячо прошептала Эмма. — Возможно, у Регины не самые лучшие отношения с нашей семьей, но это не значит, что мы готовы бросить ее в беде. Мы будем ее искать, мы не перестанем искать! Голос предательски дрогнул, и она умолкла, не в силах больше сдерживать себя. Внезапно Эмма осознала, что больше всего на свете в этот момент она хочет, чтобы Генри ей поверил. Поверил в нее. Но он продолжал смотреть на нее напряженно, хмуро, поджимая губы. Чувствуя, как внутри появляется нечто до невыносимости тяжелое и холодное, Эмма осторожно коснулась кончиками пальцев щеки сына. — Генри... Я клянусь тебе, мы сделаем все, чтобы найти Регину. Ты... Ты веришь мне? Казалось, в это мгновение весь мир Эммы Свон сузился до сына. Что-то незримой рукой раздирало ее изнутри, заставило все ее существо сжаться и содрогаться от непонятной боли. Почва словно ускользала из-под ног, и Эмма всеми силами пыталась схватиться за единственное доступное спасение — Генри. — Пообещай, — накрыв руку матери своей, попросил он. — Я обещаю тебе, что найду ее, — кивнула Эмма, с трудом совладав с собой, а затем обняла бросившегося к ней на шею сына. Зарывшись влажным лицом в волосы Генри, она тихо повторила: — Обещаю. В доме было душно и пахло топленым молоком. — О, вы вернулись! — Мэри Маргарет метнулась к двери и, мимоходом коснувшись плеча Эммы, нагнулась к Генри, чтобы крепко его обнять. — Ты нас напугал. Разве можно так делать? — Я понял, понял, — Генри не дал Мэри Маргарет продолжить назидательную речь. — Дэвид с Эммой всю дорогу меня отчитывали. Больше никаких побегов, ночных вылазок в лес и прочей опасной самодеятельности. — Абсолютно верно, дружок, — Дэвид потрепал того по волосам и, приобняв за плечи, подтолкнул вперед. — А теперь в душ и спать. А я прослежу, чтобы в этот раз ты все-таки добрался до своей кровати. Эмма со слабой улыбкой проводила взглядом своих мужчин и обессилено рухнула на стул, уронив голову на сложенные поверх стола руки. «Отвратительно сложный день», — прикрыв глаза, мысленно подвела она итог. Головная боль отошла на задний план: Эмма больше не чувствовала ничего, кроме неимоверной усталости и острого желания отключиться от реальности хотя бы на пару-тройку часов. Уже не хотелось ни доказывать виновность Тамары, ни спасать злополучный Сторибрук. Когда она была поручителем по займу и ловила преступников, не связанных с волшебством, все казалось гораздо проще. И этот парадокс вновь и вновь переворачивал мир Эммы Свон с ног на голову. Злодеи из реального мира прятались от нее по всей стране, и ей удавалось с ними совладать. Однако теперь, когда поле игры сузилось до одного города, Эмма не чувствовала былой уверенности и непоколебимой твердости. Каждый шаг она вынуждена просчитывать не просто заранее, а тщательнее, поскольку последствия ее действий непременно отразятся на близких людях. С трудом подняв голову, Эмма прижалась к спинке стула и потерла затекшую шею. Постоянная тревога поглощала слишком много сил, которые шериф с охотой предпочла бы направить совершенно в другое русло. — Я приготовила Генри постель, чтобы он сразу мог отправиться спать, и отнесла наверх теплое молоко. Надеюсь, оно не успело остыть, — присев на соседний стул, тихо произнесла Мэри Маргарет, а затем внимательно посмотрела на нее. — Эмма, произошло что-то еще? Эмма, упершись локтями в столешницу, положила подбородок на сцепленные в замок руки. Возможно, если она озвучит то, что ее гложет, ей станет хоть немного легче. — В лесу мы были не одни. Генри угораздило набрести на предполагаемых похитителей, и один из них — Грег Менделл. Мы нашли его машину, и ее уже доставили в участок,— она сложила пальцы домиком у лица и, поморщившись, резко выдохнула: — Был выстрел. Не знаю, в кого именно целились, но они могли задеть Генри. — Боже мой, — пораженно уставившись на нее, прошептала Мэри Маргарет. — Как они... Он же всего лишь ребенок! — та покачала головой, будто никак не могла поверить в сказанное, и спрятала лицо в ладонях. — Страшно представить, что было бы... Нет. И ты, ты все это видела. О, Эмма... Мэри Маргарет подалась вперед и легонько сжала ее плечо. — Их было двое, два мужских силуэта, — Эмма поспешила отбросить леденящие кровь воспоминания. — Но мы не смогли ни одного поймать. — Мужских? Два? — удивленно переспросила Мэри Маргарета, склонив голову набок. — Но с кем Грег Менделл может работать? Он ведь приехал совсем один. Да и зачем ему это? Ничего не понимаю. — Я пока тоже. Эмма шумно выдохнула, стянула с себя пальто и швырнула то на другой стул. Даже если к похищению Регины были причастны Грег и его сообщник, это все равно не снимало подозрений с Тамары. Август определенно имел в виду женщину, да и произошло то покушение в день приезда Тамары. Мысли путались, отказываясь выстраиваться хотя бы в подобие логической цепочки, и Эмма Свон, безрезультатно пытавшаяся проанализировать ситуацию, ощущала, что с каждым мгновением раздражение от собственной беспомощности усиливается. Испустив нечленораздельный звук, шериф зажмурилась и обхватила руками голову. — Ничего, мы разберемся с этим, но только не сегодня. Тебе нужно выспаться, Эмма, поэтому иди наверх и постарайся перестать думать о случившемся. — Перестать думать, — она усмехнулась, устало потерев переносицу, — и потерять несколько часов? Дороговатое удовольствие. Мэри Маргарет, я обещала Генри найти Регину. Он согласился прекратить самостоятельные поиски лишь потому, что доверился мне. И если... Если я не успею... Черт возьми, я не прощу себе этого. Придвинув к ней стул, Мэри Маргарет бережно взяла ее руку в свои. — Регина — удивительно сильная женщина. Я не знаю, что нужно сделать, чтобы заставить ее сердце перестать биться. Генри повезло, у него две самые необыкновенные мамы, и вы обе справитесь, я верю в это, — Мэри Маргарет с нежностью погладила тыльную сторону ладони Эммы и улыбнулась. — Тебе нужно хорошенько отдохнуть, и поверь, сейчас это лучшее, что ты можешь предпринять. Эмма неуверенно посмотрела на Мэри Маргарет, но промолчала. В конце концов, это отчасти являлось правдой: в подобном состоянии вряд ли она была готова на какие-либо эффективные действия. И как бы ни хотелось этого признавать, она действительно нуждалась в нескольких часах сна, иначе новый день мог выйти ничем не лучше предыдущего. — Хорошо, но только при условии, что ты тоже отправишься спать. — Договорились, — с серьезным видом кивнула Мэри Маргарет и поднялась из-за стола. — Ты ужинала? — Эмма отрицательно замычала, пытаясь отыскать в карманах пальто телефон. — А обедала? — Смотря про какой день ты говоришь, — пробормотала она и победно хмыкнула, наконец нащупав сотовый. — Эмма... — неуверенно начала Мэри Маргарет, а затем запнулась, тем самым заставив ее поднять взгляд. — Ты позволишь приготовить тебе ужин? Было что-то болезненно трогательное и щемящее сердце в том, как Мэри Маргарет замерла на полпути к кухне и выжидающе смотрела на нее, словно ища одобрения. Эмма, смутившись, поерзала на стуле и неловко усмехнулась: — Во втором часу ночи? — Поздний ужин, — закусив губу, коротко выдала Мэри Маргарет. — Я люблю поздние ужины, — спустя несколько секунд, мягко произнесла она и тихо добавила: — Спасибо. Мэри Маргарет счастливо улыбнулась и, поспешно переместившись на кухню, принялась исследовать содержимое холодильника. Маленькая, хрупкая, с тревожно-взволнованным лицом, она так отличалась от решительной и воинственной Белоснежки, которую Эмма видела в Зачарованном Лесу. Подавив улыбку, Эмма пересекла помещение и повесила пальто на вешалку у двери. — Пойду посмотрю, как там Генри. Она уже двинулась по направлению к лестнице, но, услышав вибрацию телефона, замерла, так и не коснувшись перил. Вернувшись к столу, Эмма взяла сотовый и открыла входящее сообщение от Руби: «Встретила твоего однорукого знакомого. Кроличья нора. Я его задержу, поблагодаришь потом». Эмма, ошарашено уставившись в экран телефона, приоткрыла рот. — Какого... Неожиданная догадка резкой вспышкой пронзила сознание. Она неприязненно поморщилась, пытаясь сопоставить новую информацию с уже известными фактами. Ситуация начала проясняться. Крюк. Опершись руками о столешницу, она наклонила голову вниз. Чертов Крюк. За несколько секунд, с учетом новых кусочков головоломки, сложилась совершенно другая картина. Второй мужской силуэт, человек, недавно появившийся в Сторибруке, который знал Регину, а значит, мог иметь мотив для похищения. Эмма стиснула зубы и, схватив телефон, быстрым шагом направилась к выходу. Неужели всем сегодняшним бедам было имя — Капитан Крюк? От подобной мысли по телу прошлась волна гнева. Из-за этого проблемного пирата она проторчала полдня в мэрии в обнимку с документами. Из-за него она, как сумасшедшая, таскалась по городу. И Генри... Эмма замерла, невольно представив, что могло произойти, окажись ее сын чуть проворнее. К горлу моментально подкатила тошнота, и Эмма, силясь подавить ледяной волной поднимающийся изнутри ужас, шагнула к двери. — Чертов сукин сын! — сквозь зубы прорычала она, со злостью сдернув пальто с вешалки. — Что? Эмма, куда ты? Недоуменный голос Мэри Маргарет застал ее на площадке, поэтому Эмма, бросив «Скоро вернусь», ринулась вниз по лестнице. Она понятия не имела, что у Крюка за старые счеты со Злой Королевой, однако, если он полагал, что может появиться из ниоткуда и безнаказанно творить бесчинства в Сторибруке, Эмма Свон готова доказать ему обратное. Добела в костяшках сжимая руль, она пыталась обуздать закипающий гнев. Эмма с сожалением вспоминала, с какими завидными спокойствием и самообладанием она отправлялась на поимку преступников год назад. Теперь же злость, вперемешку со страхом за сына и накопившимся раздражением, вызывала крупную дрожь в теле, и Эмма не была уверена, что сможет сдержаться и не заехать этому подонку в лицо.