You Give Me Breakfast?

      Щебетание птиц должно быть веселым звуком с утра пораньше, но Эмма не была жаворонком, и по её мнению сейчас была несусветная рань. Такое щебетание в… Эмма приоткрыла один глаз, выглядывая из-под груды подушек и одеяла, чтобы посмотреть на светящиеся ярко-красные цифры ее будильника. 6 утра? Вы серьезно, птички?       Да уж, ранний щебет просто пробуждает желание найти свой пистолет стандартного образца и устроить утреннюю стрельбу по мишеням. Но для этого нужно выползти из постели, и — ахаха — нет. Эмма собиралась закрыть глаза и попытаться проигнорировать птиц, сосредоточившись на очень, очень теплом (даже слишком теплом, где ее вентилятор?) и удобном положении в своей постельке. Возможно, она постарается вспомнить тот прекрасный сон, в котором кто-то обнимал её, шепча странную комбинацию забавных и жарких слов ей на ушко…       И как раз тогда, когда её глаза вновь закрылись, а губы растянулись в блаженной улыбке, что-то привлекло внимание её затуманенного сном разума. Эмма приоткрыла другое веко и расфокусировано прищурилась на то, что лежало на подушке в нескольких дюймах от её лица, не очень уверенная, как она могла не заметить это раньше.       Ей понадобилась долгая минута, чтобы осознать, что поперёк подушки лежала красная роза на длинном стебле. Идеальные лепестки выглядели подобно шелку, темно-зеленый стебель и алый бутон поразительно контрастировали с её белой наволочкой.       Сначала Эмма улыбнулась.       Вау.       Потом нахмурилась.       Стоп, откуда она, черт возьми, взялась?       Затем все это вернулось, как молотком меж глаз, и всё её тело оцепенело. Сев ровно, Эмма сразу же увидела его плащ, висящий на спинке стула. А рядом с ней — на другой половине кровати — определенно сегодня кто-то спал.       Это был не сон. Это произошло на самом деле.       У неё немного помутилось в голове. Как она могла забыть поцелуи по всему пути от гостиной до её комнаты?       Она помогала ему снять плащ, который, благодаря его впечатляющему броску, так идеально приземлился на спинку стула, на что она даже остановилась, чтобы сказать:       — Черт…       — Спасибо те… а, ты имела в виду плащ, — нахмурился он.       — Звучишь расстроено, — заметила Эмма с усмешкой.       — Я раздеваюсь, и твое внимание не должно было быть сконцентрировано на моем плаще.       — Но этот плащ такой красивый, — дразнила она. — Лучший, что я когда-либо видела.       Он усмехнулся, снимая свой крюк и бросая его так, что он приземлился на комод. Затем обернул руку вокруг её талии и притянул к себе.       — Лапочка, ты ещё ничего толком не видела, — прошептал он ей на ухо, игриво толкнув их на ее кровать, и она рассмеялась, подпрыгивая на матрасе…       Эмма задержала взгляд на пустом месте рядом с собой. Она была искренне разочарована, не найдя его там. Она взяла розу и уставилась на неё. Это было так прекрасно, и в тоже время в это было трудно поверить. Настоящая роза. Жест был таким «крюковским», и она просто покачала головой.       Эмма должна была расценить этот жест как что-то милое, но она ничего не могла поделать, и немного рассердилась — после всего, что они могли… сделать и что делали прошлой ночью, а он просто берет и уходит от неё с утра.       Не просто с утра, а, очевидно, в довольно ранний час, особенно для воскресенья. Придурок. Он так сильно стремился уйти от нее после того, как он получил желаемое?       И где, черт возьми, её вентилятор? Каким ослом нужно быть, чтобы украсть вентилятор?! Боже, это так нелепо, этот чертов пират украл…       Какой-то грохот прервал Эмму на середине мысли и почти заставил её подпрыгнуть от неожиданности.       Что за черт…       По ощущениям, звук доносился из её кух…       Бабах!       — Чтоб тебя!       …ни. Звуки того, что, как она полагала, были её столовыми приборами и тарелками, разбавленные приглушенными руганиями Киллиана, на самом деле заставили её сердце трепетать. Он не ушел? Он все ещё здесь? Ей было… действительно приятно. То, что она думала не должно было её удивлять — всё-таки удивляло. Но это ощущение быстро прошло, сменяясь подозрением и небольшой тревогой, бренчащей в голове, когда следующий вопрос проник в её разум.       Что Крюк делает на ее кухне?       Дзынь!       «А, хорошо, эта определенность обнадеживает», — подумала Эмма, утыкаясь лицом в ладони, и ухмыльнулась, услышав ворчание Крюка и чуть более вульгарное ругательство.       — Сейчас слишком рано для этого дерьма, — вздохнула она, отбрасывая одеяло и быстро натянув шорты и майку на бретельках, отправилась выяснять, какие пакости Крюк успел натворить в её доме. Снова.