Рэнх'Ар (переработанный)

Магистрат всегда нравился Рэнху. Он и сам не мог до конца объяснить, откуда шла подобная приязнь — это было что-то на уровне эмоций, затаённых инстинктов, почти никогда не выходящих на свободу. Словно его душа тянулась сюда, к обители магии, чувствуя ту самую связь, о которой Рэнху не сообщал только ленивый. Невообразимую, невозможную, и, как любил выражаться Орейл, зубосжигательную связь. В одном человеке сошлась едва ли не вся магия мира. Все силы, все течения и потоки, всё то, чем так ловко жонглируют Ротард и остальные маги. Нити эфирных течений. Они сплетались вокруг Рэнха, опоясывали его душу искрящимся серебром, поднимая до небес в глазах тех, кто способен был оценить всю уникальность и невозможность подобного явления. Жаль только, что сам Рэнх к их числу не относился. Всё это очень сильно напоминало ему дурно поставленную шутку, ведь он, имея такой подарок судьбы — связь, о которой никто из живущих или живших когда-то магов, даже представить себе не мог, оказался самым обыкновенным человеком. Не способным — ни к прямому колдовству, ни даже к опосредованным искусствам — вроде гадания на рунах и картах. Даже столь любимая Ротардом алхимия оказалась Рэнху не по плечу. Так и вышло, что самим фактом своего существования Рэнх нарушил сразу два нерушимых закона мироздания*, но при этом умудрился остаться почти обычным человеком, мало чем отличающимся от любого другого жителя Элтарана. Обижали ли его подобные превратности судьбы? Злился ли Рэнх на вселенскую несправедливость и эту безумную издёвку мироздания? Потрясал ли кулаком, в сторону ночного неба, выкрикивая проклятья и обещая отомстить? Хоть последнее и выглядело весьма заманчиво, но всё-таки нет — Рэнх подобными вещами не увлекался. Он прекрасно знал, что такое дерьмовая жизнь, что такое настоящая «несправедливость». Мать никогда не скрывала своей ненависти к нему. Побои, ругань, новые побои — такими были почти все воспоминания, которые ещё сохранились у него об этой женщине. И взгляд. Ненавидящий, полный отвращения и страха взгляд. Когда Рэнх корчился от голода, она даже не сподабливалась бросить ему корку черствого хлеба. Когда он слёг с лихорадкой, мать не звала лекарей на помощь, а наоборот — молилась о его смерти. Молилась так истово, как никогда прежде. Но Боги молчали, а Рэнх находил в себе силы, чтобы ещё побороться за жизнь. Он и сам не понимал, как смог продержаться все эти годы. Один, без чьей либо помощи и поддержки. Ротард рассказывал ему, что сам Рэнх раньше постоянно поминал какого-то Агадара — вымышленного друга, который якобы всегда был рядом с ним, и защищал от бед. Странно, но сейчас Рэнх ничего подобного вспомнить не мог. Даже имя это — Агадар, казалось чуждым и неестественным. Нет. В его жизни не было никаких друзей. Только одна безумная женщина, которую он почему-то до сих пор продолжал звать матерью. Но и она была не вечной. Смерть пришла за ней ранним летом. Рэнх так и не понял, была ли это болезнь, или же годы постоянно злобы настолько истончили её душу, что у неё просто не осталось никаких сил, чтобы жить дальше. Наверное, и то и другое сошлось вместе. Несколько дней и ночей тихих стонов, перемежающихся с полубезумным бормотанием. Мать проклинала всех, кого только могла вспомнить — Богов, соседей, собственного отца, Рэнха… Его имя она вспоминала чаще других. Она плакала. Почти всегда она плакала, глядя на него. От боли. От страха. От осознания, что только он один будет стоять рядом с ней в последний миг. Но когда с её губ сорвался последний, тяжёлый вздох, Рэнх не почувствовал ни капли грусти или горечи. Он не почувствовал ничего, кроме сдавленного облегчения. Она умерла. Он был свободен от неё. Рэнх ушёл из дома в тот же день. Собрал те немногие вещи, что мог считать своими и просто ушёл, даже не озаботившись позвать кого-то из стражников или соседей. Говоря по правде, он даже не думал о них тогда. Он словно жил в другом мире, чётко и ясно отделённом от всех прочих людей. Дальше была жизнь на улице. Ещё одна глава того, что даже страшной сказкой назвать не выходило. Слишком уж реально всё. Без денег, без друзей, с одним только желанием — уйти как можно дальше от родного дома, Рэнх скитался по рынкам и площадям, находя себе укрытие в сточных канавах и брошенных халупах. Было тяжело, но он справлялся. Находил еду. Не такую хорошую, чтобы её можно было есть хоть с каким-нибудь удовольствием, но хоть немного заглушавшую голод, ставший, казалось, вечным спутником. Находил одежду — старые, порванные тряпки, которые выкидывали другие, счастливые люди. Счастливые люди… так он назвал горожан. Они никогда не замечали его. Равнодушный, блуждающий взгляд, человека швыряющего в протянутую ладонь пару монет — тогда Рэнху казалось, что именно так и должен счастливый человек смотреть на мир. Не с затаённым испугом, который отражался в его собственных глазах, не с обречённостью, какую он видел в лицах таких же бродяг, как и он сам. С равнодушием. Ведь оно и было лучшим, что довелось пережить, за всю его короткую жизнь. Но однажды, один из горожан, из «счастливых людей», заметил его, потрёпанного, запуганного мальчишку, не знающего о жизни за пределами своего, выдуманного мирка, ровным счётом ничего. Старый маг, в глазах которого Рэнх, впервые за те несколько лет, не увидел ни равнодушия, ни страха, ни даже презрения. Дружелюбие. Ротард смотрел на него с дружелюбием. Больших чудес Рэнху не требовалось. Пусть остальные подростки грезят о магии, пусть они хвалятся друг другу заклинаниями и фокусами, которыми их обучают здесь, в Магистрате, но сам Рэнх никогда не посмеет желать большего, чем дал ему старый маг. Настоящую жизнь. Без страха. И назвать подобный подарок судьбы «несправедливостью» у него язык бы не повернулся. Но, несмотря на это, какая-то частичка души всё ещё тянулась сюда — в Магистрат. Словно что-то в Рэнхе всё-таки отказывалось принять естественный порядок вещей. Может из-за тех нарушений, которые он, одним своим присутствием, вызывал в потоках магии, может, из-за тех проклятых снов, он, сам того не осознавая, ещё продолжал верить в то, что в нём проснётся Дар. Может, он когда-нибудь войдёт в эти залы не как гость, но как полноправный ученик. Может. А может, и нет. В любом случае, как бы хорошо Рэнх не чувствовал себя в Магистрате, бродить тут посреди ночи — не самая удачная затея. Он, конечно, имело право посещать обитель магии в «любое удобное время», но, как быстро выяснилось, это самое «удобное время» имеет весьма чётко очерченные границы. И тихая, безлунная ночь, в них явно не вписывалась. Ирцилла с Орейлом, конечно, смотрели на подобные его загулы сквозь пальцы, но ведь помимо них в Магистрате имелось достаточно влиятельных магов, которые всегда радели за порядок и дисциплину. И если кто-то из них заметит спокойно разгуливающего по местным просторам Рэнха — это может вылиться в очередной скандал. А создавать Ротарду новых проблем своим безалаберным поведением Рэнх уж точно не собирался. Как и отказываться от оного безалаберного поведения. Нужно покинуть Магистрат незаметно — так, будто его здесь и не было, и раствориться в ночи, постаравшись оставить как можно меньше следов своего пребывания. И самым сложным во всём это предприятии, как это ни странно, оказался спуск по широкой, винтовой лестнице, пронизывавшей всю Башню Воды от основания, до верхних, давно не используемых этажей. Глядя на эту лестницу Рэнх, начинал проникаться известной ненавистью и отвращением Ротарда ко всему, что хоть в какой-то мере наделено ступеньками. Пусть на первый взгляд лестница выглядела вполне себе нормально и даже красиво — идеально вычищенные ступени из голубого мрамора, массивные, резные перила которым неизвестный плотник предал форму морских волн…, но увы, здесь, в Магистрате, даже самые прекрасные вещи могут быть чертовски коварны, а временами даже убийственны. Что же касалось этой лестницы — однажды, лет триста назад, если верить студенческим байкам, кто-то из обитателей Башни Воды решил немного разнообразить такое нудное занятие, как спуск к первым этажам. Разнообразить в свойственной магу воды манере, само собой — с помощью льда, появляющегося на ступенях в самый неожиданный момент. Или ещё чего похуже. Заклинание легло идеально. Студенты были в восторге, преподаватели, конечно, качали головами, но не стали возвращать всё к изначальному виду — всё-таки для магов Башни Воды, такие шуточки никакой проблемы представлять не могли. Но если за зачарованных ступеньках, по странному стечению обстоятельств, оказывался кто-то из магов других стихий или, того хуже, лишённый Дара… «То его ждут большие проблемы» — мысленно вздохнул Рэнх, обеими руками вцепившись в перилла. Медленно, очень медленно он ступал на каждую ступеньку, внутренне готовясь к тому, что именно эта — та, на которую он встанет в данный момент, обратиться глыбой льда. Или растечётся потоком воды. Или сотворит ещё что-то, не менее «забавное». Но пока всё шло более-менее нормально. Ступеньки, оставались такими — какими им и должно было быть. Твёрдыми, ровными глыбами мрамора. Ничего лишнего. Никакой магии. Наверное, можно было бы даже расслабиться. Наверное. Шаг. Ещё один шаг. Ещё. Сердце колотиться всё сильнее, а лестница всё сокращается. Где-то в душе Рэнха мелькнула надежда на то, что хотя бы в этот раз он сможет спуститься без приключений и синяков. Ещё шаг. Где-то на грани сознания мелькнул едва различимый шёпот. Хотя нет. Даже не шёпот — отголоски звуков. На секунду Рэнх замер, прислушиваясь к собственным ощущениям, но в Башне царила точно такая же тишина, как и мгновенье назад. «Ничего. Показалось» — даже мысленно эти слова звучали чертовски неубедительно, но выбора особого у Рэнха не наблюдалось. Единственное, о чём он мог сейчас думать — так это о том, как поскорее покинуть Магистрат и вернуться домой незамеченным. Как можно скорее спуститься с проклятой лестницы. Стоило ему сделать ещё один шаг, как шёпот повторился, но на этот раз он звучал чуть громче и отчётливее. И только сейчас Рэнх начал понимать — в чём же тут дело. Дала о себе знать одна из немногих вещей, что всё-таки связывали его с миром магии. Жалкая кроха того, чем мог бы обладать человек, наделённый настоящий Даром. Она проявлялась настолько редко, и так слабо, что в последние годы Рэнх даже думать о ней забыл, но сейчас, этот шёпот, эти едва различимые слова… Он мог слышать то, что для остальных оставалось неслышимым. Предметы. Растения. Животных. Иногда Рэнх слышал отголоски их… стремлений, если здесь можно применить подобное слово. Конечно, это всё слишком уж походило на вполне себе обыденное безумие, но Рэнх всё-таки считал, что это одно из проявлений его связи с магическими потоками. Надеялся, во всяком случае. Ротарду, или кому бы то ни было другому, старался об этом не говорить, дабы не разрушать тот намёк на нормальную жизнь, что установился у него в последние годы. Но сейчас-то таиться особо не от кого, а любопытство уже проснулось и требовало действий. Всё так же медленно и осторожно, Рэнх отпустил перилла, и, опустившись на корточки, коснулся ладонью холодной ступени. Тут же в мозгу пронеслась целая гамма чувств и эмоций, овевавших один единственный образ — Рэнх увидел себя. Падающим. С лестницы. И от этого видения шёл настоящий ореол радости, веселья и нетерпения. Словно кто-то ждал этого. Ждал так сильно, что уже никакого терпения не хватало. Скорее бы он наступил на зачарованную ступеньку, скорее бы покатился вниз по лестнице, разбив себе всё, что только можно было разбить! Скорее! Целый поток ярких, живых эмоций едва не захлестнул сознание. Рэнх видел всё новые и новые образы своего падения — в некоторых он ломал себе шею, в каких-то отбивал задницу, а где-то и вовсе застрял между перилл, оказавшись в довольно нелепом и постыдном положении… Но стоило ему только убрать ладонь, как видения тут же угасли, а в голове воцарилась неестественная и от того чертовски неприятная тишина. Словно он услышал только половину слова, увидел половину солнечного луча, почувствовал только половину чего-то, что человеческое сознание вряд ли сможет переварить хоть когда-то. Хотя одно Рэнх уловить всё-таки успел — лестница хочет его убить. Или покалечить. Ну, или выставить полным идиотом, на худой конец. Неприятное открытие. Хотя об этом и так можно было догадаться, учитывая весь предыдущий их опыт «знакомства». Но делать что-то надо — не стоять же здесь до скончания времён, обдумывая план противостояния чёртовой лестнице. Надо взять себя в руки, ухватиться за перилла, сделать шаг. Ещё один шаг. Ещё… Лестница всё-таки оказалась хитрее, чем можно было от неё ожидать. Нет, Рэнх не поскользнулся — ступени оставались точно такими же кусками ровного камня, как и следовало ожидать. Ноги не сковало льдом, лишая всякой подвижности и равновесия. Даже перилла остались неизменны — то же крепкое дерево, без всяких намёков на лёд. Не случилось ровным счётом ничего из того, что он мог ожидать от этого заколдованного куска ехидства. Но стоило Рэнху только ступить на следующую ступень, как он услышал тихий скрип, который не предвещал ровным счётом ничего хорошего. А обернувшись, он понял, что сегодняшний день, явно войдёт в анналы его личной истории с пометкой — «один из самых поганых». С верхних этажей начал своё неторопливое движение огромный, просто необъятных размеров, шар из чистого, белого снега. И с каждой новой ступенькой, шар не только увеличивался в размерах, но ещё и набирал скорость, грозя всего через несколько секунд достигнуть того места, где и застыл Рэнх. — Ненавижу магию, — обречённо вздохнул он, глядя на надвигающегося снежного монстра. Рэнх крепко зажмурился и уже морально приготовился к столкновению — точнее к тому, во что его превратит эта глыба снега и льда, принявшись отсчитывать секунды до собственной, весьма бесславной кончины. Одна, две, три, четыре… Когда же Рэнх открыл глаза, то увидел перед собой вовсе не несущуюся на всех парах снежную смерть, а… стремительно растекающееся облако горячего, обжигающего пара. - Что… - только и успел пробормотать он, прежде чем осознал, что за тем самым облаком пара стоял человек. Высокий, смуглый мужчина с чёрными как смоль волосами, стянутыми в длинный тугой хвост на затылке. Истрёпанные, дорожные одежды исходят паром и дымом. В некоторых местах его куртка и вовсе слабо тлеет – но незнакомцу, похоже, совершенно плевать на это. Внимательный взгляд карих глаз сосредоточен прямо на Рэнхе. На губах мелькает снисходительная улыбка человека, который столкнулся с чем-то настолько ничтожным, что это даже кажется слегка забавным. - Причина и следствие в одном флаконе, - сказал он, с лёгкой задумчивостью в голосе. – Следовало учесть это. - Прошу прощения? – искренне недоумевал Рэнх, всё ещё пытаясь осознать произошедшее – всё-таки не каждый день даже тут, в Магистрате, люди появлялись из воздуха, попутно сжигая на своём пути огромные, снежные шары. Хотя, если подумать… - Ты, - мужчина указал на Рэнха пальцем, – нарушил моё заклинание. Ты – причина. - Вообще-то у меня есть имя, - насупился Рэнх. Его, за последние лет шесть, уже успела изрядно утомить привычка магов относиться к нему как к чему-то неодушевлённому. Не всех, конечно, но многих. И этот незнакомец, похоже, был из их числа. Да и сам по себе южанин вызывал какие-то, совершенно не свойственные Рэнху, агрессивные эмоции. Раздражало в нём почти всё – начиная от отточенного, почти идеально красивого лица (холёной морды, проще говоря), заканчивая чёрным лаком, поблёскивающим на ногтях незнакомца. Он выглядел настолько чуждым, настолько неправильным и чужим, что… хотелось прямо сейчас дать ему в глаз. Сжать кулак, размахнуться, и врезать так, чтоб кости затрещали. «Да что со мной такое?» - мысленно одёрнул себя Рэнх. – «Откуда такие мысли? Я же первый раз его вижу ..» - От дурного воспитания, - тут же ответствовал южанин, - уязвлённой гордости, и горячности молодой крови. Хотя, быть может, ты одержим демонами, драконами, фуриями или чем-то ещё, не менее любопытным. В этом мире возможно многое. А уж о вероятностях я бы и думать побоялся. - Вы что, читаете мои… - ошарашено пробормотал Рэнх, отступая на шаг назад, и попутно молясь о том, чтобы ступеньки у него под ногами не обратились куском льда. - Я читаю твоё лицо. Твой взгляд. Ты не умеешь скрывать себя, юноша, и это не делает тебе чести. Но ты прав – твои мысли так же открыты для меня. И если у тебя ещё осталось желание остаться незамеченным – я думаю, ты захочешь покинуть Магистрат прямо сейчас. Вскоре на этой лестнице покажется как минимум десяток магов и магэсс, крайне заинтересованных причиной, произошедшего разрыва ткани мироздания. Под причиной я, разумеется, подразумеваю тебя. Рэнх мгновенье смотрел прямо в глаза южанина, не решаясь ни ответить ему, ни повернуть назад и, последовав данному совету, позорно скрыться – всё-таки маг был прав и телепортация, свершённая прямо в пределах Башни Воды, вряд ли осталась незамеченной хоть кем-то. Решающим фактором в этом молчаливом споре стал звук распахивающихся дверей и оживлённого бормотания, стремительно наполнявшего коридоры башни. - И передай Ротарду, что я принимаю его приглашение, - донеслось до Рэнха, когда он достиг одной из последних ступеней. Подняв взгляд, он увидел, что южанин, со скучающим выражением лица, спокойно приглаживал волосы и деловито тушил рукава всё ещё тлеющей куртки, а вокруг него, к тому времени, уже начинали собираться первые из заспанных студентов и преподавателей. Маг не произносил этих слов. Во всяком случае - вслух. И всё-таки Рэнх его услышал.