Рэнх'Ар (переработанный)

Прошло шесть лет со встречи Ротарда и Рэнха. Небо затянуто грозовыми тучами. Морозный воздух обжигает лёгкие. Ветер хлещет по коже, и холод невидимыми плетьми врезается в плоть до самых костей. Поднимая взгляд к небесам, ты невольно задаёшься вопросом — сколько ещё? Сколько ещё таких мрачных, пустых и мёртвых небес тебе суждено будет увидеть, прежде чем твоя служба завершится? Сколько раз тебе придётся платить кровью в обмен на призрачную победу, рассыпающуюся прахом у тебя в руках? Небеса не дадут ответа. Небеса будут молча взирать. Так было, и так будет всегда. Ты один. Холм, заваленный мертвецами — твоя последняя крепость. Последняя цитадель, которую ты поклялся защищать. Все мертвы, и ты остался один на один с подступающей тьмой. Мрак тянется с низин. Словно туман он ползёт по земле, двигаясь к единственной своей цели. Он чувствует, что не осталось больше тех, кто способен держать в руках меч. Не осталось больше тех, кто способен встать на защиту этого места. Но он ошибается. Ты поднимаешь свой меч к небесам, и грозовые тучи отвечают на твой зов. Молнии — воплощение чистого, первородного света, обрушиваются на подступающую тьму и тварей, что она таит внутри себя. Битва начинается вновь. Ты остался один, но ты не сдашься, не отступишь. Ты будешь сражаться, пока руки твои способны держать пылающий от гнева клинок. Тьма уже близко. Открыв глаза, Рэнх ещё несколько секунд пытался унять бешено колотящееся сердце. По лицу катились капли ледяного пота, во рту стоял проклятый привкус железа, а пальцы жгло так, словно он макнул их в кислоту. Всё это было знакомо. Слишком знакомо. Как же Рэнх завидовал тем, кто мог спокойно спать по ночам. Без сновидений, без кошмаров и видений о мирах и людях, которых он никогда не знал и, как он сам очень надеялся, никогда не узнает. Как же он завидовал тем, кто мог просыпаться, не сгибаясь от боли и страха. Не пытаясь понять, кто ты такой — юноша, живущий в доме старого мага или же крылатый воин, обречённый погибнуть в схватке со всесильным врагом? — Рэнх? — хрипловатый, сонный девичий голос звучит во тьме. Секунда потребовалась Рэнху, чтобы вспомнить, что сегодня ночью он не в своей комнате, а в Магистрате, в Башне Воды. Ночует в спальне одной прекрасной девушки, разделившей с ним постель этой ночью. Лилна. Так её зовут. Приподнявшись на локтях, Рэнх взглянул на лежащую рядом особу. В слабом лунном свете, пробивавшемся сквозь зашторенные окна, она была прекрасна: серебристые волосы, светлая кожа, голубые глаза и божественная улыбка, за которую многие мальчишки готовы были глотки друг другу порвать. — Плохой сон? — поинтересовалась она, взглянув на Рэнха. — Других не бывает, — сказал Рэнх, выдавив из себя слабую, натянутую улыбку. — Уверен? — в голосе Лилны послышался какой-то скрытый намёк, а мелькнувшая на лице улыбка оставляла весьма широкий простор для фантазии. — А что если, — сказал Лилна, коснувшись ладонью плеча Рэнха, — что если всё это — тоже сон. Приятный сон. — Я что-то не уверен, что… оу… Второй рукой она провела по члену Рэнха, и тот незамедлительно отозвался на ласку. — Очень приятный сон, — прошептала Лилна, коснувшись губами его уха. — Такой приятный, что ты не захочешь просыпаться. Всего за долю секунды она отбросила прочь тонкое одеяло, прикрывавшее их тела и, нисколько не стесняясь, коснулась его члена уже не рукой, а губами. Рэнх, не ожидавший столь бурного развития событий, еле слышно застонал и откинулся на подушку. Но Лилна решила не сосредотачиваться на подобных ласках. Вдоволь наигравшись, она приступила к делу по-настоящему. Перекинув ногу через лежавшего перед ней Рэнха, она с тихим стоном ввела его член в себя и начала ритмично двигаться. Рэнх вновь приподнялся и, обхватив её за бёдра, сильнее прижал к себе. Она двигалась всё быстрее, и стоны Лилны, уже не сдерживаемые, разносились по комнате, мешаясь со слабым поскрипыванием кровати. Упершись руками в грудь Рэнха, она заставила его вновь откинуться назад. — Это твой сон, мой дорогой, — прошептала она, — лежи и наслаждайся. Руки Рэнха соскользнули на мокрую от пота спину девушки. Он слышал, как колотиться её сердце, чувствовал, как стучит в ответ его собственное. Перед глазами начали мелькать слабые, размытые огни, а спиной Рэнх неожиданно почувствовал, что кровать стала слишком уж жёсткой, но всё это быстро забылось, когда Лил с тихим, протяжным стоном сбавила ритм и теперь двигалась куда медленнее, насаживаясь на член так глубоко, как только могла. Её ногти впились ему в грудь, и по коже побежали слабые ручейки крови. — Лил, — прошипел, скривившись от неожиданной боли, Рэнх, — что ты делаешь? — Это твой сон, мой милый, — прохрипела, ни на секунду не останавливаясь, Лилна, — это твой сон… Кровать была холодной, как лёд. Размытые огни становились всё ярче. Факелы. Это факелы, висящие на каменных стенах… пещеры? — Лил! — крикнул Рэнх, чувствуя, как страх сжимает сердце. Он лежал на каменно алтаре. Алтаре залитом кровью. И Лилна… это была уже не она. Молочно-белая кожа, покрытая вязью затейливых, чёрных татуировок. Чёрные, слипающиеся от пота, короткие волосы и такие же угольно-чёрные глаза, лишённые зрачков. — Это твой сон, — шептала она, обнажая нечеловеческие острые зубы. — Твоя ночь, мой сладкий. С этими словами она наклонилась и впилась поцелуем в губы застывшего в ужасе Рэнха. Он не мог ни крикнуть, ни пошевелиться, ни отбросить проклятую тварь с себя. Недвижимым истуканом он лежал на проклятом алтаре, лежал, чувствуя прикосновение горячих губ к своей коже, чувствуя, как клыки вспарывают плоть, чувствуя вкус собственной крови на языке… Всё это казалось настолько нестерпимо неправильным, омерзительным, противным самому его естеству… — Такой сладкий, — еле слышно прошептала девушка, оторвавшись от его губ и взглянув Рэнху в глаза. — Но ещё рано. Ещё слишком рано, мой сладкий. — Нет! Он проснулся от собственного крика. Сердце бешено колотится, глаза заливает ледяной пот, пальцы болят так, словно… проклятье. Со всё нарастающим ужасом Рэнх понял, что он всё так же лежит в той самой кровати, что рядом с ним вяло ворочается и вот-вот проснётся Лилна. «Это твой сон», — всё ещё звучал в ушах отголосок чужого, насмешливого голоса. Резко сев на кровати, Рэнх попытался вспомнить, куда забросил свою одежду прошлым вечером. Голова тут же отозвалась приступом боли, какая посещает обычно после трёх или даже четырёх кружек дерьмового пива. — Рэнх? — хрипловатый, сонный голос Лилны прорезает ночную тишину. Снова. — Рэнх, ты уходишь? — в её словах слышится беспокойство, в равной степени смешанное с обидой и разочарованием. — Мне надо идти, — пробормотал Рэнх, вставая с кровати. Его буквально передёрнуло от одной мысли о том, что может произойти, если он останется в ней ещё хоть на пару секунд. Штаны, хвала Богам, нашлись довольно быстро — он швырнул их на деревянный стол, стоящий рядом с окном. Там же стояли и сапоги, только вот рубашки нигде не было видно… — Рэнх, что происходит? — Лилна сидела на кровати и даже не думала о том, чтобы прикрыться одеялом. В лунном свете её тело выглядело истинным воплощением совершенства — широкие бёдра, тонкая талия, пышная грудь…, но только взглянув на неё, Рэнху показалось, что он вновь видит эту проклятую вязь татуировок, оплетающих кожу девушки. И вновь его передёрнуло от страха и омерзения. Оставалось лишь надеяться, что Лилна этого не видела… — Мне надо идти, — сдавленно повторил он, натянув штаны, схватив сапоги и чуть ли не бегом выйдя из комнаты. Захлопнув за собой дверь, Рэнх ещё с минуту просто стоял в коридоре, освещаемом слабым, голубым светом магических светильников, и пытался придти в себя. Получалось слабо. Перед глазами вставали картины из снов, они сменяли друг друга, путались, сбивали с толку, заставляя сомневаться том, что реально, а что плод его больного воображения. Где-то в глубине разума витала мысль о том, что следует уходить из башни, всё-таки он проник сюда не совсем законно, но Рэнх не мог заставить себя даже натянуть сапоги, не говоря уже о чём-то большем. Сны. Проклятые сны изводили его. Лишали покоя и разума, и если бы кто-то, хоть кто-то мог бы помочь ему… — Рэнх? — знакомый голос вырвал его из пучины видений и снов. Орейл. Вот уж кого-кого, а магистра Огня в башне Воды он встретить точно не ожидал. Не говоря уже о том, что на дворе всё ещё стояла ночь. Но, так или иначе, Орейл появился как никогда вовремя. Знакомое лицо, знакомый голос — это помогло Рэнху вырваться из водоворота зарождающегося безумия, в которое грозили сбросить его проклятые сны. Орейл был… почему он в одних штанах и без сапог? — Почему… — начал было Рэнх, но старый маг прервал его, приложив палец к губам. — Тихо, парень. Потому же, почему и ты. — Что? — удивлённо пробормотал Рэнх, успевший позабыть, что и сам он стоял тут почти что нагишом. — Я не понимаю. — Трахался я тут, Боги всемилостивые, трахался! — прошипел Орейл, оглядываясь по сторонам. — А теперь пошли, пока нас не замели. — Что?.. — в очередной раз повторил Рэнх, чувствуя себя полным идиотом. — С кем?! Как?! — Тише ты! — шикнул Орейл, но было уже поздно. — Орейл, старый ты ловкач, — донеслось из дальнего конца коридора, где Рэнх увидел приближающийся силуэт женщины в помятой ночной рубашке. Молодая, красивая магистресса с ярко-синими волосами и бледноватой кожей. Поскольку ранее Рэнх этой леди не видел в Башне воды, не трудно было понять кто это был.Леди Ирцилла. — Орейл, — повторила она, подойдя ближе, — если ты сбегаешь из моей спальни после ночи любви, изволь хотя бы забирать свою грязную, вонючую мантию! А не то… оу, — только сейчас она заметила, что Орейл в коридоре был не один. — Надо же — кто к нам пожаловал, — и, нисколько не стесняясь, Ирцилла прошлась оценивающим взглядом по телу Рэнха.— Надо же кто пожаловал...— повторила она тоном, который ему совсем не понравился. — Орейл. Старый ты проказник, неужели тебе так наскучили наши игры, что ты и малыша Рэнха решил втянуть к нам в спальню? Впрочем — я не против. Рэнх только сейчас начал осознавать, в какую бездну всё катится. Нужен был план отхода. Срочный план отхода. Выброситься в окно? Сейчас они довольно высоко, но если удастся упасть на деревья, то он отделается всего десятком сломанных костей и… — Беги, идиот! Я её задержу! — прошипел Орейл, с силой толкнув Рэнха в бок и тут же обернувшись к заинтересованно глядящей на них Ирцилле, и начал что-то говорить, но Рэнх их разговоров уже не слушал. Подхватив сапоги, он так быстро, как только мог, побежал в сторону выхода, отчаянно гоня прочь из головы мысли о том, чем бы могла закончиться эта ночь, повернись всё немного иначе. *** Ротард с тяжким вздохом облегчения уселся на мягкую кровать и скинул проклятущие тапки, отправив их в путешествие едва ли не к самой двери, находившейся ровно в противоположном конце комнаты. Пусть там лежат. Больше он сегодня вставать с постели не имел ровным счётом никаких намерений. Даже если небеса упадут на землю, он не встанет! К чёрту их всех! Успокоение пришло, когда Ротард всё-таки улёгся в постель и накрылся лёгким одеялом, защищавшим от прохладных летних ветерков и одновременно с этим не позволявшим спечься от жары. — А ведь так хорошо всё начиналось, — пробормотал он, глядя на плотно закрытое окно. — Так хорошо начиналось… Последние годы Ротард всё чаще и чаще начал испытывать некоторые проблемы со сном. Точнее с его отсутствием. Старый маг попросту не мог нормально спать и никак не мог найти причину этого — обычно он просто просиживал ночами в библиотеке, так и не смыкая глаз, а если же всё-таки удавалось уснуть, тот снились ему одни только кошмары, после которых уж точно не почувствуешь себя отдохнувшим. Но сегодня, именно сегодня, ему всё-таки удалось добыть тот самый рецепт зелья, которое не только позволяло человеку насладиться крепким, здоровым сном, но ещё и, в добавок ко всему, не вызывало привыкания, что было очень большой редкостью для зелий подобного рода. И да, сегодня Ротард получил небольшую колбу оного зелья и, конечно же, пустил его в дело, намереваясь хотя бы сегодняшнюю ночь провести в собственной постели, заливаясь звонким храпом. Но Боги, судя по всему, возненавидели Ротарда настолько, что даже сегодня решили не позволять ему сомкнуть глаз. Стоило ему в первый раз улечься в постель, как в дверь постучали какие-то неведомые гости, оказавшиеся стайкой молодых девиц, жаждавших увидеть Рэнха. Ротард, конечно же, заметил, что с того момента, как Рэнху исполнилось четырнадцать или пятнадцать лет, внимание противоположного пола к его персоне заметно выросло, но не до такой же степени, чтобы являться к нему после заката! Что стало с моральными нормами? Приличиями? Современная молодёжь совершенно растеряла такие понятия. Отправив девочек по домам, Ротард вновь вернулся в постель и, уже чувствуя как смыкаются веки, был разбужен стуком камушков, бившихся в закрытые ставни. Кто-то кидал камни в его окно. И вновь он поднялся с кровати, раскрыл ставни и чуть было не получил камушком в нахмуренный лоб. На улице Ротард увидел озадаченно застывшего Дирана — сына местного пекаря и по совместительству друга Рэнха. Из сбивчивых объяснений мальчишки стало ясно, что в темноте он спутал окна его, Ротарда, спальни, со спальней Рэнха и жутко об этом сожалеет. Сам же Ротард, стараясь держать себя в руках, сообщил Дирану, что Рэнха сейчас нет в доме, а ночами по улицам ходят люди, которые режут молодых мальчиков и продают их кожу на чёрном рынке. Больше в его окна камни не кидали. Зато вновь кто-то решил постучать во входную дверь, заставляя Ротарда не только вылезать из кровати, в которую он только-только улёгся в третий раз, но и вновь преодолевать проклятую лестницу. Добравшись до двери, Ротард уже всерьёз начал задумываться о том, не ходить ли ему с тростью. Ей, в конце то концов, можно и поколотить тех, кто так любит ночами ходить по чужим домам. Правда, открыв дверь, Ротард всё-таки решил, что этого человека он бы колотить не стал. То была Арицта — добрая женщина, перебравшаяся в Элтаран из Зарина… или Зарота… чёрт разберёт эти южные города. Она, трясущимся голосом, путаясь в словах не родного для себя языка, рассказала Ротарду, что её сынишка наелся каких-то ягод, и теперь его не переставая рвёт. Ротард мог бы порекомендовать ей обратиться к лекарю… да вот только сам он прекрасно знал, что тот и палец о палец не ударит ради этой женщины и её сына, ведь денег у них никогда не водились, а доброе слово в карман всё-таки не положишь. Добрых два часа потребовалось на то, чтобы добраться до дома Арицты — жуткой халупы, к слову говоря, узнать, какие же ягоды съел мальчик, а потом сготовить для него соответствующее лекарство. Затем Ротард, распрощавшись с осыпавшей его благодарностью женщиной и мирно спящим мальчиком (как же Ротард ему завидовал в этот миг), вернулся домой. До рассвета оставалось ещё часа три — не больше, но теперь он не встанет с кровати даже если… За дверью, в коридоре, послышались шаги. На секунду Ротард подумал, что это Рэнх, которого тоже одолела бессонница, встал, чтобы выпить воды или взять какую-нибудь книгу из библиотеки, но память быстро подсказала, что Рэнх отправился в магистрат ещё днём и обещал вернуться не раньше завтрашнего утра. Шаги становились громче. Теперь Ротард отчётливо слышал, что звучали они слишком уж гулко и громко для Рэнха. Тот уже года два расхаживал только в кожаных сапогах, а тут же… тут же явно слышалась сталь. Неужели кто-то проник в его дом? Грабители? Разбойники? Орейл?! «Отличное завершение не менее отличной ночи» — подумал Ротард, скинув одеяло и встав с кровати. Шаги стихли в тот же миг, но Ротарда такими фокусами не провести. Мысленно начитывая некоторые из не самых сильных боевых заклятий, он подошёл к двери и аккуратно приоткрыл её. На первый взгляд в коридоре никого не было. Как и на второй. Как и на третий. Даже когда Ротард разжёг магический светильник и осветил вместе с коридором и гостиную, то всё равно никого не увидел. Да и охранные заклятья, которые Ротард наложил на дом после того случая с проникновением Орейла на второй этаж, молчали. А уж они-то точно оповестили бы мага о посторонних людях. Даже о Рэнхе, если бы это был он. — Старый дурак, — буркнул Ротард, коря себя за то, что принял слуховые галлюцинации порождённые проклятой бессонницей за реальность. Последний раз окинув взглядом коридор и убедившись, что никого там нет, он вновь закрыл дверь и хотел было вернуться в кровать, но… — Здравствуй, Ротард, — леденящий кровь голос прозвучал у него за спиной. Медленно, очень медленно обернувшись, в почти полной темноте, неожиданно спустившейся на комнату, он увидел темный силуэт с багровыми всполохами вместо глаз .И эти багровые глаза смотрели прямо на него. — Ты слышал обо мне, — донеслось из тьмы, — я — Агадар.