No-title

ЧунХон, не смея пошевелиться, лежит на двухспальной кровати и шумно дышит. За распахнутым окном лето шумит, кипит и нещадно парит: можно задохнуться и умереть. Его тонкие пальцы едва сжимаются в кулаки, собирая в складки простыни, а на лбу появляется лёгкая испарина. Дрожь бежит по телу вместе с приятной истомой. ЁнГук нависает над ним и внимательным взглядом скользит по телу. ЧунХону нестерпимо хочется, чтобы он взглянул ему в глаза и назвал по имени. - Хён, - зовёт он, не получая ответа. Бан окунает тонкую кисть в баночку с синей краской и, приложив её к телу ЧунХона, ведёт аккуратную линию от тазобедренной косточки к пупку. Чхве судорожно выдыхает от лёгкой щекочущей прохлады и едва различимого тёплого дыхания старшего, скользящего по его коже. Его живот напрягается от таких касаний, и ЁнГуку приходится положить свою горячую ладонь ему на бок, слегка расслабляя, чтобы не испортить рисунок. На чунхоновой молочной коже распускаются мягкими линиями райские синие птицы. Их хвосты с завитыми перьями щекочут кожу, а крылья распахнуты так широко, что занимают всё место на животе. ЧунХону мешает часто вздымающаяся из-за волнения собственная грудь и чужая рука на худом бедре. - Дай мне посмотреть, хён, - чуть хныча, тянет младший и выгибается в ту же секунду в спине со сладким стоном на губах. Бан целует его тазобедренную косточку и исподлобья разглядывает плоский живот, острые ключицы и синюю чёлку, ниспадающую на ЧунХоновы закрытые в истоме глаза. Солнечный свет пятнами ложится на бархатную кожу юного, чуть угловатого полуобнажённого тела. Птицы взлетают, блеснув перьями, и шорохи их крыльев тонут в тишине комнаты, в мягком дыхании ЧунХона и равномерном стуке его сердца. Младший облизывает губы и, откинувшись на подушки позади, смотрит в белый потолок с плывущими перед глазами и тающими синими пятнами. ЁнГук гладит тёплыми ладонями кожу его бедер и разглядывает акриловый рисунок. Краска высыхает мгновенно и птицы будто бы умирают, больше не кажутся живыми. Солнце за окном садится слишком быстро, а тишину комнаты разрушает лишь тихий шум сигналящих машин и ЧунХоново ленивое, тающее в тёплых прикосновениях "хён''. ЁнГук, устроив голову на его бедре, засыпает; ЧунХон, улыбаясь, гладит его тёмные волосы и повторяет более ласково и любя, сладкое: - Хён.