Кэнсай

Прошла неделя, после нападения лиса на Коноху. Утро в деревне было солнечное прохладный ветерок обдувал усталые тела жителей, которые трудились над восстановлением деревни и днем, и ночью. Глава деревни тоже был по уши в делах, главным его делом, в данный момент, было отстоять право на нормальную жизнь, и жизнь вообще, новорождённого. Младенец являлся сыном погибшего в борьбе с демоном четвертого каге селенья листвы, что, отдав свою жизнь, заточил в малыше хвостатого. Теперь малыш являлся оружием деревни, джинчурики. Третий давно уже привык к выходкам старейшин и Данзо, но сейчас они были особенно активны. Единственным из них, кто поддерживал нейтралитет, был Хомура Митокадо, он сильно уважал четвертого и не хотел, чтобы его сыну была уготована такая судьба, но и с «коллегами» сорится, тоже не хотел, но если было бы предложено голосование, он бы принял сторону Сарутоби, и именно поэтому в кабинете главы деревни разгорелся жаркий спор: -Хирудзен, ты не понимаешь, его нужно отдать на спецкурс обучения, он- оружие Конохи! – вопил старик с перебинтованным глазом и крестовидным шрамом на подбородке. -Ты что, Данзо, он демон его нужно убить! – не менее громко отвечала старуха, стоявшая рядом. -Этот ребенок, никакой не демон, он, как и мы, житель деревни, тем более он сын Минато, человека спасшего ваши сморщенные задницы… - Сарутоби был вне себя от гнева. -Что ты себе позв… - пыталась возразить Кохару, но ее перебил Хирудзен -Молчать!- крикнул третий и ударил рукой по столу – А где вы были когда кьюби крушил деревню и убивал жителей? Сидели в безопасных убежищах – он бросил взгляд на старуху, а потом перевел его на Данзо – или в своих подземных канализациях, м ? Где же твой хваленый патриотизм, а Данзо? А может, у бесстрашных бойцов «корня» очко заиграло, а? Все, пошли с глаз моих! Мне ещё нужно готовится к церемонии ( П.А. Имеется в виду, поминальная церемония по умершим). Старейшины склонились в поклоне, и вышли, все-таки, как бы они не относились к правителю деревни, но субординацию соблюдали безукоризненно, в отличие от Данзо, который стоял еще около минуты и пристально смотрел на Сарутоби, который уткнулся в бумаги и не обращал на него никакого внимания. Постояв, Данзо развернулся, на сто восемьдесят градусов, и направился к выходу. Уже взявшись за ручку, он остановился и бросил презрительный взгляд единственного глаза на третьего при этом, сказав фразу, которая изменит жизнь маленького Наруто навсегда: -Делай что хочешь, но джинчурики, все равно будет моим. – сказав это, Данзо покинул кабинет, громко хлопнув дверью, и оставив Сарутоби наедине со своими мыслями. «А ведь и правда, как бы я не защищал Наруто, это старый хрыч до него доберется, что же делать?» в таких мыслях третий просидел около часа и то и дело в голове всплывали слова Данзо: «джинчурики, все равно будет моим». У третьего заныл старый шрам на груди: «К дождю» подумал он, и тут Сарутоби вспомнил о человеке который и наградил его этим боевым трофеем : «Хех он-то точно поможет, посмотрим, что ты теперь будешь делать Данзо?» -Кеньчи! – позвал Сарутоби. -Слушаю Хокаге-сама. – отозвался появившийся АНБУ в маске медведя. -У меня есть к тебе поручение. Три дня спустя, на поляне в одном из лесу в близь Конохи стояли три человека в черных плащах и капюшонах. Лица, в лунном свете, были практически незаметны, единственное как можно их было отличить от мирных жителей это по виднеющимся из-под плащей рукояти катан. Все трое чего-то ждали, или кого-то, и вели тихий, но напряженный разговор: -Сенсей, я не понимаю, зачем нам помогать шиноби? – спросил один из тройки у человека, стаявшего по центру, видимо лидера этой группы -Шиноби здесь ни причём, я просто выполняю просьбу человека, перед которым я в долгу, и я надеюсь тебе не надо объяснять, что это такое. – спокойно и тихо ответил лидер. -Я понял. – ученик склонил голову. Спустя пару минут на поляну вышло еще трое человек, это был Сарутоби, беловолосый мужчина с красными полосами под глазами, одетый в обычную форму шиноби и красный плащ, а за спиной у неизвестного виднелся огромный свиток. Вторым неизвестным была женщина, блондинка с карими глазами и огромным бюстом. На руках у хокаге был сверток, который время от времени шевелился. Когда они подошли к людям в плащах, лидер неизвестной группы начал разговор: -Здравствуйте Хокаге-доно – поздоровался он. -Здравствуй Мифунэ. -Я надеюсь, вы полностью уверенны в своем решении? – спросил Мифунэ и посмотрел на сверток. -Да, у Данзо длинные руки, и этот ребенок будет в опасности, если останется здесь, в стране Железа его вряд ли станут искать. И еще Мифунэ, не забудь. Что он должен сюда вернутся, когда подрастет. -И когда именно? -Когда будет способен защитить себя сам, я уверен, ты найдёшь ему хорошего учителя. -Не беспокойтесь Хокаге-доно, у меня уже есть кандидатура на это место. – ответил Мифунэ и улыбнулся. -Вот и хорошо – сказал третий, отдавая сверток Мифунэ – И еще кое-что, обязательно раскажи ему кто он есть на самом деле. -Непременно. Рик, Кан, пойдемте. До встречи Хокаге-доно. -Удачи. На поляне остались только Хирудзен и саннины: -Сарутоби-сенсей, мне кажется это неправильным, отдавать Наруто самураям. – выразил свое мнение Джирая. – я его крестный и я должен его воспитывать. -Джирая, я повторюсь, у Данзо длинные руки и он найдет вас где угодно, тем более, он знает тебя как облупленного. -Да, и не надо чтобы он вырос писателем-извращенцем – поддержала сенсея Цунаде. Джирая промолчал. Тем временем тройка самураев была на пути в страну железа: -Мифуне-сама, а о ком вы говорили, когда хокаге спросил вас про наставника? – поинтересовался Рик, светловолосый юноша с зелеными глазами и шрамом на левой щеке. -Да действительно? – поддержал своего семпая Кан, паренек с темными волосами и черными глазами. -Кэнсай – ответил Мифуне и не глядя на удивленные лица учеников, ускорил шаг. (П.А. Кэнсай – мастер меча, «святой меч», скорее титул, чем имя)