Глава 5. Принятие
31 октября 2018 г., 17:17
— Мы не можем пустить это на самотек, — строго проговорил Маркус.
Он был во Дворце, в тронном зале. Перед ним, сверкая всеми цветами радуги, горел портал. Его нутро было белоснежным.
— Не можем, — подтвердил стройный хор голосов. По ту сторону портала был Драген, и с Маркусом говорили Моджанговцы.
— Разработанные нами обновления не решают поставленной задачи, — Нотч впал в задумчивость.
— Все было бы куда проще, если бы ты дал Белоглазому уйти самому, — Моджанговцы всегда говорили в унисон. Каждый из них мыслил по-своему, и все мысли собирались в единый ком, анализировались; выделялась лучшая идея, которая становилась основной. Они работали как коллективный сверхразум.
Маркус закатил глаза:
— Он монстр, но он также мой брат. Кто-нибудь из вас оставил бы умирать собственного брата, имея возможность его спасти?
— Разумеется, если он наносит ущерб миру.
Нотч опешил. Он не мог предположить, что получит такой ответ, и, получив, не мог поверить, что услышал именно то, что услышал. Но Маркус решил опустить это.
— Признаю, тут, возможно, я поступил не так, как требовалось, — примирительно проговорил он, — и Херобрин до сих пор здесь. После года заточения он стал еще более жестоким.
— Он не показывался неделю, Маркус.
— Я знаю, но… он может нагрянуть в любой момент.
— И что ты предлагаешь?
Глубже вдохнув, Нотч затараторил:
— Мы можем принять его в Драген. Ассимилировать в наш мир, дать привилегии и наделить обязанностями. Он силен и умен, так почему бы не использовать это?
Повисло секундное молчание.
— Хорошо, — хор голосов стал увереннее и жестче, — мы принимаем его. Финальное решение за тобой. Ответственность за то, что будет делать Белоглазый, полностью на тебе. Ты знаешь, что будет, если он не станет следовать правилам. Что будет и с тобой, и с ним.
Маркус кивнул. Он прекрасно знал о «кредите доверия».
— Я оповещу его. Но какой лимит поставить на жизнеметр?
— Выбор за тобой. Помни: он сильнее нас всех. Нейтрализовать его можно лишь убийством.
Нотч, замолкнув, погасил портал. «От тебя одни проблемы, Брин, — подумал он в безысходности, устало раскинувшись на троне. Его плащ, ранее легко струившийся на несуществующем ветру, теперь подметал кварцевый пол. — Ты мог просто прийти в этот мир, тебя бы приняли с объятиями… — Маркус потянулся к карману брюк, но резко одернул руку, — не сегодня…» Нотч рывком поднялся. Голова вмиг очистилась от плохих мыслей; плащ «ожил», вновь стал легче воздуха.
— Где сейчас Брин? — спросил Маркус тишину.
Из воздуха, словно огромнейшая голограмма, возникла карта. Она занимала всю площадь тронного зала, стелясь по полу; ее поверхность бугрилась горными массивами и озерами, лесами и морями. Но конкретного ответа на поставленный вопрос, взглянув на карту, Нотч не получил.
— Где Херобрин?
Карта не двинулась ни в одну из сторон. Маркус скрипнул зубами: монстра не существовало в этом мире как обитателя. Нотч, выставив вперед руку, произнес:
— Скан, — легкое сияние окутало его ладонь и мгновенно погасло, — найти по образцу.
Область на карте в доли секунды изменилась: золотая пустошь – поле. «Заскочу за жизнеметром в Драген, — подумал Маркус, легким движением деактивировав карту, — и переговорим, братишка».
***
Маркус летел над, кажется, бесконечным полем, то и дело поглядывая на свой жизнеметр, переведенный в режим карты. Метка, созданная им во Дворце, была перенесена в миниатюрное подобие этого мира. Нотч приземлился. Золотые колосья были ему чуть ниже, чем по пояс – Маркус был довольно высоким. Он осмотрелся: во все стороны тянулась ровная желтая бесконечность. — Ты прома-а-азал, — раздался издалека «мистический» баритон. Обернувшись на голос, Маркус увидел торчавшую из пелены колосьев макушку. Херобрин ухмыльнулся, а Нотч, хмыкнув, стал продираться к нему через густую чащу. — Но все-таки нашел, — Нотч наконец добрался до цели. — И что? — Херобрин, откинувшись на ворох колосьев, лениво потянулся, — снова посадишь меня в какую-нибудь старую башню? — Нет, — мирно ответил Маркус и, заметив, что Херобрин неотрывно следит за солнцем, спросил: — Что ты делаешь? — Мне, как и тебе, необходим солнечный свет. Ты ведь не хочешь, чтобы мои клыки побывали и в твоей шее? — последнюю фразу монстр промурлыкал, ясно дав понять, что не стоит лезть к нему с вопросами. Маркус молча кивнул и протянул Херобрину жизнеметр. Монстр, сев в позу лотоса, с легким интересом спросил: — Что это? — от его злобы не осталось и следа. — Жизнеметр. Показывает, сколько у тебя жизней, служит пропуском в Драген и еще много чего умеет. — Зачем мне пропуск в Драген? — Херобрин с недоверием уставился на Маркуса. — Теперь ты один из нас. Херобрин рывком поднялся. Нотч хотел вызвать «обездвижку», но монстр лишь посмотрел на него, потом перевел взгляд на жизнеметр в его руке, и снова уставился на Маркуса. Нотч подумал, что Херобрин в сомнении, что он не знает, как поступить в такой ситуации; на самом деле монстр читал мысли Маркуса. — Сколько жизней ты мне дашь? — спросил он вдруг, взяв жизнеметр. Маркус замешкался: он не до конца продумал это, но выпалил: — Сотню. Херобрин поджал губы, нахмурившись, но тут его лицо озарила мимолетная улыбка. — Хорошо. Каковы обязанности? Нотч снова помедлил. — Моджанговцы сохраняют мир в порядке, создают обновления… — Конкретнее. — Ты же понимаешь, что должен будешь прекратить убивать? — Без проблем. Дальше. — Даже так… Когда ты наденешь жизнеметр, твои силы стабилизируются. После этого я дам тебе особую силу, которая подвластна лишь Моджанговцам: ты сможешь править игровой код в реальном времени… — Но за это мне придется выдать себя? — Херобрин едва заметно нахмурился. — Нет-нет, ты можешь держать принцип своей кодировки в тайне. — В этом нет принципа. Полный хаос, — монстр поднес жизнеметр к глазам и уставился на тонкую иглу на внутренней стороне ремешка, — я согласен. Но это обязательно? — Игла? Да, — Маркус крутанул «циферблат» своего жизнеметра против часовой стрелки. Ремешок ослаб; Нотч поморщился – вынимать иглу было больнее, чем вставлять. Херобрин, увидев это, наигранно скривился: — Фе, — он нацепил жизнеметр, — так? Что дальше? — С силой зажми кольцо вокруг циферблата, — Маркус обхватил то самое кольцо на своем жизнеметре пальцами, — затем поверни по часовой, — он плавно повернул, снова поморщившись, когда игла вошла в вену. Херобрин повторил; когда игла медленно проткнула кожу, ни один мускул не дрогнул на его лице. — Это все? — спросил он холодно, уставившись на загоревшийся зелеными цифрами жизнеметр: «100/100» – значилось на нем. — Да, но… — Маркус протянул монстру запястье со своим жизнеметром, — коснись его своим. Еще более сильное недоверие отразилось на лице Херобрина, но он легонько стукнул циферблатом жизнеметра о «часики» Маркуса. Мозг буквально взорвался от количества новой информации; яркая вспышка, прозрение – это невозможно описать так просто. Осознание всего мира, каждой его детали пришло разом. И эффект пропал. — Это та самая способность? — Херобрин, ошалевший на пару секунд, быстро пришел в норму. — Ага. Впечатляет, правда? — И она принадлежит жизнеметру? — вдруг вкрадчиво спросил монстр. Маркус, не увидевший в этом ничего странного, наивно честно ответил: — Тебе, но забрать ее можно только через жизнеметр. Херобрин довольно ухмыльнулся. То, что нужно. Монстр уже решил все небольшие проблемки, связанные с ограничениями, за исключением одной. — Теперь все? Маркус кивнул, но добавил: — Я знаю, у тебя нет места в этом мире, где тебе было бы спокойно, — Маркус говорил в какой-то мере исходя из своих ощущений, но молчание Херобрина дало понять, что это правда. — Если хочешь… Если тебе нужно, мы можем расширить Дворец в восточных Далеких Землях… Херобрин прервал его одной короткой улыбкой и сорвался с места, тут же скрывшись в облаках.***
Монстр решил не телепортироваться в Далекие Земли, а долететь: он не знал, где конкретно находится Дворец, и не представлял, как выглядят Далекие Земли. Херобрин принимал участие в создании этого мира, знал, что Далекие Земли, по сути, конец мира, но ни разу там не был. Он летел долго: стемнело, прошла ночь, стало светать. Когда Херобрин увидел впереди выросшую стену, он затормозил. Нормальный ландшафт, простиравшийся внизу, резко обрывался по четкой линии; далее шла мешанина из слоев, поднятых из-под земли. Словно кусочки торта, подвешенные в хаотичном порядке. Кусочки торта, изъеденные червями: длинные тоннели, идущие вглубь перпендикулярно линии горизонта, не думали заканчиваться. Слои земли, камня, песка сворачивались, огибая пещеры; они походили на складки внутренней мембраны митохондрии – кристы. Херобрин тут же заметил закономерность: один участок ландшафта повторялся от одного видимого конца горизонта до другого; эта невообразимая мешанина из земли и камня поднималась высоко вверх, а под ней, находясь в темноте, была вода, целое бесконечное море. Освещение шалило: лучи солнца, огибая неровности, падали под абсолютно случайными углами; стоило Херобрину шевельнуться, изменив угол обзора, как тени поменяли свое положение. Завороженно смотря на сей пейзаж, Херобрин подлетел к самой границе «нормального» мира и Далеких Земель; протянул руку, чтобы потрогать гладкую, словно отполированную поверхность камня, но ладонь прошла сквозь него как через воздух. Херобрин одернул руку, но в следующий миг резко влетел в ровную «стену» из земли и камня. Вокруг сомкнулась тьма; был виден лишь размытый горизонт, светлое небо над головой, а под ногами – сосущая чернота. В очередной раз вдохнув, Херобрин вдруг обнаружил, что не может этого сделать: воздуха просто нет. Ему он не был так нужен, как обычным людям, но это было неприятно, и Херобрин, сорвавшись с места, взлетел над перелопаченной землей. Ровные гребни тянулись к дальнему краю горизонта. Редкие деревья генерировались наполовину: миру не хватало высоты, чтобы проработать их полностью. Херобрин двинулся вдоль гребней земли, и чем дальше он летел, тем сильнее мир сопротивлялся: воздух будто сжал монстра со всех сторон, не давая двигаться дальше. «Ну и где ты есть?» — Херобрин недовольно скрипнул зубами, силой продираясь через преграду, выставленную миром. Ровные гребни земли вдруг оборвались. Впереди показалась башня, затем вторая, третья; будучи сделанными из белого кварца, они ярко выделялись на фоне светлеющего неба. Выжав из себя последние силы, Херобрин ускорился и, преодолев границу, перед которой обрывался слой земли, сорвался с места. Чтобы не врезаться в центральную башню, он обогнул ее, стал снижаться, плавно сбавляя скорость. — Я уже думал, что ты не придешь, — улыбнулся Маркус, встретив Херобрина на входе во Дворец. Он стоял на последней ступеньке небольшой лестницы. Отойдя, он поманил Херобрина за собой. — Что это за черт? — прорычал монстр, приземлившись на ступеньку. — Где? Далекие Земли? — Маркус двинулся во Дворец. — Что не давало лететь? — Ах, это. Мир просто не дает тебе выйти за пределы дозволенного. Херобрин внимательно осматривал коридоры Дворца, подмечая каждую деталь: ровные кварцевые полы, стены с тонкими желобками резьбы, колонны-подставки с кусочками глоустоуна как освещение; голубое небо с нежными седыми облаками вместо потолка. Задержав на нем взгляд, Херобрин нахмурился: ему больше нравились черные тучи. — Почему генератор мира сходит с ума? — спросил монстр вдруг, рывком остановившись. Маркус обернулся. — О, это долгая история… — Ты все же переписал его? — прищурился Херобрин. Нотч молча кивнул. Херобрин, раздраженно выдохнув, прошипел: — Я ведь говорил, что так будет. Повисло молчание. Нотч, ничего не сказав, пошел дальше. Херобрин хмыкнул, но пошел за ним. Только когда они оказались в тронном зале, Маркус проговорил: — Начнем отсюда. Это – центр всего Дворца, можно сказать, его сердце. Херобрин окинул быстрым взглядом все помещение. — Как-то скучновато. Как насчет эмоций? — Что?.. Херобрин не стал слушать брата и, взмахнув рукой, взлетел. Кварцевый пол покрылся сетью трещин, задрожал, а затем рухнул в глубочайшую пропасть. Маркус едва-едва успел взлететь. Херобрин щелкнул пальцами, и по дну пропасти заструилась лава. — Какое же прекрасное чувство, — довольно промурлыкал монстр, легким жестом подняв со дна пропасти сталагмиты, — снова быть хозяином этого мира. — Медленно повернувшись вокруг своей оси, Херобрин закончил начатое: пропасть «накрылась» тонким прозрачным барьером. Явно довольный собой, Херобрин опустился на его гладкую поверхность. Маркус, снизившись, недоверчиво ступил на барьер и, убедившись в его прочности, приземлился. — Хорошо. Давай еще, а я займусь изменением планировки, — Нотч покосился на острые сталагмиты, кажется, смотревшие в душу. К концу дня братья полностью переделали Дворец. Теперь он делился на две равные части: Аэзер (принадлежит Нотчу) и Незер (принадлежит Херобрину). В Аэзере, собственно, ничего не изменилось, а вот Незер был чем-то новым: чуть мрачнее, подставки под глоустоун обвивали темные растения; небо, служившее потолком, стало красным, по нему курсировали черные тучи, изредка сверкавшие молниями. В тронном зале появился второй трон – серебряный, с алым кристаллом в изголовье; стены украшали знамена. — Знаешь, — протянул Маркус, осматривая обновленный тронный зал, — нам нужен дракон. Херобрин вздернул брови, а Нотч спешно пояснил: — В новом обновлении Моджанговцы хотят добавить целый мир, который будет зваться Эндером. В нем будет главенствовать дракон, и у нас не будет ничего, что было бы ему противоположностью. Нам нужен кто-то сильнее, чем Эндер-дракон. — И почему ты говоришь об этом мне? — Эндер-дракон будет обычным мобом. Да, в него будет «вшит» ИИ, но это все же моб. А нам нужно более сильное существо, с преимуществами. Способное мыслить. Подобное существо можно создать с помощью чар на крови. Если объединить мои и твои силы, выйдет что-то могущественное. Херобрин на мгновение задумался. Он знал о чарах на крови, но не думал, что воспользуется этой способностью, объединившись с братом. Но это звучит так заманчиво… — Хорошо. Как назовем дракончика? — Дракончика?.. — Ты ведь не будешь пытаться впихнуть огромного дракона в тронный зал? — Херобрин всем своим видом говорил о том, что это очевидно. — Нет, но я думал, что мы призовем его в Драгене… — О-о-о, ну уж нет, — рыкнул Херобрин, прервав Маркуса. Тот опешил, но не стал задавать лишних вопросов. — Ладно-ладно, не в Драгене. Тогда и правда придется создавать малютку-дракона. — Разве это проблема? — Обновление скоро. Он не успеет подрасти. — Успеет. Ты просто не умеешь обращаться с драконами. — А ты умеешь? — усмехнулся Маркус, но по выражению лица брата понял, что тот умеет все, если захочет. И сейчас он хотел. Брин наконец отвлекся от старой обиды на что-то новое. — Есть что-нибудь острое? — Херобрин секунду помедлил. Сердце Маркуса пропустило удар. «Он что, узнал?..» — пронеслось в мозгу, но тут Херобрин продолжил: — хотя, у меня есть. — Монстр призвал свою кирку. Нотч напрягся, а Херобрин, поставив кирку между собой и братом, взялся за острый конец алмазной дуги; с силой сжал его в ладони. «Тыц» – оповестил жизнеметр, и горящая «100» на циферблате сменилась значением «99». Черная кровь заструилась по руке монстра. Херобрин выжидающе уставился на Маркуса. Тот неуверенно коснулся кирки. Она была холодной, а грани – невообразимо остры. — Не-а, не той рукой, — остановил Нотча Херобрин. — Не нужно, чтобы наша кровь смешивалась. — Почему? — Нотч послушно сменил руку. — Что-то мне подсказывает, что ничем хорошим это не кончится. — Исчерпывающе. — Маркус сжал ледяной алмаз кирки в руке. Ее острые края вошли в кожу и плоть, как раскаленный нож в масло. Монстр протянул Маркусу руку. Поняв, что Херобрин не хочет медлить, Нотч приложил свою ладонь к ладони брата. Тогда Херобрин поднял вторую руку, и жест повторился: правая к правой, левая к левой. Образовалась «восьмерка» из рук. — Я начинаю, — бросил Херобрин и плавно пустил поток энергии из раненой руки Маркусу. Тот, приняв его, в свою очередь отдал часть своей энергии Херобрину. И началось: энергия сама пришла в движение, начав курсировать по «восьмерке», наращивая темп. Вокруг братьев стали появляться смутные очертания чего-то огромного. — Выбираем внешность, — Херобрин вопросительно посмотрел на Маркуса. Нотч мотнул головой: — Он живой. Пусть он сам выберет. Херобрин пожал плечами. Энергия ускорилась. Очертания дракона стали более явными: длинное тело, длинная тонкая шея и хвост, похожий на кнут. Дракон свернулся кольцами вокруг братьев. Его тело постепенно становилось материальным. Уже было понятно: кожа дракона оранжево-персикового цвета, покрыта очень короткой густой шерсткой. Херобрин нахмурился, но Маркус успокаивающе сжал ладонь брата: мол, это решение дракона, и не стоит что-либо менять. Энергия стала замедлять обороты, плавно тормозя, и встала. Братья одновременно опустили руки. Дракон, свернувшийся плотными кольцами, образовывал кокон. — Будим его? — Маркус улыбнулся, уже довольный результатом. Херобрин молча поднял руку, Нотч повторил жест. Дракон едва заметно пошевелился; неловко оперевшись на тонкие длинные лапы, стал ослаблять кольца. Его крылья пока не слушались хозяина и то торчали в разные стороны, то волочились по полу. Наконец, дракон растянулся по всему тронному залу; его тело занимало большую часть помещения. Тонкая длинная тупая мордочка выступала вперед плавным изгибом, голову украшали два расположенных друг за другом зубца, похожие на загнутые зубья пилы. Меж них, тихо зашипев, вспыхнул огонек. — Как мы его назовем? — Херобрин осторожно коснулся тонкого хвоста дракона. Тот обернулся, взглянул на него желтым глазом. Херобрин едва заметно улыбнулся; дракон, пытаясь повторить за создателем, дружелюбно оскалился, обнажив ровные ряды мелких треугольных зубов. Маркус окинул взглядом дракона и выпалил: — Ириска. — Ты серьезно? — Вполне. Дракон снова выдавил подобие улыбки. Похоже, имя ему нравилось. — Р-р-ря, — проворчал он, пытаясь что-то сказать. — Мы сделаем из тебя хорошего дракона, — Херобрин подлетел к голове ящера. Тот, округлив глаза в совсем уж человеческом удивлении, уставился на монстра. Херобрин, усмехнувшись, без страха коснулся тупого носа ящера, — Ирис. Маркус улыбнулся. Впервые ему удалось забыть о проблеме в лице брата. Похоже, он ступил на тропу добрых дел. Но Маркус не мог знать того, что творится в голове Херобрина. А творилось там многое.
