Не зря зовется монстром он

      Ледяные капли дождя с громким шумом падали на травинки, своим весом прибивая их к земле. Маркус поежился, чувствуя, как холодная футболка прилипла к спине, но продолжил идти. Мокрый потемневший плащ обвис, волочась за Нотчем по траве. Тот шел быстро, не сбавляя темпа и не меняя ритм. Усталости он не чувствовал, и путь, который Маркус уже преодолел, можно было посчитать за прогулку, но Нотч ужасно не любил дожди. И мрак. И сырость. Лететь он не мог – засветится еще, а этого как раз-таки не нужно. «Поэтому я и тащусь по такому ливню к тому магу!» — с досадой подумал Нотч.       Наконец, он увидел ступеньки, прорубленные прямо в земле, ведущие вверх по склону. «Наконец-то!» — Маркус прибавил шагу. Ступеньки сменила дорожка из гравия, затем снова ступеньки, опять гравий, и Нотч увидел то, что хотел: высокая башня, которая смотрела на него светом, пробивающимся из щели под дверями; над головой нависла большущая подзорная труба, мощностью чуть ли не с телескоп.       Нотч постучал. Двери тут же распахнулись, приглашая его в тепло. Никого не было. Маркус, отжав плащ, медленно вошёл, чуя что-то неладное. Но тут с настенной лестницы резво спустился старикашка в мантии, с длинной седой бородой.       — Маркус! — радостно воскликнул он, но тут же посерьёзнел: — если ты пришёл, значит, случилось что-то… Зачем ты прибыл в мою крепость?       Нотч хмыкнул, пошевелив лопатками: в мокрой футболке было как минимум неуютно.       — Мог бы быть и повежливее, Элдор. Кто-то жестоко убил мальчишку. Весьма жестоко.       Элдор нахмурился.       — С чего ты решил, что это не мобы?       — Они так не могут.       — Исчерпывающий аргумент!       Маркус вздохнул:       — Не веришь создателю этого мира? Я запрограммировал их так, что они просто не могут быть жестокими. У них нет собственного ума, ими движут инстинкты, и способы убийств у каждого свои, но в одном виде мобов – только один вид убийства. Допустим, скелеты могут только застрелить из лука, а крипер не умеет кусаться, только взрываться. Ну не мог какой-то моб вспороть человеку кожу на руках и шее с хирургической точностью, а потом отрубить голову! Не говорю уже про сломанные рёбра, вскрытый живот и пронзённое сердце.       Чем дольше говорил Маркус, тем сильнее вытягивалось лицо Элдора.       — Э… это ужас… Но кто может быть таким извергом? — наконец произнёс он.       Нотч обернулся и, убедившись, что там никого нет, тихо сказал:       — Я видел его, дня три назад, ещё перед убийством. Странный тип, не слишком похож на обычного человека, но, как бы то ни было, это не моб. Меня занесло в одну деревушку. Я побыл там немного, и меня попросили об услуге…       В тот день Маркус решил полетать по миру, любуясь красотами, ища недостатки и размышляя: что бы такого добавить? Но на ум ничего не приходило. Тогда он зарулил в красивую деревню, как позже выяснилось, носящую название «Исутос». Нотч подивился красоте улочек и зашёл в паб. В отличие от других, там не было жёстких барных стульев, прокуренного воздуха и вони, нет. Полы сверкали чистотой, кругом стояли пуфики, на которых умостились весёлые жители, окончившие рабочий день. В воздухе стоял весёлый гомон, навевающий праздничную атмосферу. Все праздновали день шахтёра.       Жители приветливо встретили Нотча, напоили-накормили, рассказали: что тут, да как, и попросили разрезать ленточку на вечере в честь праздника. Маркус, разумеется, не стал отнекиваться.       Когда стемнело, абсолютно все жители подались к выходу из деревни. Место празднования находилось далеко от населённого пункта.       Всё прошло превосходно, и народ возвращался домой слегка подвыпивший. Но, когда они подошли к воротам, вернее, к их останкам, весь хмель моментально выветрился. От деревни камня на камне не осталось. Дома горели, кузницу разнесло в щепки. Маркус заметил кого-то: человека, парящего над руинами. Казалось, он полупрозрачен, но, присмотревшись, Нотч понял, что он просто сливается с мраком, лишь ярко светящиеся белым светом глаза выделяются на фоне темноты.       Человек метнулся к высокой колокольне. Нотч слегка испугался, что странного типа размажет по белому кирпичу, ведь стена всё ближе и ближе, а скорости он не сбавляет… И тут Маркуса осенило – это он растребушил деревню в прах! В эту секунду человек с лёгкостью прошёл сквозь колокольню, пробив её стены взрывной волной. Брызнули осколки кирпича, и вершина башни с жутким грохотом повалилась на землю, жалобно звякнув огромным колоколом. Человек, даже не запачкавшись в пыли, резко обернулся и, увидев жителей, устремился к ним. В его ладонях с громким нарастающим гудением стали появляться фаерболы.       Нотч тут же понял, что человек настроен более чем агрессивно, и велел жителям бежать.       — Рядом есть город, идите туда! И не возвращайтесь, пока я не разрешу! Что стоите? Бегите! — выкрикнул Маркус, взлетая.       Он хотел хоть немного задержать чудовище, чтобы люди смогли уйти, но, когда Нотч полетел прямиком на Белоглазого, тот с лёгкостью обогнул его и устремился точнёхонько к народу, пуская огненные шары в толпу. Маркус быстро отбросил человека большой световой сферой. Белоглазый, явно не ожидавший этого, не успел увернуться и упал на землю; остался лежать, не двигаясь, даже не дыша. Нотч с удовлетворением смотрел вслед почти скрывшимся в дали жителям.       Он приземлился и с настороженностью стал подходить к Белоглазому, всматриваясь в него. Тёмно-русые волосы, зачёсанные назад, блестели в тусклом лунном свете. Человек лежал лицом вниз, Маркус не чувствовал, чтобы от него исходила хоть слабая энергия жизни. «Не повезло, перестарался» – с грустью подумал он, обходя Белоглазого. Тот не дышал. Идеальная, ровная матовая кожа словно не отражала, а втягивала в себя холод лунного света. Чем дольше Нотч обходил человека, тем больше у него складывалось впечатление, что тот со всех сторон идеален. «Странно это как-то» – подумал Маркус, присаживаясь на корточки и всматриваясь в видную ему половину лица незнакомца. Он всматривался долго, с жадностью, всё больше убеждаясь в том, что это не человек. «Не могут люди быть такими идеальными!» – Маркус протянул руку, подумав немного приподнять голову человека, но не успел он к нему и прикоснуться, как человек открыл глаза.       Нотч от неожиданности чуть не прожёг незнакомца очередной световой сферой, но опомнился. Белоглазый всё так же не шевелился, не дышал, не излучал жизненную энергию. Но смотрел на него. Сверлил взглядом, полным ненависти. И эта ненависть ощущалась кожей, словно сухой жар, идущий из жерла вулкана. При этом ни один мускул не дрогнул на лице человека.       Маркус с недоверием вглядывался в эти глаза, светящиеся белоснежным светом. Всё дольше и дольше смотрел он на незнакомца, и всё больше его напрягало то, что белесый зрачок, едва-едва видный сквозь сияние, ни разу не пошевелился, уставившись на Маркуса. Тому стало не по себе. Нотч осторожно, уже концентрируя силы в ладони для быстрого выброса светового шара, чуть отклонился в сторону. Зрачок последовал за ним. Незнакомец походил на дракона, которого поймали охотники и связали: он не может выбраться, он смирился с этим, но он в ярости.       Нотч, не выдержав этого ненавидящего взгляда, замахнулся на Белоглазого, призвав яркую сферу. Тот, всё ещё не шевелясь, медленно закрыл глаза. Маркус понял, что человек совсем не испугался, и опустил руку, стараясь вспомнить, какой сферой шарахнул парня. «Большая, яркая, вроде, взорвалась… — перечислял он в уме, — Точно! Десятиминутное обездвиживание!». Нотч снова посмотрел на Белоглазого, и снова встретил его взгляд, буквально испепеляющий все живое.       — Ну и почему ты такой злой? — добродушно спросил Маркус, заботливо откинув выбившуюся прядь со лба незнакомца.       Того ещё больше разозлило это, в его глазах появилась ярость. Кажется, кончись действие заклинания прямо сейчас, от Нотча не осталось бы и лужицы. Белоглазый едва заметно пошевелил ладонью, а Нотч благополучно проморгал это.       — Зачем ты напал на них?.. — Маркус склонил голову набок, всматриваясь в лицо человека.       Тот улыбнулся в ответ. Хищно, с долей злорадства, продемонстрировав острые клыки. Нотч наконец понял, что магия перестала держать незнакомца. Он быстро отпрыгнул, снова призвав световой шар.       — Кто ты? — спросил он строго, держа Белоглазого на мушке.       Незнакомец, не пошевелившись, исчез. Просто растворился в воздухе. «Чёрт, — подумал Нотч, опустив руки, — удрал!»       — Тот, о ком ты забыл, — неожиданно раздался за спиной страшный, пробирающий до мурашек голос.       Маркус резко обернулся, выпустив в человека обездвиживающую сферу, но тот поглотил её чёрным, втягивающим в себя свет шаром. Нотч снова замахнулся.       — Разве ты убьёшь своего родного братишку? — нарочито слащавым и обеспокоенным голосом спросил Белоглазый, небрежно перекидывая черную сферу из ладони в ладонь.       — У меня нет брата! — прошипел Маркус, выпуская очередную «обездвижку», но… его постиг крах. Ничего не произошло. Он попробовал ещё раз, потом ещё, и ещё. И ничего. Даже искорки не появилось. Нотч с яростью посмотрел на Белоглазого, а тот, подмигнув, исчез.       Маркус замолчал. Наконец, Элдор произнёс:       — Да-а-а… Ну и дела! Сейчас-то ты можешь пускать сферы?       — Угу, но обездвиживающие – нет, — Нотч стал ходить кругами, иногда резко разворачиваясь, настолько быстро, что плащ за его спиной хлопал складками. — Я одного понять не могу: как он сделал это? Как забрал способность?       Элдор лишь пожал плечами:       — Я не настолько хорошо разбираюсь в твоих силах.       — Ладно… Прости за беспокойство. Я пойду.       Старичок проводил Нотча до дверей, но остановился.       — Может, переждёшь дождь? Вон какая буря-то!       Маркус помотал головой, и, как только он только скрылся за дверью, Элдор выглянул наружу и крикнул ему вслед:       — Ты поосторожней с этим Белоглазым! Мало ли что у него в голове-то!       Нотч ничего не сказал, затерявшись между стволов деревьев, упруго гнущихся под порывами сильного ветра. Элдор, как улитка в раковину, снова вернулся в башню. «Странно всё это, очень странно! И страшно-то!» — думал он, ища свой посох, но он как в Никуда провалился. К тому же, странное беспокойство грызло мага. Все вещи кругом внушали недоверие, но больше его беспокоила большущая хрустальная люстра, висящая довольно низко. Элдор давно хотел поднять её чуть выше, ибо под ней трудно пройти – бандура из золота и «стекляшек» задевает голову, но старику было лень таскать громадину, пусть даже с помощью магии. И сейчас что-то встревожило его в этом сооружении, что-то неуловимое. «Ладно, чего бояться-то? Сюда он не заявится. Наверное… Мало ли что у этого Белоглазого в голове-то…» — Элдор заглянул даже в щель между панелями на стене, но и там посоха не оказалось.       — Эй, сыщик, — внезапно раздался потусторонний, внушающий страх, голос. В нем сквозили нотки усмешки.       Элдор в ужасе обернулся и увидел того, о ком сейчас думал. Сознание тут же приказало бежать, но маг не мог пошевелиться, только смотрел на монстра. Херобрин же уютненько устроился на верхнем ободе люстры, лениво вертя в руке посох со светящейся белой сферой в зубцах и смотря на мага, иронично изогнув бровь.       — Т-ты… Уходи! — наконец выдавил Элдор.       Монстр моментально ощетинился:       — Ты никто, чтобы прогонять меня.       Старик опешил, а Херобрин стал без какого-либо интереса откручивать гайку, крепящую люстру к болту в потолке, тихо, но так, чтобы Элдор услышал, говоря:       — Забавное вы мне прозвище придумали. Только стал я Белоглазым по вине брата.       Херобрин говорил спокойно, но маг понял, что попал в ловушку, живым из которой не выбраться.       — Стоп! Во-первых: отдай посох, во-вторых: оставь в покое гайку, люстра упадёт! — приказал Элдор, таким образом пытаясь справиться с ужасом, сковавшим его тело.       Херобрин хмыкнул, проигнорировав его просьбу:       — Не упадёт.       Люстра устремилась вниз, на лету жалобно звякая подвесками; раздался оглушительный грохот, в разные стороны брызнули осколки. Маг отпрыгнул подальше и замер, смотря на БОЛЬШОЙ погром.       — О, ты был прав, — насмешливый голос прозвучал над самым ухом старика.       Тот обернулся, но был отброшен волной тёмной энергии. Херобрин с любопытством посмотрел на мага через сферу в посохе.       — Интересная штучка, хорошая. Думаю, плохой она будет лучше… — задумчиво проронил он.       Внутри белоснежного шара зажглась чёрная искра, которая стала быстро разрастаться, пока не превратила сверкающую сферу в тёмное подобие. Шар, словно черная дыра, поглощал свет, все добро вокруг.       Элдор, еле посмотрев на монстра, с натянутой усмешкой сказал:       — Тебе нужен посох, чтобы колдовать? — он мысленно приказал осколкам вонзиться в спину чудовища.       — Этот? Подобный хлам мне не нужен, — Херобрин с лёгкостью сломал посох, словно стебель травинки.       Осколки, летящие в него, остановились, паря в воздухе. Херобрин оглянулся на них и с откровенным смехом спросил:       — И этим ты думал меня убить?       Элдор понял, что вопрос чисто риторический и лучше промолчать. Куски хрусталя на полу зашевелились, поднялись над паркетом и стали нарезать круги вокруг Херобрина. Тот даже не моргнул, вообще какие-либо эмоции словно испарились с его лица. Телепортировавшись к Элдору, монстр наклонился к нему лицом к лицу; почти касаясь носа мага, он, сверля того взглядом своих белоснежных глаз, злобно спросил:       — Где братец?       Элдор мелко задрожал, чувствуя, как волна тёмной энергии, рванувшаяся от Херобрина, пригвоздила мага к месту.       — Он говорил… у… у н-него нет б-брата… — заикаясь, проговорил старик, боясь отвести взгляд.       — Говори! — Херобрин сильно разозлился от слов мага. «Похоже, Нотч сумел вбить себе в голову, что у него не было брата! Ну посмотрим, как он запоёт, когда встретит меня на узкой тропинке!» —подумал монстр.       — Н… н-не знаю…       Херобрин и так понял, что Элдор понятия не имеет, куда пошёл Маркус, ещё прочитав мысли мага. Развернувшись, монстр медленно пошёл к дверям, но на полпути остановился.       — Фас, — приказал он осколкам хрусталя, всё ещё парившим вокруг него.       Те направились в сторону Элдора, засвистев от скорости. Херобрин спокойно пошёл дальше, и, только когда он покинул башню, тишину пронзил душераздирающий крик мага, которого терзали одурманенные осколки горного хрусталя. Херобрин даже ухом не повёл – перед ним стояла другая задача: найти Маркуса. Как некромаги высшего уровня, – хотя, Херобрин им не был, – он мог чувствовать магическую энергию, даже самую незначительную. У Нотча мощная излучаемая светлая магия, за ним осталось что-то типа шлейфа. Херобрин, учуяв его, словно ищейка пошёл по следу. Ему было плевать на дождь, холод его не беспокоил, а мрак он любил всегда. Монстр шёл неторопливо, изредка прислушиваясь к ощущениям. И тут он уловил Нотча.       — Маркус, — прошипел Херобрин, мысленно отплёвываясь от чистейшей энергии света, витавшей в воздухе, пронизывая всё кругом радостью и добром.       Нотч, чей слух был более чувствителен, чем у людей, резко обернулся, призвав световой шар, но увидел лишь тьму и крипера, жующего листок. «Лиана» обернулся на Маркуса и презрительно выплюнул листок. Нотч только пожал плечами, выискивая глазами незнакомца. Маркус сразу узнал этот голос: только Белоглазый говорит мистическим баритоном, изредка срывающимся в конце фразы.       Херобрин, подзеркаливший мысли Нотча, скрипнул зубами. Злоба затмила его разум.       — Вот как ты брата родного прозвал, ничтожество? — спросил он, появившись за спиной Нотча.       Тот резко обернулся и, отшатнувшись, призвал световую сферу, но Херобрин опередил его, запустив отнятой у Маркуса же «обездвижкой». Нотч замер, а Херобрин стал крутиться вокруг него, паря в сантиметре над травинками и осматривая презрительным взглядом.       — Долго же я тебя не видел, Маркус. Славно, как же быстро ты успел забыть меня, — говорил монстр.       Нотч не чувствовал тела, только мог смотреть по сторонам. Он торопливо перебирал мысли, которые разом влезли в его голову и толкались там, словно рой зудящих пчёл. «Кто он? Кто, мать его, он?» – крутилось у него в голове. Маркус попытался вырваться из пут заклинания, но куда там. Мышцы словно деревянные! Нотч попробовал «растопить» их контрзаклинанием изнутри, и почувствовал, что может шевелиться.       Херобрин заметил это и запустил в Маркуса ещё одной сферой, но тот увернулся. Атаковать Нотч не спешил, как всегда следуя принципу «всё можно решить миром». Выставив вперёд руки в знак мира, он сказал, стараясь держать дружелюбную интонацию:       — Ты утверждаешь, что ТЫ – мой брат, но… Он умер много лет назад.       Белоглазый презрительно хмыкнул:       — А если так? — голос монстра преобразился: стал обычным, приятным баритоном.       Маркус опешил. До боли знакомый, всю жизнь сопровождавший его голос. И Маркус поверил. Позволил себе хоть раз сказать, что у него есть брат.       — Брин? — вылетело у него. «Этого просто не может быть, НЕ МОЖЕТ!» — долбилось в мозгу, но, похоже, то, что происходит – не дурной сон.       Херобрин натянуто улыбнулся.       — Неужели? Я уже поверил в то, что ты правда забыл. Оказывается, помнишь даже имя.       Нотч хотел было спросить, как же всё-таки он сюда попал, в игру, но Белоглазый опередил его:       — Не скажу, поломай голову на досуге.       — Это ты убил мальчишку? Зачем разрушил деревню? – из Нотча градом посыпались вопросы.       — Это месть за все, Маркус. Знаешь, то, что ты забыл, как я помогал тебе в создании этого мира, — Белоглазый развёл руками, — ещё на ранних этапах, немного оскорбило меня. Вся слава досталась тебе, а я что?       — Брин…       — Херобрин. — Поправил Белоглазый.       — Я давно понял свою ошибку. И виноват я, а не другие. Не трогай их.       Херобрин злорадно рассмеялся:       — Нет, Маркус, так больнее! Ты так любишь их, так любишь этот мир. Тер-р-рпи, — в конце голос Херобрина превратился в злобный рык, и Белоглазый, метнув на Маркуса взгляд, полный ярости, растворился в воздухе.       Нотч в смятении посмотрел на чёрное небо, проглядывающее сквозь листву. Постоянно весёлый и бодрый, он вдруг приуныл. Не каждый день узнаёшь, что твой умерший брат вернулся.       Холодный дождь лил как из ведра. Между деревьев кружили тени, изредка раздавался рык или шипение. В кроне кто-то ломал тонкие веточки. Кажется, все мобы собрались в этом лесу, все смотрели на Маркуса, тоже переживая и грустя, но никто не подходил. Они держались поодаль. Мобы боялись Херобрина, и каждый раз, когда они видят его, они разбегаются в стороны, лишь бы не попасть под горячую руку.       Маркус думал о том, как искупить свою вину.