Чокнутый

То, что что-то не так, они поняли, уже подъезжая к дому братьев Ди. Черный джип, припаркованный на стоянке был глазу Луффи чужд, все владельцы машин в его доме были ему известны, зато Трафальгар личностью владельца авто озадачен не был. Он, кажется, даже не успел рассмотреть номерной знак, а уже съежился на сиденье, прижался к боку Мугивары и зашипел: – Дофламинго. Зоро бросил на него быстрый взгляд с переднего пассажирского сидения, и только машина остановилась, выскочил из нее первым. Нападение, если таковое и было запланированным, не происходило. Джип и угол дома закрывали всю обзорность, предугадать, где конкретно их поджидала засада – здесь у подъезда или уже у самой квартиры, было нельзя. Санджи дотянулся до бардачка и, порывшись в нем, выудил пачку сигарет и зажигалку, и, покидая машину, будто нарочно громко хлопнул дверью. – Они ждут меня, – сухо обозначил Трафальгар, щуря глаза, словно надеялся увидеть людей сквозь машину и стык бетонных стен. – Твой брат же домой поехал? Луффи сглотнул комок в горле, болезненный, будто покрытый шипами каштан. – Пошли, – прошептал Ло с какой-то обреченностью в голосе, и, отлепившись от парня, вывалился на улицу. Появление Трафальгара действительно произвело невероятный эффект. Монки Ди еще не успел закрыть за собой дверь, как высокий мужчина, чуть ссутуленный, вышел из-за угла. На фоне его роста, размаха плеч, и объемной пронзительно-розовой шубы он казался каким-то необъятным, нечеловечески высоким, что даже рослый и далеко не субтильный Сабо, которого Минго панибратски приобнимал за плечи, казался рядом совсем маленьким и хрупким. – Сабо… – выдохнул Санджи, выронив изо рта сигарету. Братик был бледен, но держал спину ровной, а голову высоко поднятой, и будто и вовсе не замечал, крепко сжимающей его плечо ладони. – О, Монки Ди Луффи, – нараспев протянул Дофламинго. Его глаза были надежно сокрыты непрозрачными стеклами лиловых очков, зато улыбка, растягивавшая его щеки, была до омерзения приторной и экзальтированно вежливой. – Я тут пообщался немного с Вашим глубокоуважаемым братцем. Я так понимаю, Вы имеете какие-то виды на моего воспитанника? Луффи не ответил. Гнев, кипевший где-то под ключицами, испарял все слова, как пар. Трафальгар судорожно вздохнул. – Отпусти его! – потребовал он, и при этом его голос дрожал и нес в себе какие-то визгливые нотки. – И тебе здравствуй, Ло, – Дофламинго чуть качнул головой в шутливом поклоне. – Я отвратительно тебя воспитал, ты до сих пор не научился уважать старших. – Это что, обмен заложниками? – у Зоро на лбу вспухла вена. Минго хохотнул. – Заложниками? О, Ками-сама, разумеется, нет. Ничего подобного! – он убрал с плеча братика руку и примирительно поднял ладони вверх. Получив свободу, Сабо замешкался, не сразу сообразив, как теперь быть и, чуть качнувшись, метнулся в их сторону, затормозив у самого капота машины Санджи. – Мы просто мило беседовали, не так ли Сабо-кун? Братик нервно одернул куртку и спрятал в карманах заметно дрожащие ладони. – Что тебе нужно? – интонации Трафальгара заметно окрепли, ему, похоже, удалось взять себя в руки. – Думаешь, сможешь вернуть меня обратно? Джокер усмехнулся и покачал головой, шаркнув по не задетому корочкой льда асфальту щегольским лакированным ботинком. – Изнывал от желания увидеть безумцев, поспособствовавших моему воспитаннику избежать необходимого ему лечения. Интересно, они хоть представляют, с кем связались? – С чудовищем, убившим родного брата, – выплюнул Ло. Минго удивленно вскинул брови, причудливо изогнувшимися над оправой очков, уголки его растянутых в фальшивой улыбке губ дернулись вниз. – Похоже, ты все еще не пришел в себя, – с неожиданной растерянностью глухо проговорил он. – Так и будешь цепляться за это всю свою жизнь? Как ты говоришь? – Убийство, – подал голос братик. – Вашего брата Коразона. Тот под чьим именем Вы записали Траффи в психушку… – Траффи? – Дофламинго фыркнул. – Коразон? Казалось, Трафальгар был готов ринуться к Минго и душить его голыми руками. От него веял такой злобой, что охранник Джокера, высокий темноволосый мужчина в светлом пальто, встал со своим господином рядом. Зоро предупреждающе хрустнул суставами, разминая кулаки. Закурив уже третью по счету сигарету, Санджи вышел на шаг вперед. Луффи взял хирурга за руку и крепко до боли сжал. Ему хотелось набить Дофламинго рожу, или проредить ему зубы ударом ноги, но наличие Трафальгара рядом останавливало его. Он был готов драться, шагни Дофламинго в их сторону, он был готов броситься грудью на пулю, реши маячащий позади Джокера охранник проделать в Трафальгаре очередную дыру, но Минго не двигался с места, будто их встреча и в самом деле имела сугубо деловой характер. На какой-то момент воцарилась пауза. Дофламинго напряженно раздумывал, ухмылка на его лице застыла, но потом он кивнул сам себе и деловито засунув руки в карманы брюк – Я так понимаю, переубеждать кого-либо здесь бесполезно, – с разочарованием проговорил он. – Говоря «связались», я имел в виду совсем не себя. Мой воспитанник ломает свою жизнь, а вы способствуете его саморазрушению. Просто примите к сведенью. Знай, Ло, у меня никогда не было причин заботиться о тебе, но я старался дать тебе только лучшее. Вопреки твоему отчаянному сопротивлению. – Лучшее? – Трафальгар взвился и даже попытался выдернуть руку, но Луффи держал крепко. – Психушка – это называется лучшее? – К сожалению, это было вынужденной мерой, – Минго заметно помрачнел, его улыбка окончательно превратилась в оскал. – К еще большему сожалению, мерой бесполезной. В память о твоем отце я дал тебе все – крышу над головой, достойное образование, и, хотя у меня не было ни малейшей причины терпеть твои выходки, я терпел. Но, знаешь ли, вооруженное нападение на меня и попытки сигануть из окна никак не вкладываются в мое понимание. – Верго выстрелил в меня! – с совершенно детской обидой воскликнул Трафальгар, но Минго только отрицательно покачал указательным пальцем. – Он выполнял свою работу, – мягко парировал он. – Ты был не в себе, и он не разглядел в нападавшем тебя. У охранника, который, по-видимому, и был тем самым Верго, был такой сосредоточенный вид, будто он был готов "ошибиться и не узнать" повторно. Траффи заскрипел зубами. Луффи вцепился свободной рукой в его предплечье, опасаясь, что доведенный до кондиций, он повторит свою прошлую ошибку, но хирург оставался на месте. – Пойми, мой мальчик, – продолжил Минго, – это бьет по моей репутации. Я спонсирую больницы и детские дома, но не могу справиться с собственным приемным ребенком? А ведь даже после всего что было, я позаботился о твоем статусе, сохранил незапятнанным твое настоящее имя… Но так ты платишь за мою доброту? Я безмерно рад, что ты нашел друзей, готовых убивать за тебя одним лишь взглядом, но, знаете, как говорят, рыбак рыбака… Я знаю, все о твоих друзьях. Из-за стекол очков было не видно, но Луффи почувствовал, что Дофламинго смотрит именно на него. – К чему это я, – Дофламинго задумчиво задрал в голову вверх, потом облизнул губы. – Я даю тебе вольную, мой мальчик, и по-хорошему советую тебе исчезнуть. На все у тебя две недели, в противном случае к этому приложу руку я, и твои друзья уже тебе не помогут. Это хорошая сделка, Ло. Я не желаю больше слышать о тебе, ты не желаешь иметь со мной ничего общего. Мне дорога моя репутация, а тебе, полагаю, дороги твои друзья. Со мной не стоит воевать, не так ли? Он повернулся на каблуках и размашисто шагнул в сторону услужливо открытой ему охранником двери машины. – Две недели, Ло, – напомнил он, уже садясь в салон, но, видимо, вспомнив о чем-то, высунул свою белобрысую голову. – И да, Сабо-кун. Предполагаю, вы не станете верить моим словам, но на всякий случай, не желаете ли узнать, как обстоят дела на самом деле? – Нет, спасибо, – братик закусил губу. Дофламинго удовлетворенно кивнул. – Доверие – это просто замечательно. Но я оставил вам лазейку… на случай, если Вы вдруг решитесь. Джип мягко тронулся с места и, лишь когда он скрылся за поворотом, Луффи позволил себе шумный и тяжелый вздох, будто до этого не дышал совсем. Трафальгара колотило, он даже прислонился плечом к машине Санджи, потому что не мог устоять на ногах. Сабо тоже был взвинчен. Он почти спрятал свое состояние за напускным спокойствием, но из-за дрожи рук не мог даже попасть на кнопки кодового замка квартиры, и пароль пришлось вводить Зоро. Уже в квартире, Сабо достал из бара бутылку вина. – Нам бы с тобой не помешали сейчас твои таблеточки, да? – неловко попытался пошутить он, кривя дрожащие губы. Трафальгар выжал из себя нервный смешок. Пить врач отказался. Санджи еще предстояло вести машину, Луффи в выпивке утешения не находил, и Сабо разделил горячительное с Зоро. Уже потом, когда алкоголь ударил в голову, братик обмяк на стуле, застывшим взглядом уставился в спину Санджи, принявшегося хлопотать у плиты, Зоро забрал из его расслабленных пальцев бокал, и задумчиво почесав затылок, решился на вопрос: – Что это было вообще? – братик неопределенно пожал плечами. – О чем он говорил с тобой, пока мы не приехали? Сабо не сразу собрался с ответом. Его мысли были заморожены алкоголем и язык шевелился медленно. Прошло где-то полминуты, прежде чем он открыл рот: – Да… ни о чем… Спрашивал отдаю ли я себе отчет, будучи представителем закона, помогать в побеге из клиники... Напомнил про аварию, про Эйса… Про Луффи, спрашивал не нужна ли ему помощь… Ну… психиатра… Разнюхал все… – Ублюдок… – ошарашено пробормотал Санджи. Сабо кивнул медленно, наверное, не справляясь с внезапной тяжестью охмелевшей головы. – Хорошо, что я на метро… а потом шел пешком. Вы быстро приехали, я не уверен, что смог бы… общаться с ним дольше. – Он провоцировал тебя, – уверенно заявил Траффи. Он привалился спиной к стене, и тщетно пытался сбросить все еще властвующий над ним мандраж. Луффи массировал его ладони. – Это такая тактика. – Зачем ему это? – недоумевающе спросил Мугивара. – В конечном итоге, он отпустил тебя. – Он не отпустил Траффи, он лишил нас возможности выбора, – холодно откликнулся Сабо, и поднялся из-за стола. – Завтра займемся твоими документами, Луффи. А пока мне, пожалуй, следует прилечь. Простите, что недостаточно гостеприимен. Братик выглядел немного разбитым и очень уставшим, Луффи проводил его сочувствующим взглядом. Он не мог понять, почему Зоро и Санджи смотрят на него укоризненно, а Траффи отводит глаза, пока зеленоволосый, устав от недогадливости друга, не произнес вслух: – Я знаю, что ты для себя уже все решил, – он запнулся и поджал губы. – Но ты же понимаешь... Что оставляешь его? Ты уедешь, и он потеряет второго брата. Луффи понимал. Он хотел сказать, что они потеряют друг друга взаимно, расстояние разделит их тысячами безжалостных километров, оставит голоса по телефонным проводам или по сотовой связи, и возможно, живые изображения тоскливых улыбок по скайпу. Они потеряют друг друга, но впервые в жизни у Луффи был выбор, кого именно потерять. И тонны вины перед братом не могли переиграть принятое Мугиварой решение. Об этом Луффи смолчал. Зоро больше ни о чем не спрашивал. Дни полетели, как спешащие на юг цапли. Иногда время замирало, но чаще двигалось слишком быстро. Сбором документов занялся Сабо, Луффи перебирал свои летние вещи – подготовка к отъезду из волнительного мероприятия скатывалась на рутинные действия, темы, затрагиваемые за и завтраками и ужинами, касались в основном сборов, в ущерб простым жизненным вопросам, которые Луффи и, возможно, братику, хотелось бы обсудить. В остальном повседневность, поделенная на троих, Луффи нравилась. Предчувствуя тоску по брату, он принимал его ворчание и заботу о себе с благодарностью, занимался уборкой и домашними поручениями без напоминаний и лишних упреков, и, в общем, наверное, превращался в идеального младшего брата. Ему нравилось обитать в одном доме с двумя самыми близкими ему людьми, просто существовать, плыть по течению в череде однообразных, штампованных, разбодяженных суетой дней. Сидеть с ними за одним столом, помогать Сабо на кухне и мыть посуду, наблюдать, как Ло читает книги. А потом ночью, вжиматься грудью Трафальгару в грудь, лезть рукой под резинку его пижамных штанов и ласкать его, целовать и трахать, заставлять утыкаться в подушку лицом и душить в себе стоны, чтобы не разбудить спящего в соседней комнате брата. Луффи бы продал душу, чтобы предоставленные им две недели тянулись вечно, но в переезде в Испанию было еще кое-что, о чем он тоже смолчал. Покидая привычный ему мирок, Монки Ди не только оставлял брата и друзей, он отрекался от прошлого, боль которого до сих пор была придушена и купирована Трафальгаром. Там в Испании в воображении Луффи рядом с Ло существовал не он, а совершенно другой человек, новый и чистый, оставивший от прежнего себя лишь беспрекословную любовь к Траффи. Он уезжал, чтобы начать заново, и Сабо, остающийся здесь один, освобожденный от груза опеки над ним, тоже мог открыть в своей жизни новый разворот альбомного листа. Братик мог позволить себе не думать о том поел ли младший и надел ли шарф, а мог жениться на Коале и завести детей. Разделив себя и Луффи на двух самостоятельно существующих людей, Сабо мог, наконец, начать жить не ради кого-то, а ради себя, и мысли о том, что, отчасти, его эгоизм делает добро и старшему братику, успокаивали Мугивару. А Сабо, напротив, серел лицом с каждым днем все больше. Адвокатская контора отнимала у него уйму времени и сил, и тикающий счетчик отведенного ему с братом времени неприятно щекотал нервы. Его настроение прыгало от угрюмости до веселости, он был с Трафальгаром мил, а временами огрызался без видимых на то причин. Ло выносил это стоически. Он не был окрылен или удручен перспективой оказаться в чужой стране, он относился к предстоящим переменам в своей жизни совершенно ровно, и он ни разу не уточнил о твердости желания Луффи отправиться вместе с ним. Он вплывал в каждый новый день с поразительным безразличием, будто все происходящее вокруг было лишь проявлением неизбежности, но в руках Мугивары он оживал, и других слов Луффи было не нужно. И самому Трафальгару, наверное, тоже. Разговор по душам с Сабо состоялся за пару дней до отлета. Уже были куплены билеты, и намечена прощальная вечеринка, а вещи были наполовину собраны, и Луффи, пребывая в состоянии «полуготовности», ожидал, что Сабо придет высказать свое последнее сомнение. Брат вошел в его комнату, как только за Трафальгаром закрылась дверь в ванную, и вид у Сабо был вороватый. Луффи подвинулся на постели, освобождая ему место, но он опустился на диван напротив. Слова братику не давались, или же он просто не знал с чего начать разговор, и уже устав ждать, Луффи хотел было сказать ему что-нибудь успокаивающее, но Сабо остановил его жестом руки. – Я не отговаривать тебя пришел, нет. Просто… – он растерянно оглядел комнату. – Кое-что не дает мне покоя. Луффи выжидающе молчал. – В своем пальто... ну знаешь, в кармане… я… – Сабо сглотнул слюну и выпалил на одном дыхании, – нашел визитку Джокера. Мугивара удивленно изогнул брови. – Скорее всего, он подложил мне ее, когда мы разговаривали, но… – Сабо отвел глаза и всплеснул руками. – Есть кое-что действительно странное. Луффи недовольно пожевал губу. Ход мыслей братика ему определенно не нравился. – Мы с Трафальгаром недавно ходили в банк... Ты был в университете. Переводили деньги с его счета на твой, - продолжил Сабо, но завидев изменившееся лицо Луффи, быстро добавил. – Стой, не злись! Это идея Траффи, он боялся, что Джокер обдерет его счета, но... Я не задумывался об этом раньше, но ведь Минго действительно мог это сделать, и мог сделать это очень давно. Но… не сделал. – И что с того? – Просто, ну посуди сам, выглядит так, будто он действительно отпускает Траффи… – братик рассеянно покачал головой. – Ведь он свидетель преступления, а свидетелей так просто не отпускают... Мугивара сложил на груди руки. – Ты слишком много думаешь, – уверительно проговорил он, – тебе не нужно в это лезть. Прозвучало как-то размыто и не убедительно. Луффи закусил губу. Эта пришедшая в голову старшему Монки Ди идея ему не нравилась, но братик отчаянно цеплялся за нее и хотел сказать что-то еще, но шум воды из ванной замолк, и Сабо, встав на ноги, бросил на Луффи тяжелый взгляд. Сомнения точили его изнутри, но братик не чувствовал под ними никакой почвы, и Мугиваре оставалось только надеяться, что они рассосутся сами по себе. К этому разговору они больше не возвращались – оставшаяся пара дней не располагали к пустым разглагольствованиям. Если Сабо и волновало что-то, то он умело об этом молчал. Для старшего брата, наверное, было слишком естественно искать любую мало-мальски весомую зацепку, чтобы воспрепятствовать отъезду младшего, но все уже было слишком решено и слишком готово. В подготовке к вечеринке принимали участие все. В последний раз тесно переплетаться с родными и важными людьми, до следующей встречи с которыми время могло отмерить ему месяцы или даже долгие годы, Луффи было грустно. Но вместе с тем, он понимал – жизнь не заканчивалась на этом. Время пройдет, и ребята, не представляющие без него жизни, научаться быть без него, хоть и будут скучать и просчитывать разницу часовых поясов, чтобы созвониться. Они принимали его решение, благословляли его в долгий путь – в долгий путь, длиною в жизнь, рука об руку с чужим им человеком, и Луффи был благодарен им бесконечно за их отважную любовь и преданную дружбу, за то, что признали Трафальгара – человека, занявшего в его жизни лидирующую строчку. И Монки Ди был счастливый и пьяный, он лежал головой на плече Ло и выводил на его колене пальцем невнятный узор. Ребята носились по квартире, пьяно спорили и шутили, пели под гитару, заливисто дребезжащую в умелых руках Брука, любимые песни, и создавали привычную сердцу Монки Ди суету, и от этого ему на глаза наворачивались счастливые, но горькие слезы. Луффи размазал непрошенную влагу по рубашке Траффи, уткнувшись в его плечо носом, а врач крепче притиснул его к себе. Мугивара замер и даже пропустил вдох, когда голос Сабо раздался над ухом. – Тебе следует хорошо заботиться о нем! – градусы придавали братику ощутимой смелости, и он, наверное, думал, что младший безнадежно пьян и находится на грани беспамятства или уже давно провалился в него, но разбивать его иллюзии Луффи не спешил. – Обидишь его, и я достану тебя из-под земли. – Я не собираюсь ложиться под землю, – ответил Траффи, и его голос завибрировал по его грудной клетке, и Луффи не сдержал усмешки. – Я в переносном смысле, – растерянно пробормотал Сабо. Ло качнул головой. – Я не обижу, – пообещал врач. – Я не дурак впускать в свое сердце человека, а потом его упускать. Такие вещи… они навсегда. Луффи почувствовал, как Сабо садится на кровать рядом, но глаза не открыл. Братик выдержал долгую паузу, возможно, собираясь с духом, и задал совершенно лишний и опасный, по мнению Мугивары, вопрос. – Это значит, что в твоем сердце он тоже заткнул эту рану? Пустоту после смерти Кора-сана? – Кора-сан? – отрешенно переспросил Ло. – Росинант. Его звали Росинант. Сабо издал какой-то придушенный звук, будто икнул. На кухне что-то разбилось. Луффи оторвался от любимого тела, в тот момент, когда братик вылетал из комнаты. Его спина была напряжена и выпрямлена, так, будто ему в позвоночник загнали арматуру.

***

Сабо исчез с утра. Его телефон был отключен, и финальные сборы проходили без его участия. В аэропорт они ехали на машине Френки. Залезая в уже знакомый ему кузов, Траффи сморщился, но ничего не сказал. Нами вслух перечисляла перечень документов и предметов первой необходимости, Чоппер перебирал аптечку. – На Сабо совсем не похоже, – буркнул Санджи, буравя взглядом Луффи, будто он был в чем-то виноват. – Ты уезжаешь, а взять и исчезнуть… – На столе он оставил записку, что приедет в аэропорт, так что подождем, – Монки Ди пожал плечами, но на душе у него было гадко. Братик мог бы проводить его, как положено, а уже потом размениваться по своим «ужасно важным» и «срочным делам» Уже у стойки регистрации бывшая взбудораженной и веселой компания вдруг поникла. Чоппер начал тихонько всхлипывать, Френки и вовсе разразился оглушительным ревом, обнял Луффи и не успевшего увернуться Трафальгара. Санджи завесил лицо длинной челкой, мрачный Зоро отводил в сторону взгляд. Он тоже крепко обнял Луффи на прощание и сильно хлопнул по его спине, и пожал Трафальгару руку. Даже Нами хмурила брови и, из последних сил сдерживая скупые слезы, взяла с Луффи твердое обещание ждать ее и Робин в гости в курортный сезон. Сабо так и не появился. Регистрация подходила к концу, и тянуть время уже было нельзя. Парни помогли погрузить тяжелые чемоданы на ленту, Трафальгар получил на руки посадочные талоны. Луффи растерянно оглядывался назад, следуя к очереди на предполетный досмотр, выискивая в толпе светлое пятно, но брата все не было. Ребята нервничали тоже. Телефон братика отзывался автоответчиком, Зоро набирал ему несколько раз. Он появился внезапно, вынырнул из недр толпы, уже, когда Трафальгар погрузил ручную кладь на сканер багажа и шагнул через рамку[1]. Сабо выдернул Луффи из очереди, и младший Ди только успел кивнуть обернувшемуся в недоумении Ло. Понимая необходимость прощания с братом, врач улыбнулся. Сабо отвел Луффи в сторону, пройдя мимо державшихся поодаль от столпотворения ребят, непонимающе переглянувшихся, но оставшихся на месте, видно, решив дать братьям возможность поговорить наедине. Они остановились у гигантского окна, за стеклом которого вдалеке, как на картине рисовался Токио, и Сабо, повернувшись к младшему лицом, вцепился руками ему в плечи. Глаза у братика были бешеные, все еще не способный восстановить дыхание, он тяжело дышал. Он бежал сюда, к Луффи со всех ног, и был запыхавшимся и красным, его лоб совсем взмок, а светлая челка слиплась во влажные пряди. Он явно намеревался выложить что-то ужасно важное, но медлил, и хотя время пожимало, Младший Ди его не подгонял, позволял отдышаться и прийти в себя. Паспорт и документы Мугивары были у Траффи, до взлета самолета оставалось около получаса, и пути назад уже не было. Чтобы братик не сказал сейчас, дорога Луффи лежала в небо, и у него не было причин бояться каких-либо страшных слов. – Луффи, – Сабо тяжело сглотнул слюну. Его глаза были круглыми и испуганными. – Луффи… У Дофламинго никогда не было брата. По аэропорту гулким эхом отдавались шаги табуна подкованных острыми каблучками дам, несвязным хором, будто рассыпанные по полу бусы, дребезжали колесиками чемоданы. Сабо прерывисто вдохнул и выдохнул, шарф на его шее сбился и напоминал удавку. – Ни Коразона, ни Росинанта, – как заведенный бормотал он. – Никого, никого не существовало. Ты понимаешь? Луффи все понимал. – Это галлюцинация, это бред… Это то, с чем Траффи жил долгие годы, а потом… оно даже умерло в его голове. Он запнулся и поджал дрожащие губы. – Трафальгар болен, понимаешь? По-настоящему. Это никак не появлялось долгие годы, Джокер подозревал, но до тех пор пока не… Эти имена… Траффи их даже не запоминает. У галлюцинаций ведь имен нет и… Коразон – это выдумал Дофламинго, а Траффи… он просто услышал и… а потом, наверное, где-то услышал это Роси... – Росинант… – поправил братика Луффи, – я знаю. Это имя из книжки, которую я дал ему почитать. Сабо на мгновение замер. Разомкнул губы и беззвучно хватанул ртом воздух. Слова вызвались из его горла глухим стоном. – Ты знал? – будто не веря в собственное предположение, прохрипел он. Выглядел братик жалко – встрепанный и потерянный. Наверное, его мир рушился прямо сейчас, крошился старыми развалившимися в куски извести кирпичами. Луффи протянул руку и потрепал брата по светлым волосам. – Я недавно все понял, – признался он. – Но чувствовал это давно… Он ведь… такой же, как я. Старший Ди замотал головой. Его пальцы сильные и цепкие, будто когти каменной горгульи, впились в плечи Луффи сильнее, сжали до боли. – Ты не такой, у тебя же... С тобой же все хорошо, – судорожно лепетал он. – Ты же… – Я тоже сгорал от этого одиночества, – Луффи улыбнулся мягко. Все еще теребя брату волосы, он закрывал ему запястьем и предплечьем половину левую лица – старый оставшийся навсегда шрам. – И он сгорал. Ведь неважно, придуманный человек или настоящий. Терять всегда больно. А вот теперь посмотри, нас таких стало двое. – Луффи… – Он был для него реален, – продолжил младший Монки Ди. – Представь, как страшно ему было, что он создал кого-то рядом? И как больно ему было его потерять? У Сабо слезились глаза. Он зажмурил веки и всхлипнул, как-то ужасно горько и жалобно. –Ни имени, ни голоса, – улыбка стала даваться Луффи с трудом, мышцы будто размякли, превратились в плавящийся на солнце пластилин, и уголки его губ поползли вниз. – Просто такой... Самый важный для него человек. Руки братика обессилено сползали с его плеч. – А теперь им буду я. Он пропустил светлые пряди между пальцев и убрал с головы Сабо ладонь. Братик не шевельнулся, стоял, опустив голову, и дышал через рот. У Луффи щемило под сердцем, но иначе было нельзя. Старший Монки Ди вздрогнул и тихо всхлипнул, когда Мугивара обнял его. – Так случается, – прошептал Луффи братику в ухо, – люди теряют людей. Но мы с тобой друг без друга справимся. А я и Траффи друг без друга нет. Уже пройдя рамку, Монки Ди обернулся на старшего брата – Сабо все так же стоял одинокой ломкой фигурой на фоне синего от неба за ним окна. А потом Трафальгар взял его за руку, и дальше они двинулись только вдвоем. Fin.