Молчи, терпи

Какой удивительный контраст. В Эренделле слуги так не суетились. Здесь службу несут медленно, размеренно, никто не спешит и не торопится. Люди знают, что они нужны королевской семье, что никто не тронет их в случае провала, не выкинет на улицу, и потому выполняли свою работу старательно, пытаясь отблагодарить добрых правителей. Джек считал это большим плюсом, но, как следовало ожидать, Катерине нерасторопность горничных совсем не нравилась. Привыкшая жить по-своему, девушка любила, чтобы все ей приносили на блюде. Даже если в полночь королеве вдруг захочется свежего пирога из экзотических фруктов и со специями… В первую же ночь Катерина потребовала жесткий матрас, набитый непременно утиным пухом, и самую мягкую подушку. То низкую, то высокую… Никто из слуг не мог понять, что именно нужно взбалмошной гостье. Сойдя с трапа, Джек сухо попрощался с родными, пообещав, что встретит их утром за завтраком. Эльза слабо кивнула слугам, указывая на дальний вход. Она скупо извинилась за то, что не предупредила слуг заранее, ведь гости нагрянули слишком неожиданно и для нее самой. Анна поприветствовала сестру, задорно улыбнувшись. Катерина и Бертрам представились ей и Кристоффу, пожав друг другу руки и обменявшись должными любезностями. Малыш Тандо слишком устал, чтобы ждать, пока взрослые разыгрывают любезность и интерес в ком-то, помимо собственной персоны. Катерина поспешила удалиться, старательно скрывая мешки под своими темными глазами. – Это его семья? – спросила Анна, когда королевская чета скрылась в своих покоях. – Брат, и его супруга с сыном, – ответила Эльза. Сестры сжимали друг друга в объятьях. Как можно сильнее, как можно плотнее. Анна скучала по сестре, сердце ее разрывалось от томления. Принцесса хотела послать девушке письмо, но опасалась, что это пошатнет уверенность Эльзы, заставит ее бросить все дела и ринуться домой. Нельзя же дразнить потерянного картинкой дома, нельзя зазывать ее в холодный, но такой родной Эренделл, пока все дела не сделаны. – Я скучала, – призналась рыжеволосая девушка. – Я тоже, Анна, я тоже… Как у вас тут дела? – спросила Эльза, отступив на шаг. – Все хорошо? Принцесса поджала губы. Глаза ее лучились неподдельным счастьем, а уста так и норовили расплыться в улыбке. Эльза непонимающе смотрела на сестру, ожидая объяснений. И стоило Анне лишь открыть рот, собираясь высказать радостную весть, как Джек подошел к сестрам. – Составишь мне компанию? – спросил юноша, обнимая супругу. Он уже поздоровался с ее семьей. Анне оставалось лишь понимающе улыбнуться и ускользнуть. С губ ее сорвалось обещание скорейших объяснений, но Эльза уже ничего не услышала, обратившись к супругу. Тандо взбежал вверх по лестнице, громко оценивая узоры на стенах, картины и людей, что запечатлены на них, сохранены в веках. Он восхищался, не жалея времени на похвалы. Эльза держала мужа за руку, поднимаясь в покои своих родителей. Кристофф обещал ей, что к приезду новобрачных все устроится в лучшем виде. Он не имел привычки обманывать, и королева могла бы доверить мужу сестры даже собственную жизнь, не то что какую-то спальню. Не зря. Даже Джек удивился, открывая дверь. Единственным желанием Эльзы не пренебрегли. Она просила, чтобы портрет покойных родителей перевесили в подходящее место, и теперь на его стене красовался пустой холст. После коронации, соблюдая все традиции, на место этой картины будет возложена другая. С королем Джексоном и королевой Эльзой Фрост. Интересно, будут ли будущие поколения смотреть на прадедов с гордостью? Должны. Так уж заведено в королевских семьях. У стены стояла огромная кровать, устланная синим бархатным покрывалом. Матрас стал чуть выше, а балдахин, нависший над ложем, поражал воображение. На нем вышит месяц. Поломанное колечко луны из тонких серебряных нитей на темно-синем фоне. Герб дома Фростов… Только по бокам от него спрятались две аккуратные снежинки, как две капли воды похожие друг на друга. Вряд ли в природе встречаются такие совпадения, но искусство не терпит критики. – Занятно, – шепнул Джек. Пол вычищен до блеска. Когда Джексон ступил на него, почувствовал легкий морозец, коснувшийся его ступней. Эльза прошла вслед за супругом, осматривая свою обитель. Книжные шкафы со стеклянными дверями плотно уставлены, нет ни единого просвета. Все эти тома принадлежали отцу и матери, все странички затерты до дыр, исчитаны до последней буковки… С обеих сторон возле кровати расположились белые пушистые коврики. А дверь, ведущая на балкон, закрыта бледно-серой шторой. Если закрыть ее, свет в помещении станет куда мягче, и закатное солнце не будет таким желтым и теплым. Джек вновь обнял Эльзу, притянув ее к себе за талию. Белые бортики на стенах, выбеленный потолок, гамма стен… Все осталось прежним. И в голову юноши вдруг закрались воспоминания о первой ночи. – Ты же слаб, – улыбнувшись, заметила Эльза. – Просто я берег силы, – ответил супруг. Он поднял жену на руки, донес ее до новой кровати. Матрас противно скрипнул под весом жены, и Джек понял, что если так продолжится и дальше, его придется выкинуть. Девушка сдавленно пискнула, когда горячие губы мужа тронули ее собственные. Руки сами собой обняли его, поглаживая поясницу юноши. Поцелуи… Какими приятными могут быть поцелуи, какими теплыми. Эльза прижимала Джека к себе, наслаждаясь его присутствием, теплом… Переезд утомил ее, и королева боялась, что не сможет ответить Джеку с должной страстью. Но его, казалось, это не волновало. Юноша запустил руку под корсет своей королевы. – Здесь так холодно… – прошептала Эльза. – Сейчас я согрею тебя. Щеки девушки порозовели. Джек неосторожно коснулся соска жены, и она дернулась от неожиданности. Пальцы сжали его, с завидным умением находя самые чувствительные точки. Девушка попыталась оттолкнуть мужа, но все тщетно… Да она и не хотела избавляться от него сейчас. Так, в шутку, для того, чтобы разбудить в Джеке дремлющего зверя. Холодно. В комнате действительно холодно, когда никто не сжимает тебя в объятьях. Эльза тихо вскрикнула, стоило «зверю» укусить ее. Зубы оставили отпечаток на бледной коже, разукрасили ее, придали королеве диковатый вид. Испарина покрыла тело Эльзы… Желание стучалось, просилось наружу. Джек вновь поцеловал ее, осторожно стянув с королевы корсет. Нижние юбки полетели в сторону, оставили девушку нагой. Джек, наряженный в костюм, присущий Эренделлу, отделался от него быстро. Серебряные застежки прыгали прочь из петель, с завидной резвостью покидали свое обиталище, позволяя Джеку двигаться свободнее, терять голову быстрее. Юноша коснулся ее там, внизу. Почувствовал проступившую на коже влагу, сладко улыбнувшись. Эльза следила за каждым его движением, и любой ее возглас обрывался, не успев сорваться с губ. Джек целовал ее. Осторожно, но требовательно. Он ждал, ждал нужного момента, пика, сквозь который сможет промчаться и нанести первый «удар». И Эльза ждала. Когда его губы вновь коснулись ее, Джек подтянул бедра девушки так, чтобы ему было удобно. Он развел в стороны ее стройные ноги, не отрывая взгляда. Пусть видит его глаза, чувствует ту жажду, хватает ее своим жадным ртом. Юноша целовал Эльзу, поглаживал ее бледную спину, все теснее прижимая к себе. Супруг ухмыльнулся, услышав громкий крик. Балконная дверь оказалась чуть приоткрыта, и, наверняка, садовник мог слышать возглас своей королевы. Плевать. В эту секунду Джек не мог думать о чем-либо… Юноша был в ней, властвовал над телом партнерши решая, каким будет ее удовольствие. Острым, резким и быстрым… Или тягучим, как смола… – Джек, – шепнула Эльза, двинув бедрами навстречу мужу. И он, послушный воле королевы, толкнулся вперед. Наслаждение волной прошлось вверх по животу, румянцем подкатывая к щекам. Юноша зажал Эльзе рот, чтобы та стонала не так громко. Он смотрел в ее глаза, набирая темп, еле слышно шептал ласковые слова, точно только для себя... – Сладкая… Какая сладкая… Он вновь укусил ее за шею. Жестче. Сминая тонкую кожу, причиняя боль. Но чувства мешались меж собой так умело, что дискомфорт уходил стороной, и сладкий экстаз обволакивал мышцы королевы. Девушка задрожала, почувствовав тепло… Тепло меж своих мокрых бедер. Джек сухо поцеловал ее, опускаясь рядом. Он придавил супругу рукой, притянув к себе как можно ближе. Приятно было вернуться домой. Пройдет еще несколько месяцев, прежде чем Джек успеет привыкнуть звать Эренделл домом. Лунный Дворец с его бесконечно высокими потолками все еще виделся ему, эхо, парившее над головой, въелось в кожу. Жалко, что здесь нет мозаики. Пожалуй, этот элемент декора нравился юноше больше всего, сильнее всех остальных врезался в память. Приятно сознавать, что кусок материи был расколот на множество кусков, чтобы затем создать что-то новое. Интересно, можно ли также просто расколоть человека, вылепить из него новую личность, сотворить что-то иное. Джек знал, что вполне способен ломать людей. Не физически. Но, честно признаться, без боли в этом деле не обойтись. Пожалуй, что на войне юноша занимался именно этим. Он ломал плененных солдат, превращая их в зомби, в безголовых солдат страны, что так недавно напала на их территорию. Каждый раз… Каждый раз, создавая новую колонию, подбирая к рукам очередной клочок земли в дальнем краю света. – Ты хорошо себя чувствуешь? – спросила Эльза. – Лучше всех. В эту секунду. Он забыл о боли в мышцах, ведь та быстро смешалась с усталостью, вызванной столь нежными действиями. Одно чувство неотличимо от другого, каждое одинаково неприятно. Странно, что полярно разные чувства экстаза и боли так тесно сплетены меж собой. Каждый вздох дается с трудом, и это лишь из-за пика, наступившего несколькими минутами ранее. – Завтра Анна начнет готовить коронацию, – шепнула Эльза, разглядывая потолок. – Ты не хочешь принять ванну? – Я так противна? – усмехнувшись, ответила королева. Джек только поцеловал ее, чтобы пресечь все дальнейшие расспросы. Он поднялся с кровати, свесив ноги через край, и услышал, как Эльза встала следом. Ее ступни с тихим шлепком коснулись холодного пола. Девушка вздрогнула от резкой смены температур. В постели так тепло, с ним так тепло… Королева откинула прядь светлых волос со лба и отвернулась к окну. Холодно. Эльза дернула за колокольчик, разглядывая лазурное небо… Закат. Она редко ложилась спать в это время. Слишком рано для сна, а веки уже опускаются, зазывая в дальний поход по снам. Служанка не заставила долго ждать. Хорошенькая горничная с темно-рыжими волосами робко постучала и открыла дверь. Джек успел прикрыться, стараясь не смущать юную деву своей наготой. – Ваше Высочество? – Будь добра, подготовь нам горячую ванну. Воду греют не так быстро, как хотелось бы. Эльза знала, что все будет готово не раньше, чем через час. Она успеет уснуть. Точно. Успеет. Королева прикрыла глаза, на секунду провалившись во мрак. Главное дать глазам отдохнуть. Пусть тьма сменит краски, пусть все заботы останутся позади, будут биться головой о стены отрешенности. Все равно это ничего не решит, не решит, пока не наступит утро следующего дня. – В Эренделле есть какие-нибудь традиции, связанные с коронацией? – спросил Джек, натягивая штаны из тонкой тянущейся ткани. – Да, мы лепим снеговиков, а потом кидаемся снежками, катаясь на незаточенных коньках, – осторожно улыбнувшись, заметила Эльза. Но ее глупая шутка не нашла отклика. – Никаких, – ответила она серьезно. Джек облегченно выдохнул. Ему не нужно произносить занудных клятв и долгих речей, не предстоит целовать младенцев и резать коз во имя нового владыки. Юноша улыбнулся, подсев к Эльзе. Он поцеловал ее в плечо, чуть наклонившись, и заглянул в окно, проследив за взглядом супруги. Может, зря он затеял поздний душ? Запах пота, конечно, не слишком приятен, но терпим… В конце концов, они были в открытом море. Служанки носили заполненные ведра воды в королевскую ванную, проникая туда через дверь для слуг. Они не беспокоили господ шумом и возней, исполняли свою работу на удивление тихо, шустренько. Одна из служанок робко постучала в дверь. Она ничего не сказала, миновав королевскую спальню. Так слуги сообщали о том, что задание выполнено. Эльза поднялась с места, потянув за собой и Джека. Ноги его заныли, одарив хозяина своего острой болью, но послушались. Юноша шел за своей королевой, не отставая ни на шаг. Ванная комната этого дворца не была такой шикарной. Если Джек и сожалел о потерянном лоске, то не сказал об этом и слова. Девушка была благодарна. Она подозревала, что менять роскошь на более-менее скромную жизнь – тяжело, и радовалась тому, что Джек держит себя в руках. Он надеялся, что своим правлением подарит Эренделлу более насыщенную на богатства жизнь. – Вода теплая? – спросил юноша, когда Эльза остановилась у края. Девушка опустила ступню, а затем окунула целую ногу, вторую, сев на край. Джек хотел было присоединиться к супруге, даже скинуть ее вниз, чтобы та немного взбодрилась, но его решимость прервали. Громкий стук в дверь лишил его возможности так просто догнать жену. Эльза недоумевающее обернулась, вскинув тонкую бровь. Она не могла понять, кто решил навестить их в столь поздний час. В конце концов, служанка свою работу выполнила, и больше никого не звали. – Я посмотрю, – произнес Джек, заметив, что Эльза начала подниматься. В этот раз нагота его не смутила. Юноша решил лишь немного приоткрыть дверь, чтобы служанка поняла, что пришла не во время, и стыдливо убежала прочь. Шаркая ногами, Джек прошел к двери. За ним тянулись мокрые следы длинных мужских ступней, которые скоро придется отмывать. Холод отошел на второй план, пар из ванной комнаты проходил в спальню, грея воздух вокруг. – Чем обязан? – спросил юноша, отворив дверь. Смущаясь и краснея, все та же рыжеволосая служанка опустила взгляд. Интересно, видела ли она прежде голого мужчину? Замужем ли? В стране Джека девушек отдают замуж после двенадцати лет, и простому люду это кажется нормальным… Но здесь… Эренделл кажется слишком цивилизованной страной для таких обычаев. – Королева Катерина Фрост просила Вас зайти, Ваше Высочество, – пролепетала девчонка. – Сейчас? – спросил Джек, раздражаясь. – Да, Господин. Юноша закусил губу. Чего она добивается? Вечерняя встреча не вернет их отношениям былой жар, и смена местности ничего не меняет. Джек сжал пальцы, чувствуя, что злость дает ему силы. Мышцы под его кожей заходили, когда юноша поднял руку. Служанка поглядела на Господина с ужасом в глазах. – Скажи ей… Но Джексон не успел завершить предложение, ведь речь его оборвалась на полуслове. И причиной тому стал тонкий девичий крик, послышавшийся из ванной комнаты. Тонкий, как нежный серебряный колокольчик, беззащитный и звонкий… Это она. Эльза вскрикнула от боли, прежде чем провалиться во тьму.