Молчи, терпи

Джек закрыл глаза. В какой раз? Не от усталости или накатывающего сна, жмущего к стенке, нет… Просто потому, что юноша хотел исчезнуть. В темноте это сделать удобнее, чем в дневном свету. Он сидел здесь уже час, слушал бесконечные истории болтливой принцессы Анны и улыбался, кивал, как кукла-болванчик… Противно как-то, ненатурально все выходило. Виновата ли в этом говорливость Анны? Скорее всего. Потому что Джек был хорошо обучен искусству ведения светской беседы и оставался вежливым. Сестра Эльзы говорила долго. В руках она вертела пару шипастых роз бледно-розового цвета и прикладывала их к цветам, лежащим на серебряном подносе. Розы. Дорогие цветы, которые придется везти из далеких южных стран… Плохая затея. Ведь юноша, заранее посчитавший расходы, решил, что стране будет тяжело выплачивать долги, взятые на столь несерьезные нужды… Раннее утро заставило Джека устать. Он не спал почти всю ночь, потому что сидел у кровати любимой жены, разговаривая с ней о скором будущем. Девушка не рассказала мужу о визите Бертрама. Оказалось, что Эльза мечтает посмотреть мир, побывать в самых дальних его закутках. Джек-то мечтал о покое… Но пару поездок в год или полгода никому не повредят, верно? После того, как лекарь попросил юношу покинуть больную, позволив ей еще немного отдохнуть, Джек с огромным трудом добрался до собственной спальни. И чего ему стоило остаться у ног жены? Он все равно не смог поспать… Стоило Джеку закрыть глаза, как перед темнеющим веками начинали мелькать яркие огни, вспышки голубого, розового света… И всю ночь ему снился этот свет. Одинокая спальня не нравилась Фросту в таком облике, она отталкивала и даже пугала своей тишиной и холодностью. Но юноша не придал этому значения. В конце концов, его никогда не посещали вещие сны, и повода для беспокойства Джек не видел. Сейчас Владимир робко стоял рядом со своим господином, смотря по сторонам. Казалось, что его болтовня принцессы тоже утомила, ведь гадкие тени уже разместились под его и без того темными глазами. Или же слуга не спал всю ночь, обдумывая что-то свое, низшие тайны простых смертных, чьи имена не запечатлеют в веках. – Я думаю, что Эльзе понравятся белые розы, – говорила Анна. – Белое ко всему подойдет, а розы смотрятся дорого. – Как и стоят, – заметил Джек. Кристофф обронил глупый смешок, и Джек улыбнулся ему, обменявшись с юношей понимающими взглядами. Наверное, он уже успел привыкнуть к тому, что в его молодой супруге полно энергии и сил, чтобы творить, творить, творить… Анна ведь постоянно чем-то занималась, она привыкла находить себе дело, восемнадцать лет обитая в огромном дворце сама по себе. – Но ведь корона-а-а-ация, – проныла Анна, бросив цветы в корзину служанки. – Разве она не должна быть запоминающейся? – Анна, у меня будет только одна коронация, я ее хорошо запомню, – ответил Джек. – Да и дела Эренделла не слишком… – Я думал, что мы заключили контракт на поставку льда в… – попытался вклиниться в разговор Кристофф. – Да, но за год он едва покроет расходы за две прошедшие свадьбы, – с печалью в голосе ответил Джек. То, что Кристофф знает о заключенном контракте весьма порадовало Джека. Он считал юношу простым деревенским мальчишкой, ледорубом, не смыслящим в политике, но знающим толк в женщинах… Какими приятными могут быть ошибки, правда? Джек резко вцепился в темно-синие ручки своего кресла и поднялся, оттолкнувшись. Усталость сковывала его мышцы, и тело плохо слушалось своего хозяина, но все же функционировало почти так, как должно было… – Меня устроят самые скромные… Как вы зовете те белые или розовые с желтой серединой? – Маргаритки, – подсказала Анна. – Нет, нет, это же слишком просто… – Потратим все наши средства на банкет, – предложил Джек. – Больше мяса, больше вина, больше свежих фруктов… – Я слышала, Ваш отец посетит нас. – Да, а он любит сытные обеды. Но принцесса не разделила энтузиазма новоиспеченного супруга сестры. Анну заботили только украшения и сладости, только внешний вид мероприятия. Джек сразу понял. Он мог бы закатить глаза и пошутить про «глупеньких милых дам», но был слишком хорошо воспитан, чтобы поддерживать этот миф. Эльза вовсе не была глупой, мать Джека не была глупой… Даже Катерина при всем ее коварстве… Мысли о Катерине выпали из разума Джека и укатились в пустоту. Там им и место… Входная дверь скрипнула, и все глаза сразу же обратились к вошедшему. Две служанки несли поднос, и широкое блюдо, лежавшее на нем, было прикрыто тонкой белой простынкой. Рядом шел лакей, а замыкала процессию полная повариха с румяными щеками и короткими кудрявыми волосами. Ее светлые волосы так красиво вились, а в глазах виднелась искренняя радость… – Ваше Величество, – поклонилась она. Анна всплеснула руками, выражая искреннюю радость. Джек заметил, что глаза ее чуть темнее, чем у сестры, но кажутся более приятными. За зрачками Анны таится радость, а в глазах Эльзы почему-то одна грусть… А, как известно, сердце человека – слабо. Оно тянется к тому, что излучает радостную энергию, дарит призрачное ощущение счастья, не заставляет обращаться к более мрачным думам, чем рядовые проблемы каждого из нас… Лакей эффектно откинул белое покрывало, и Анна улыбнулась, увидев на подносе пирожные, разрезанные на три ровных небольших части. Одна для нее, одна для принца Кристоффа и одна Джеку… На пробу, так сказать, чтобы выбрать самое приятное. Красивый молодой человек в белоснежной лакейской ливрее указал на самое темное из четырех пирожных. – С горькой шоколадной крошкой, ромом и вишней, – произнес он громко, подавая принцессе кусочек. – Пробуйте, пробуйте, – подгоняла мужчин Анна. Кристофф взял свою часть, придирчиво осматривая ее в руке. Он не слишком-то любил шоколад, но всегда радовался, пробуя что-то новое, приобщаясь к новой жизни. С молодыми всегда так… Хочется испытывать, испытывать и испытывать новое… Джек аккуратно откусил кусочек и остался довольным. Ему нравится темный шоколад и его приятная горечь. – Не очень-то сладко, – сказала Анна, кашлянув. – Это скорее мужское лакомство, Ваше Величество, – ответила повариха. Молодой человек не терял времени. Он пытался оттенить остальных слуг, обратив все внимание на себя одного, надеясь то ли на продвижение по службе, то ли на одобрительный кивок господ. Принцесса скромно улыбнулась, посмотрев на приятного юношу. Женщина, сделавшая замечание, словно потемнела в ее глазах. Мальчик протянул ей тарелку с еще одним пирожным. – Вот это куда слаще, Ваше Величество. Мед, белая груша и щепотка корицы, – произнес он не спеша. Повариха качнулась на мысках, радостно улыбаясь. Не каждый день ей разрешалось присутствовать при дегустации приготовленной ею пищи. Какое приятное чувство гордости рождалось в ее груди, какой сладкий экстаз. Анна улыбнулась, распробовав свой кусочек, Джек же не оценил. Он чувствовал только приторный вкус меда, что плохо сочетался с фруктами. – Это волшебно, – заметила Анна. Впрочем, лакей заметил недовольство в глазах своего будущего короля. – Перейдем к следующему? – спросил молодой человек. – Да, – ответил Кристофф, опередив всех. За его реакцией никто почему-то не следил. Не все слуги радовались тому, что простолюдин вступил в королевскую семью, не могли смириться с тем, что при желании могли бы повторить его успех. Лакей подал еще одно пирожное, и каждое его движение сопровождалось озабоченным взглядом поварихи. Беспокойство проглядывалось сквозь счастье и гордость, сквозило в воздухе напряженной атмосферы. Решение-то нужно принять уже сегодня, и если королевским особам не понравится предложенное угощение… – Молочный шоколад, мята и снова корица. Приятное сочетание. Мягкость шоколада сбивает терпкие ароматы в единый поток, смешивает их, превращая в яркий взрыв вкуса. Джек улыбнулся, дожевывая свою часть. В его пальцах оставался лишь маленький кусочек… Дверь громко скрипнула, отворяясь, подаваясь вперед и отворяя проход. Анна обернулась. Застыла, сжимая в руках полюбившееся ей лакомство. – Эльза… – шепнула она, прикрыв рот ладонью. Действительно. Королева стояла в дверях. Ну, как стояла… Она сидела в кресле, которое толкал широкоплечий слуга с россыпью веснушек по щекам. Ноги ее были прикрыты плотным покрывалом, а руки покоились на нем, сложенные аккуратным стежком. Эльза скрестила их, стесняясь собственной формы. Она виновато улыбнулась мужу, словно извиняясь за то, что пришла сюда в таком непотребном виде. Первым ответом на ее визит была тишина. Только она и кружила в воздухе, танцевала и ласкалась. Слуги застыли, посматривая то в сторону молодой королевы, то в сторону принцессы Анны. Зная ее горячий нрав, каждый из присутствующих ожидал увидеть занятную сцену встречи сестер, долгие объятья, возможно, даже слезы радости… Вот только Анна застыла на месте, сжимая кусок несчастного пирожного изящными розовыми пальцами. – Я помешала дегустации, – виновато заметила Эльза, первой разорвав паутину молчания. – Мисс Виллоу, расскажите, что вы нам принесли. Королева знала имя своей поварихи. Она помнила его еще из детства, и это доброе полнощекое лицо, бывало, всплывало в ее памяти день ото дня. Когда ты заперт в собственной опочивальне, разум невольно обращается к прошлому, сортируя по полкам пройденные этапы жизни, вытаскивая оттуда лица людей и раскладывая их на полки воспоминаний, услышанных историй, занятных картин… – Это… Это… Макет будущего торта, Ваше… Ваше Величество, – замялась повариха. – Скромный. Джек шагнул навстречу Эльзе. Он наклонился к ней, но застыл в паре сантиметров от супруги. Нельзя целовать ее у всех на глазах: это неприлично, бестактно по отношению к присутствующим. Эльза одарила мужа благодарным взглядом. Как только тот выпрямил спину, девушка сдержанно улыбнулась и из-под бледноватых губ показались ее жемчужные ровные зубки…. О, какое облегчение. – Тебе лучше? – спросил Джек, обеспокоенно осматривая супругу. – Да, – коротко ответила та. Прыткий лакей вмиг развернулся к будущему королю, понимая, что в скором времени он станет хозяином этих мест, и именно перед ним придется отчитываться за каждую мелочь. А юноша надеялся, что в скором времени сможет заменить дряхлого дворецкого на его почетном посту, станет почти что хозяином в доме, решая, что подавать к ужину, а что к обеду, чем украшать залы и спальни к празднику… – Мы вернемся позже, Ваше Высочество, – тихо произнес он. – Нет нужды, – громко ответил Джек. – Торт пусть будет с вишней и темным шоколадом, но в добавку к нему должны идти те пирожные с грушей. Но не слишком приторные, лучше с легкой кислинкой. Слуга кивнул, забирая с собой почти пустой поднос. Вся небольшая процессия, состоящая из нескольких слуг, увильнула за ним, миновав королеву в ее кресле. Джек кивнул юноше, что привел Эльзу сюда, тот ушел, низко наклонив голову. Анна и Кристофф так и стояли молча, не зная, о чем еще сказать. – Как проходит подготовка? – спросила Эльза. – Боюсь, тебе не стоило приходить, – заметил Кристофф. – Не подумай, Эльза, что мы не рады тебе, нет… Просто… Ты же больна. Анна тронула мужа за руку, пытаясь остановить его речь. Какое же это облегчение: видеть ее. Сестра знала, что Эльза жива и ее жизни уже ничего не грозит, но видеть ее своими глазами куда приятнее, чем просто знать. Девушка подошла к сестре и не постеснялась обнять ее на людях. В понимании Анны приличия всегда были… Менее нерушимы, чем в глазах Джека. – Лекарь говорит, что я буду ходить через день-два… – заметила Эльза, улыбаясь обеспокоенной сестре. – Я и сейчас могу, но ноги еще болят после ожогов. Договорив, она поджала губы, стараясь улыбаться. Анна и Кристофф переглянулись, затем взялись за руки, словно проведя тихий, понятный только им двоим диалог. Джек не обращал на них внимания. Юноша ни на что сейчас не обращал внимания, видел только ее глаза, полные печали, страха. Он осторожно провел горячими пальцами по бледноватой щеке супруги и улыбнулся ей. Будет ходить… Какое облегчение. Эльза взяла его за руку и потянула к себе. Ближе и ближе, сама подбираясь к супругу. Королева поцеловала мужа в щеку, не решившись на более откровенные ласки в присутствии сестры и ее мужа. Она чуть сильнее сжала ладонь Джека, наслаждаясь моментом близости, его благодарным взглядом. – Мы очень волновались за тебя, – тихо заметила Анна. В ее взгляде было что-то знакомое молодой королеве, но трудно различимое… Эльза придвинулась вперед, и Джек подхватил ручки ее кресла, чтобы закатить его внутрь комнаты. Двери закрылись с тихим лязгом, и Эльза вновь сложила руки перед собой, внимая сестре. – И мы с Кристоффом хотели рассказать… Хотели рассказать тебе еще по приезде, что ждем ребенка. Тишина. Потрясенная тишина слишком часто захватывала пространство этой комнаты за прошедший час. Эльза не сразу поняла, о чем услышала. Она перевела взгляд с Анны на Кристоффа, а затем посмотрела на живот сестры… Он не был больше, чем обычно, и со стороны все смотрелось так, как было раньше, словно внутри не было развивающегося комочка жизни… Но взгляд выдавал радостную Анну. Она беспокоилась, боялась и бесконечно сильно радовалась тому, что через несколько месяцев сожмет в руках великое счастье. – О, Анна… – шепнула Эльза, зажав рот рукой. – Я поздравляю вас, поздравляю. Джек улыбнулся, похлопав Кристоффа по плечу. Наверное, об этом сестра и хотела рассказать, когда Джек бесцеремонно прервал их беседу после возвращения. Эльза улыбалась, пока Анна рассказывала ей о том, что уж выбрала комнату под будущую детскую, почти закончила ее макет, заказав художника из ближайшей академии искусств. Пока все радостно обсуждали чудесную весть, Эльза волновалась… Она не подавала вида, только сжимала покрывало, что закрывало ее ноги от посторонних глаз. А что, если ее проклятье передастся ребенку Анны? Что, если род их еще долгие годы будет передавать этот «дар» из поколения в поколение, пополняя мир все новыми монстрами? Неужели ее одной мало? – Конечно, первое время малыш будет спать с нами, – все не умолкала принцесса. – Но потом-то ему нужна будет своя комната… – Конечно, – вторила ей Эльза. – Конечно…