Молчи, терпи

– И куда она делась? – спросил Джек, пока слуга торопливо застегивал пуговицы его белоснежного жилета. Низкорослый темноволосый юноша смущенно поджал губы. Он уже привык к тому, что молодой хозяин требовал от него невозможного. Его личный камердинер должен был следить за туалетом господина, знать огромное количество имен аристократов и фамилий родовитых семей, выведывать у местных слуг сплетни о королях и королевах, приносить их своему хозяину с радостной улыбкой… Обманчиво-спокойный тон юного принца не мог обмануть опытного слугу. Владимир осторожно отстранился, осматривая господина со стороны. Белая жилетка на белой рубашке с серебряной тесемкой казалась Владимиру вычурной, но он не смел давать Джеку советов, касательно его нарядов. – Горничная сказала, что Ее Величество хотела прогуляться в саду, мой господин, – почтительно ответил слуга. Джек, бывало, бил его по рукам, слишком разозлившись, использовал бранные слова, которых Владимир и не знал… В таких случаях, смягчившись, юный правитель всегда выписывал Владимиру солидную премию, благодарил за долгую службу, но никогда не извинялся. Смуглый юноша не спешил уходить со столь высокого места лишь потому, что готов был терпеть хоть ежедневные побои за пару лишних золотых монет и возможность побыть в лучах высшего света. – Подружился с местными горничными? – ухмыльнувшись, спросил Джек. – Жена уже не волнует так, как прежде? – Жена за морем, Ваше Величество, – подавив улыбку, ответил слуга. – А в Эренделле слишком холодно. Молодой король улыбнулся. Он неторопливо махнул рукой, указывая слуге на выход. Жена у него, мягко сказать, не красавица. Принц Фрост понимал, что Владимир выбрал ее лишь из-за большого наследства, приданного, оставленного ей богатым отцом. Джека ничуть не беспокоила бесконечная корысть юноши. Скорее… Радовала. Принц любил иметь в кармане ключ от сердца любого своего приближенного… Люди слабы, инфантильны и ленивы. Они не сдвинутся с места, коли не поманить их желанной косточкой. Некоторым мужчинам достаточно встретить на себе горячий взгляд симпатичной незнакомки, другим нужен мешок со звонкими золотыми монетами… А кого-то толкает к действиям растущий в душе страх, расчетливая гордость, более благородные цели… Джек, всегда обращавший внимание на стройных молодых горничных, в этот раз даже не взглянул на молоденькую девчушку, что забежала в открытую дверь. Все его внимание было приковано к высокому окну… Слуги суетливо перетаскивали вещи, носили из стороны в сторону сундуки, наполненные королевскими платьями, и многочисленные шкатулки. Цветущий сад казался Эльзе лучшим укрытием. Нежно-лиловое платье так отличалось от ее вчерашнего туалета, напоминало нераскрывшийся бутон тонкого дикого василька, что вот-вот подарит воздуху свой благородный лесной аромат. Девушка сидела тихо, она, словно мышка, притаилась на укрытой тенью скамье и смотрела вдаль… В эту часть огромного цветочного сада заходили редко. Бывало, что в особо жаркие деньки родители позволяли маленькой Эльзе выбираться на свет и шастать по бескрайним территориям дворца. Будучи ребенком, Эльза смогла отыскать укромный уголок, в котором могла спрятать собственные мысли, забыть о страшном будущем и пугающей силе, что таилась где-то внутри нее. Похоже, что и теперь скрытая тенью лавка станет Эльзе укрытием, спасеньем от жестокости собственного королевства. Да, подданные были добры к молодой королеве, любили ее, но совершенно не замечали грусти в холодных голубых глазах. Девушка не могла выказать и малейшего признака слабости, хоть как-то обозначить собственную грусть, показать ее подчиненным. Королева поднялась с места, поправила сбившиеся юбки. Пальцы ее осторожно одергивали нежную ткань, выравнивали собравшиеся у края складки. Высокий воротник прикрывал покусанную принцем шею, яркие красные пятна скрывались под нежно-лиловой тканью. Эльза одернула руку, которая так и тянулась к саднящим ранам. Она не хотела, чтобы хоть кто-нибудь заметил отметки на ее бледной шее… Лавочка, на которой сидела королева, скоро станет теплой. Днем солнечный свет падает на нее, греет камень, зазывая к нему всех ящериц, живущих неподалеку. Королева шла медленно, словно она не хотела уходить. Сердце рвалось обратно, не хотело покидать безопасного укрытия… Светило замерло прямо в центре неба, остановилось над головой Эльзы. Волосы ее серебрились на свету, блестели и переливались, подобно пыли драгоценных камней. «Как же это неприятно, унизительно», – подумала Эльза, проводя ладонью по щеке. С утра она нанесла немного румян на выступающие скулы, в надежде избавиться от бросающейся в глаза бледности. Сейчас искусственные краски неприятно стягивали кожу правительницы, мешали ей… В гуле тысячи трудолюбивых насекомых, что встали пораньше, лишь бы быстрее закончить работу, в шуме десятка птичьих голосов, королева не могла различить и звука. Сад жил, дышал утренним зноем, кружил голову. Эльза ласково улыбнулась, увидев вдалеке Олафа, притаившегося за пышным розовым кустом. Снеговик пытался втянуть его аромат своим морковным носом, наклоняясь все ближе и ближе… – Это удивительно, – с нескрываемым восторгом произнес за спиной мужской голос. Эльза неторопливо обернулась на зов. Принц Александр, прибывший с Южных Островов, остановился прямо за ее спиной. Голос его был приятным, с легкой хрипотцой, присущей большинству любителей моря. Шум волн всегда слишком громок, на корабле невозможно поговорить по душам, ни разу не повысив тона. – Вы о погоде? – улыбнувшись, спросила девушка. Общество юноши не было ей в тягость, но королева предпочла бы тишину одиночества. В собственных мыслях она и находила покой, что был нужен ей когда-то, что так необходим сейчас. Мурашки пробежались по ее узким плечам, заставив девушку выпрямить спину. Правительница мягко повела плечами и поклонилась собеседнику. – Нет, – чуть улыбнувшись, заметил Александр. – Тепло, яркое летнее солнце – частые явления на моей Родине. Королева осторожно шагнула вперед, развернувшись спиной к спутнику. Дорожка достаточно широка, чтобы позволить ему идти с ней рядом или же продолжать плестись следом. Цветы обступали собеседников с обеих сторон, теснились друг к другу, наслаждаясь по-летнему теплой погодой. Олаф засмеялся, увидев шуструю краснокрылую бабочку, и убежал за ней, быстро переставляя маленькие ноги. – Я говорил об этом… – тихо произнес юноша. Эльза повернулась так небрежно, словно и не замечала собственное творение. Приезжающие аристократы всегда удивлялись увиденному, старались коснуться снеговика, пощупать его хоть немного, чтобы убедиться в реальности происходящего. Стоило Олафу открыть рот, как гости изумлялись еще сильнее, хватали его за руки, судорожно сжимая их в ладонях. – Не беспокойтесь об Олафе, он дружелюбен. – И поразителен, – добавил Александр. Улыбка королевы стала чуть шире, губы ее еле заметно дрогнули. Эльза имела странную привычку: она прикрывала глаза, беседуя с особо важными гостями. Правительница сдержанно кивнула, светлые волосы, убранные в тугой пучок, играли переливами солнечного света. Аромат сирени коснулся слуха Эльзы, она втянула носом воздух, замерев на месте. Принц Александр поджал губы. – Я не успел поздравить Вас и Вашего… Мужа, – неторопливо произнес он, ненавидя каждое свое слово. Волосы принца так похожи на молочный шоколад – любимое лакомство королевы... На лице его нет ни единой веснушки, маленькой неопрятной ямочки… По меркам аристократической выдержанности, красоты – Александр прекрасен в своей правильности. Черты его сглажены, где нужно, и точены в других местах. Эльза заметила его обаятельность, но не придала ей никакого значения. – Боюсь, что я не заметила Вашей забывчивости, – тихо ответила Эльза. – В замке так много гостей, что запомнить всех – слишком тяжко. Не думаю, что Его Величество расстроен… – Я огорчусь, лишь если расстрою Вас, Ваше Величество, – почти шепотом ответил Александр. Красноречивые аристократы так легко переходят к вежливости, так быстро меняются в лице. Эльза привыкла к надменной холодности в обращении с ней, не удивлялась и этой напускной теплоте. Девушка смущенно улыбнулась. Тяжесть румян на ее щеках становилась все заметнее, пока солнце грело еще спящую землю… Чем жарче становился воздух, тем тяжелее казалось полупрозрачное платье королевы. Нежно-лиловый цвет подходил ее коже, светлым волосам… Принц поправил пуговичку на своем жилете. Поверх него он накинул легкий сюртук из темно-коричневой ткани. Золотые застежки светились на солнце, словно монеты… После бесконечных королевских свадеб, долгих прогулок по темному ночному саду, слуги находили на вычищенных дорожках золотые пуговицы, застежки и драгоценные камни, выпавшие из украшений местных и заморских модниц. Горничные рассказывали друг другу, будто вырученных за их сдачу денег хватило бы на третью свадьбу с более пышными нарядами и яствами. – Это приятно, – тихо ответила Эльза, не зная, следует ли добавить что-то еще. Что-то повисло над собеседниками, неловкая тишина захватила их милую беседу. Юноша отвернулся в сторону замка, заглядывая в высокие окна. На стекле играл солнечный свет, потому внутреннего убранства почти не было видно. Впрочем, принц и не стремился разглядеть замок изнутри, осмотреть не слишком уж дорогие занавески и совсем не вычурный орнамент… – То, что я не стал напоминать об этом событии? – спросил юноша. Эльза нахмурилась. Она удержалась от гадкой привычки – кусать нижнюю губу. Ранка на ее несколько остром подбородке скоро затянется, и девушка не желала препятствовать этому нелегкому процессу. Внезапный порыв ветра заставил ее прикрыть глаза. Тонкие реснички задрожали, рука невольно скользнула вверх… – Девушки любят вспоминать свои свадьбы, – полушепотом заявила Эльза. Взгляд королевы невольно упал на собственное запястье. Темнеющие пятна синяков виднелись на нем. Лиловая ткань сползла вниз, оголяя некогда белоснежную кожу. Девушка торопливо одернула рукав, страшась, что отметины чужих пальцев увидит принц… Что он может подумать? Самое страшное, что мысли, пришедшие в голову Александра – окажутся бесконечно правдивы. Джек действительно издевался над Эльзой, наслаждался ее смятением и страхом… Королева вновь прикрыла глаза, почувствовав на коже холодные касания ветра. Мороз нравился ей больше, чем палящее солнце, но Эренделлу так нечасто выпадает счастье греться в его лучах… – Но Вы не похожи на других девушек, – тихо произнес Александр. Принц остановился посреди тропы, развернулся к королеве лицом. Глаза его – темно-карие, они так не похожи на очи Ханса… Единокровные братья казались слишком разными и похожими одновременно. Эльза смущенно улыбнулась, поспешив отвернуться. Девушка не могла понять, почему ей так приятно внимание юноши. Она хотела шагнуть вперед, но Александр преградил ей дорогу. Серо-голубые глаза Эльзы отражали все ее смущение. Советники и слуги, младшая сестра – все они любили говорить, будто молодая королева приковывает взгляд, но Эльза считала их льстецами. Она не могла предположить, что очаровательный молодой принц обратит внимание на нее… Александр – наследник трона. Ему не нужна корона чужого королевства… – Вы меня не знаете, – ответила девушка. – Я многое слышал, Ваше Высочество. – Полагаю, рассказы не самые лестные… Принц явно смутился, услышав краткий ответ. Александр на секунду отвел взгляд, точно вспоминая все, что успел услышать до этого момента. С тех пор, как мир узнал о способностях молодой королевы, люди неустанно приписывали ей все новые и новые злодеяния, которых та не совершала. Многие правители отказывались от приглашений на свадьбу, страшась за жизни своих близких, за судьбу своего королевства. – Не все… – Я не боюсь чужих слов, – холодно заметила королева. – Главное, чтобы окружающие сохраняли здравый рассудок и умели отличить ложь от правды. Неровность разговора не сгладилась. Принц все стоял в нерешительности, он не желал пропускать королеву вперед. Девушка торопливо обошла его, поспешив вновь одернуть рукав. Синяки скоро станут нежно-лиловыми, под цвет ее изящного платья… Может быть, воспоминания о грубых ласках первой ночи забудутся? Развеются вместе с порочными следами чужих касаний… Королева вновь услышала шаги позади себя. Принц не желал оставлять ее, заканчивать беседу на такой звонкой раздражающей ноте. Он шел медленно, но уверенно. Александр смущенно наклонился вперед, сократив расстояние… На каменной дорожке лежали чуть пожухлые лепестки опавших на ветру цветов… – Я лишь хотел сказать, что Вы удивительны. Голос Александра стал мягче и тише, он напомнил Эльзе тот тяжелый бархат ее перчаток, что так неприятно стягивал кожу. Девушка чуть прикрыла глаза, взглянув под ноги. Слуги ленятся, не хотят мести бесконечные тропки… Королева слабо улыбнулась комплименту, но не нашла слов для ответа. – Не Вы один так считаете. Джек. Он появился слишком резко, словно взялся из ниоткуда. Его светлые волосы серебром переливались на свету, поблескивали впереди. Королева подняла взгляд к мужу и закусила губу. Она не ожидала встретить молодого правителя так скоро. Солнце показалось девушке слишком ярким, горячим… Словно кто-то шустро подкладывал поленья в небесный огонь, заставляя его гореть все ярче. – Боюсь, что помешал… – Нисколько, – резко ответил Александр. – Мы уже обговорили наши дела, – полушепотом добавил он. Принц Южных Островов остановился, щелкнул каблуками туфель и кротко кивнул королеве. Молодому королю он не сказал ни слова, лишь развернулся и зашагал прочь. Несколько слов не заставят его забыть услышанное ранее, потушить пожар, что уже разгорался в его ледяной душе. Александр скрылся за поворотом, исчез за изгибом живой темно-зеленой изгороди. Дыхание Эльзы сбилось, стало чуть громче. Девушка вновь опустила взгляд. Ее голубые глаза вспыхнули от страха, а пальцы чуть заметно дрогнули. Она боялась супруга… Джек ни разу не ударил ее, не сказал злого слова… Но тон его, жесты, взгляды – все в честолюбивом юноше заставляло королеву трепетать от нарастающего ужаса. Молодой правитель не сказал ни слова. Он смерил Эльзу жестким взглядом, которым обычно оценивают дорогую вазу, и неосторожно взял ее за бледную руку. Запястье девушки кольнуло болью, свежие отметины дали знать о себе. Девушка вздрогнула, но не одернула руки. Она смиренно ждала приговора, терпела страх, колотивший по ребрам, и кусала измученные ранами губы. Джек все так же молчал. Он потянул Эльзу за собой, направляясь к замку, шагал быстро, стараясь наступить на каждый лепесток, размазывать их по земле… В минуты злости принц особенно любил ломать все вокруг, портить вещи, оставленные на его пути. Словно демон нашептывал ему столь злые мысли, внушал ненависть к собственному окружению, к людям, вещам и лицам… – И долго это длилось? – спросил Джек полушепотом. За звуком его резких, порывистых шагов королева не смогла различить слов. Ей пришлось додумать смысл фразы, выдумать слишком раздраженный тон, чтобы ответить… Девушка вздрогнула, и Джек заметил ее ужас. Он сделал вид, будто ему нет никакого дела, но разозлился лишь сильнее. Если Эльза начала беспокоиться, значит… Значит, подозревает он не зря? – Нет, – тихо ответила смущенная королева. – Почему я должен узнавать о том, где пропадает моя жена, от тупоголовых местных горничных? Джек продолжал шептать, но слова выплевывал резко. Он нахмурил аккуратные брови и чуть ускорил шаг. Жесткие пальцы принца впивались в белоснежную руку Эльзы, они вновь оставят на ее запястье свои следы… Может быть, они сойдут до того, как кто-то заметит? Может быть, их место не успеют занять другие, более резкие и болезненные следы его касаний? – Я… – Ты решила, что не нуждаешься в объяснениях? Девушка вздрогнула. Ей показалось, будто в коридоре в один миг слишком сильно похолодало, словно стены сковало льдом, заключило в морозные объятья. И где же эти чертовы слуги, почему они драят нижние комнаты сейчас, в эту самую минуту? Ничей взор не обратится к королеве в минуту нужды, ни одна рука не ляжет ей на плечо, словно в поддержку… Королева молчала. Ни одного слова не пришло ей на ум, нечем оправдаться. Мысли сбились в единую кучу, плотно жались другу к другу, словно пытаясь сплестись воедино… Из бесконечного потока разорванных мечтаний нельзя выхватить ни единого внятного объяснения. Джек начинал злиться, и чем сильнее становился его гнев, тем страшнее становилось Эльзе, тем холоднее было в наглухо запертых комнатах. – Разве так ведут себя любящие супруги? – спросил Джек, чуть наклонившись к своей королеве. – Разве они покидают их в минуту нужды? Эльза могла задать Джеку встречный вопрос об обязанностях верных и любящих супругов... Но он бы нашел, как ответить молодой королеве. – Вы спали, мой король, – тихо вымолвила Эльза. – Разве могла я прервать Ваш сон? Джек закусил губу. Настала ли его очередь смущаться? Нет. Молодой правитель нисколько не горевал о том, что обвинил королеву в глупом надуманном преступлении. Он не видел в этом своей вины, не чувствовал угрызений совести или элементарного стыда. Хватка его стала чуть жестче. Холодные цепкие пальцы, подобно разогретому огнем железу, цеплялись за бледную кожу королевы. Следы останутся, они точно останутся… Когда-нибудь все ее тело станет одним большим синяком, кровоподтеком. Девушка грустно ухмыльнулась, но не одернула руки. Вся эта ситуация вдруг показалась ей… Забавной, даже смешной. Пусть делает с ней то, что задумал. Пусть.