Молчи, терпи

Дверь в королевские покои не всегда была такой скрипучей. Массивная деревянная заслонка с изображенными на ней васильками, когда-то имела более пристойный вид. Белая краска тогда не начинала шелушиться, а узор не терял цвета. Петли, что раньше смазывались лучшим из масел, ныне были сухими. Вскоре они заржавели от неподвижного существования, покрылись налетом нескольких лет мрачного безмолвия. Джек настоял на этом… Эльза и Анна не желали посещать родительскую комнату, боялись встретить в ней людей давно почивших, канувших в морскую бездну…Но молодой правитель вынес неоспоримое решение. Опочивальня королевской четы не должна была пустовать. В ней должны обитать люди достойные, стойкие и смелые… В ней должен жить он сам. Петли еще не смазали. Их пронзительный детский плач громом пронесся по коридору. Джек потянул на себя круглую ручку, отполированную долгими годами, и отворил проход. Эльза шла за ним молча, скользила по полу, точно бесшумная тень, молчаливый призрак. Бледные пальцы слегка подрагивали от волнения, а и без того тонкие губы плотнее прижались друг к другу, образуя лишенную крови нить. Дверь мгновенно отделила королевскую чету от коридора, от зловещей тишины его пространства. Эльза желала услышать тихий шелест чужих шагов, отдаленные отзвуки чьего-то мягкого голоса, смеха любимой сестры…Но тишина становилась все звонче, яростнее, плотнее… Сердце больно билось о ребра… Ее кости однажды сломаются, треснут под напором страха. Джек коротко улыбнулся, прежде чем запереть дверь. Злость доставляет ему удовольствие? Злость делает его счастливым, тянет губы в гадкой усмешке? Королева неожиданно прикрыла глаза, словно спасительная темнота ее дрожащих от накатывающего ужаса век может укрыть девушку от наказания. Вранье, самообман… – Ты думаешь, что я идиот, что я ничего не замечаю? – спокойно прошептал Джек, продолжая глядеть в запертую дверь. Эльза остановилась за его широкой спиной, из-за плеча поглядывала на неподвижную дверную ручку. Девушка надула губы, точно собираясь что-то сказать, но лишь промолчала. Голос ее сел, глаза устали от слез. Королева боялась гнева молодого мужа, страшилась, что в порыве злобы он нанесет ей травму серьезнее, чем синяк на шее или запястье. – Думаешь, что я так просто буду мириться с таким отношением? – уже громче спросил Джек. Он так и не повернулся, не одарил жену пристальным тяжелым взглядом или холодным укором своих обвинений. Король точно не до конца обдумал свои слова и действия, полагался на случай, удачу и настроение. Ему нравилось чувство, разливающееся по его груди… Превосходство? Власть над девушкой, что когда-то была ему ровней? О, как приятно осознавать собственную силу, чувствовать ее движение по венам, упиваясь испуганным взглядом загнанной добычи… Но было в нем и что-то другое. Обида или ревность? – С каким отношением? – прошипела Эльза, не понимая. Принц лишь вскинул бровь. Ему нужен был лишь один крохотный повод, любая зацепка и желание, чтобы заставить Эльзу страдать за несовершенные грехи. Молодая королева вздрогнула, почувствовав на щеке его пальцы. Джек повернулся к ней лицом, в мгновение ока преодолел скромное расстояние от двери и до Эльзы, остановившись так близко, что можно было почувствовать его дыхание… Сердце вновь задело ребра, пытаясь выскочить из груди. Королева хотела смеяться, словно помешанная, насмехаться над безвыходностью ситуации. Ее супруг – садист, неимоверно жестокий человек, и он сделает с ней что-то ужасное. Королева и прежде слышала грязные слухи о мстительности и кровожадности Джека, но каждый раз уверяла себя, будто среди подобных ей аристократов не может быть столь жуткого человека. – Неуважительным, Ваше Величество. Его чуть холодные пальцы жестче надавили на щеку Эльзы. Нежная бледная кожа покрылась неярким, почти незаметным румянцем. Молодой правитель смягчился, заметив ее смущение, но руки не отнял. Холодные пальцы все прижимались к теплой щеке, а взгляд ледяных глаз точно раскаленной иглой выжигал на лице девушки свой узор стыда, боли и страха. Мурашки пробежали по рукам королевы. Если не будить супруга с утра, не желая портить его сон – неуважение, что же является для Джека наилучшим проявлением любви? Эльза закусила губу, заставив себя опустить взгляд. Разве она виновата в чем-то, разве должна просить прощения за вежливый уход? – Я не хотела Вас тревожить, я думала… Звон оглушил ее. Ладонь Джека накрыла бледную щеку Эльзы, оставив на ее нежной коже свой яркий след. Боль обволакивала медленно. Королева не чувствовала ничего, несколько секунд тупо смотрела перед собой… И только после поняла, что получила удар. Лицо ее оказалось повернуто в сторону, а ладонь плотно прижата к ушибу. Теперь отпечаток от пальцев Джека останется и на ее лице… По губам юноши растеклась злорадная ухмылка. Он любил причинять боль, заставлять людей страдать, трястись в страхе… О, и сейчас, мучая Эльзу не столько жестокостью, сколько ее ожиданием, Джек наслаждался. Он, точно ребенок в конфетной лавке, не знал, с чего начать… Так казалось самой королеве, ей, и только ей одной. – Я не идиот. Злость брала свое, портила все веселье. Джек действительно обозлился. Все казалось ему развлечением, развеивающим скуку… Но сейчас, стоя перед покрасневшей королевой, юный правитель не мог успокоиться. Наигранно спокойный вид ему не удавался, нельзя состроить разочарованную улыбку столь легко… Гнев медленно заполнял очи юноши своим горячим огнем, наполнял легкие свинцом, раскаленным железом. Дыхание королевы сбилось. Боль в щеке пульсировала, наливалась, подобно яблоку на ярком летнем солнце. Эльза закусила губу, стараясь удержать в груди рыдания. Боль физическая заглушалась болью душевной, страхом перед тем, что ждет ее впереди… Джек – безумен. Это можно разглядеть в его бездонных серых глазах, прощупать в воздухе, что окружает надменного правителя. – А кто же Вы? – со злостью прошептала Эльза. Слова сами сорвались с ее языка. Королева никогда не была язвительной или злопамятной, она не радовалась страху окружавших ее слуг, не смеялась над нелепыми нарядами некоторых из ее гостей… Но что-то заставило девушку насладиться тем минутным смятением, что охватило Джека. Эльза не могла видеть его лица: она повернута к юноше саднящей щекой… Тишина накрыла супругов, точно непрозрачное одеяло над головой. Королева не растерялась, она чуть подалась вперед, но Джек поставил девушку на место. Тяжелая рука юноши упала ей на плечо, холодный взгляд пригвоздил ее к полу. На секунду Эльзе показалось, будто она делает последний в своей жизни вдох, цепляется за самую короткую из соломинок, ведущих к спокойной жизни, и не может ухватиться, тонет в его ледяных глазах… И почему ей больше не страшно? Почему злоба заняла место ужаса, что раньше теплился в ее груди? Королева не знала ответа. Она готова была вновь огрызнуться, но Джек схватил ее за подбородок. Красные полосы от его пальцев уже виднелись на бледной щеке девушки, молодой правитель знал, как сделать Эльзе еще больнее. Он чуть надавил на собственный отпечаток, заставив девушку затравленно шикнуть. – Не смей дерзить мне… – прошипел Джек в ответ. – И не смей больше подходить к этому человеку. Глаза королевы словно стали темнее. Она не могла понять причину столь сильной агрессии, потому лишь смотрела на супруга, всем своим видом выражая непонимание. Королева вновь поморщилась, почувствовав, что хватка юноши стала чуть жестче. Наслаждения больше не было в его жестах, только жгучая ненависть к происходящему. – К какому человеку? Она должна была угадать. Супруг думал, что выбирая себе жену, становится неотъемлемой ее частью, отражением в зеркале… Но вот незадача: Эльза отдельный человек. Живой, дышащий человек со своими мыслями и желаниями. Она не может угадывать настроения Джека, не умеет читать по его лицу. – Не нужно разыгрывать комедию. Его пальцы отпустили ее подбородок, голова Эльзы безвольно мотнулась в сторону. Боль в щеке медленно нарастала, становилась сильнее, заметней. Королева не отворачивалась, она продолжала сверлить юношу взглядом. Холодок медленно пробежал по ее шее, достиг затылка и остановился. Джек и сам чувствовал, что морозный воздух медленно заполняет комнату, но не придавал этому значения… – Александр смотрит на тебя, как на кусок мяса, Эльза… А тебе ведь это очень нравится, правда? Голос его звонким колокольчиком прорезал воздух. Злорадство и боль смешались в нем, слышались слишком четко. Девушка поджала губы, заставила себя смущенно отвернуться, но так и не смогла вспомнить «похотливого взгляда». Возможно, мужчины в этом разбираются лучше? Ведь питая подобные желания… Со временем научишься хорошо в них разбираться… – Сядь на пол… – прошептал молодой правитель. – Что? Голос Эльзы дрогнул, сорвался. Ее точно окатили из ведра, точно молнией ударило… Королева смотрела на Джека непонимающим, отупевшим взглядом. Она слышала каждое слово, но все надеялась, что это шутка, ошибка… Что это шепнул ей ветер, спустившийся с далеких горных вершин, или тихий сквозняк, прокравшийся под дверью. – Сядь. На. Пол. Джек не кричал, но тон его стал устрашающим. В серых глазах плясали искры горячих небесных молний, а в речах его уже слышался гром. Шум этот нарастал и нарастал, бил Эльзу по ушным перепонкам… Ей нужно лишь поднять руку вверх: она сможет наградить супруга ледяным «поцелуем»… Но королева не стала брыкаться, показывать норов раньше времени. Она опустилась медленно, всем своим видом говоря: «Ты мне противен». Молодой правитель прочитал это в ее движениях… Легкость, с которой она обычно совершала каждый поворот, ушла. Тело королевы на мгновение стало грузным, слишком тяжелым для нее самой. А блестящий от частой чистки пол оказался холоден, неприятен бледным коленкам. – До тех пор, пока ты будешь вести себя, как дворовая девка… Эльза закрыла глаза. Сердце тревожно било ребра, бранилось за костьми… «Скажи хоть что-то, толкни его, отстранись…» – твердила себе королева. Сложно собраться с силами в такой страшный момент, найти в себе достаточное количество храбрости… Эльза сделала полный боли выдох, почувствовав ладонь короля на своем затылке. Послышался звон серебряных пуговиц, что отчаянно цепляются за петли… – Я буду обращаться с тобой, как с дворовой девкой… Головка его возбужденного органа коснулась ее губ… Удивительно, насколько нежна кожа, как она мягка. Всего один укус решил бы проблему так быстро… Королева попыталась отвернуться, но Джек не позволил ей. Его сильные руки сдавили девичье лицо. Боль отразилась от скул, пробегая по щекам. Ей больно, ей страшно… Так и рушится королевская гордость, так она рассыпается прахом. Когда муж велит тебе сделать что-то… Ты не должна перечить. Об этом знает каждая, об этом говорят матери... Шепчутся старшие сестры, науськивая молодых. Королева открыла рот, стараясь сдержать рвотный позыв. Подобные ласки казались ей омерзительными. Эльза никогда прежде не слышала о столь странном соитии, но нашла его до жути противным. Джек притянул ее ближе, толкаясь вперед. Нежная кожа ее губ так ласково обращалась с его членом, была столь нежна и податлива… О, как хотелось большего… Но юноша не спешил. Он умел томить любовниц этим приятным ожиданием, с радостью победителя заставлял их терпеть неудобства. – Будь осторожнее, – прошептал Джек, откидывая голову назад. – Чем осторожнее ты, тем осторожнее потом буду я… Его голос становился все тише и тише… Пальцы жестче сплетались меж собой, путаясь в белесых волосах. Как сладки были его вздохи, пока губы скользили по чувствительной коже, как трепетали чуть прикрытые веки… Это ощущение не сравнить ни с чем. Оно плавным ледяным ветром окутывает тело, заставляя кожу покрываться мурашками, щекоча нервы... Королева была аккуратна не из чувства трепета перед королем, из-за всей мерзости происходящего. Ей не хотелось касаться его бледного тела, а уж ласкать его столь… Изощренно… Казалось Эльзе странным занятием. Что-то неприятно щекотало язык, и чем быстрее двигался Джек, тем неприятнее были ощущения королевы… Горло начало ныть, пытаясь сжаться, отбросить твердый, точно камень орган Джека. Но сильные руки не давали девушке даже шанса на сопротивление, ни единого шанса… Движения короля становились все порывистее. Головка скользила по языку, двигаясь слишком быстро. Казалось, что язык Эльзы скоро сотрется, покроется царапинами, воспалится от долгих ласк… Но ему нет дела. Джек одним коротким рывком толкнул королеву вперед, повалив ее на пол. Послышался стук о камень, приглушенный писк... Вместе с телом упала и гордость Эльзы. Она раскололась на тысячу осколков в столь краткий миг… Обернулась пылью. Как жалко было ее положение, как никчемно… Молодая королева не могла управиться с сильным юношей, не могла сломить его пыла. Лиловая ткань предала ее, расступившись под пальцами принца. Послышался этот мерзкий треск, гадкий крик оголявшейся плоти… Эльза вновь беззащитна под его взором, она слаба в своем страхе. Юноша наклонился над ней, принялся неспешно целовать чувствительную кожу. Холодные пальцы скользили по чужому телу, черча линии и дорожки, бегая из угла в угол… Щекотка захватывала территорию, волнуя нервы, лаская их так нежно, так трепетно… Эльза закусила губу. Она старалась не кричать, лежа под ним, пыталась выглядеть отрешенной. Но как сохранять спокойствие, когда все твои мысли заняты лишь одним? Отвращение. Она питала отвращение к самой себе, к надменному супругу, к положению дел. Королеве не обойтись без денег мужа, а тот не желал обходиться без ее тела в столь неподходящую минуту. – Тише, – шептал Джек, кусая ее шею. Следы… Он оставил их всюду, он испачкал ее кожу своим присутствием. Королева вновь закусила губу, почувствовав, как скользит его орган там, внизу… Принц дразнил ее, изо всех сил старался пробудить в Эльзе страсть, но все попытки его были тщетны. Разве можно дразнить ее близостью с ним? Разве может она желать новых унижений? Головка скользила вдоль ее нижних губ, вырывая из груди королевы рваные вздохи. Когда все кончится, когда прекратится? Джек крепко сцепил зубы, прежде, чем войти. Он пытался воззвать к нежности королевы, но не смог… И решил силой взять то, что должно быть отдано добровольно. Джек не был нежен. Он вновь и вновь прижимал ее к полу, давил на хрупкое тело, пока то тряслось в его сильных руках. Узел в животе юноши тянул так сладко и так приятно, что мелкая дрожь била грудь. В комнате стало до жути холодно, неприятно от этих скользких касаний о холодную мраморную гладь. Стоны срывались с губ Эльзы, не хотели томиться внутри… Глаза ее наполнялись слезами, а пальцы тряслись от накатывающего ужаса. Больно… Это так больно… Джек становился все яростнее. В самый чувствительный миг он наклонился вперед, чтобы оставить на шее Эльзы укус, чтобы коснуться ее молочной кожи… И боль ее смешивалась с его наслаждением, кружилась в воздухе, словно тысяча снежинок, сцепленных за руки. Джек кончил слишком быстро, неожиданно для самого себя. Наслаждение достигло пика, словно заострилось в его руках… – Ну разве это не прекрасно? – спросил супруг, накрывая королеву собственным телом. Но Эльза не ответила. Она лишь закрыла глаза, отказалась от света в надежде, что во тьме ее ждет что-то более приятное, что-то теплое, что-то доброе…