Молчи, терпи

Как же Катерина ненавидела ожидание… О, каждой клеточкой избалованной девичьей души, каждой клеточкой своего идеального тела. Королева в очередной раз посмотрела на часы, чьи стрелки ходили слишком громко, и отвернулась к мужу. Ее изящные пальцы с кошачьей грацией прошлись по подлокотнику кресла, выбив из него противный стук. Катерина знала, что этот шум раздражает супруга. Как жаль, что она не привыкла считаться с его мнением. Эти гадкие стрелки перемещаются с треском. Они кричат о каждой потерянной впустую минуте, о каждой секунде, что затерялась в прошлом. Королева ненавидела эти часы, эту комнату и человека, что уютно устроился прямо за ее спиной. Кресло будущего короля оказалось не таким роскошным… Массивную деревянную спинку украшал гладко отшлифованный слон. Нет, это животное не было символом дома, но Бертрам избрал его своим покровителем, тварью, что представляет его пред другими людьми, семьями... «Слоны сильные, они дружелюбны с виду, но стоит разозлить их, как ты уже затоптан. Слоны помнят обиды годами, не выкидывают их из головы, но ждут, ждут удобного момента, чтобы выместить злость на том, кто этого заслужил». Джек же советовал брату выбрать страуса своим символом. Внешнее сходство казалось очевидным… Большие карие глаза, несуразно высокий рост и тонкая птичья шея… Но даже не это натолкнуло Джека на столь удачную аналогию. Он припомнил брату его трусость, откровенную глупость во многих вопросах и высоко задранный нос, что имел отцовскую горбинку. Да, Бертрам похож на страуса, что тянется к кормящей его руке лишь за тем, чтобы так неосмотрительно клюнуть ее. – Да где его носит? – спросил будущий король, в очередной раз откинувшись на спинку кресла. Катерина нервно повела плечами. Она громко цокнула языком, тем самым сообщая супругу, что не потерпит жалоб. В большинстве своем их беседы проходили именно так… В молчаливом созерцании друг друга. Других у королевской семьи просто не было. Бертрам не мог заинтересовать молодую жену чем-то из своей скучной жизни, а Катерина не желала вести с ним лишних разговоров. Да и можно ли назвать их семьей? Супруги давно спят в разных кроватях, стараются не пересекаться лишний раз и даже не сидеть рядом за обедом. За несколько лет брачной жизни оба поняли, что несовместимы… Одному жить рядом с другим сложно, словно полярному медведю в знойной пустыне. Катерина демонстративно отвела взгляд к двери, надеясь, что Джек не задержится ни на секунду. Он же знает, как сильно она ненавидит ожидание! Знает! Знает, как Катерина ненавидит других женщин и как ей тошно от молодых и хорошеньких королев… Девушка закусила губу. Джек не сказал ей о том, что собирается жениться. Неужели так сложно было рассказать об истинных намерениях срочного отъезда? Или он сделал это назло ей, чтобы проучить? Катерина, что до ужаса любила собственную персону, сразу же решила, будто так оно и есть. Джек просто надеялся, что заставит ее ревновать, лезть на стенку от злости. Но нет, королева решила, что не покажет ему своих истинных чувств. Пусть мальчишка решит, что ей нет никакого дела… Но Джека совсем не волновали ее чувства. Он неторопливо застегивал пуговицы дорогого одеяния, расшитого золотыми нитями. Они сплетались друг с другом, превращаясь в диковинный орнамент из цветов и листьев. Шервани – так называют одеяние Джека. Эльза описала бы его как цветастый пиджак без рукавов, доходящий до колен… Под него супруг надел штаны, что удивительно сильно обтянули его стройные ноги со слегка крупноватыми икрами. Королеве почетно вручили сари. Замысловатое платье, что на самом-то деле являлось лишь куском дорогой ткани. Его обернули вокруг талии Эльзы, закинув остаток ей на плечо. Под низ служанки помогли девушке надеть короткую юбку, чтобы ту не смущало ощущение свободы, и странную рубашонку без рукавов. Одеяние Джека было синим. Позже Эльза узнала, что у его народа этот цвет обозначает силу и мужественность, борьбу со злом и несправедливостью. Но цвет этот, к несчастью, облюбовали бедняки… Слугам казалось странным, что их принц позволяет себе носить те же цвета, что и неприкасаемые. Словно Бог поравнялся с человеком, со смертным… Платье Эльзы было оранжевым. Цвет был сочным, как солнце на небосклоне, но чуждым белизне кожи своей носительницы. Он не подходил к ее глазам, не сочетался с этими маленькими аккуратными губами… И служанки видели, но ничего не сказали. Они лишь нарумянили щеки иноземной королевы, надеясь, что так смогут скрыть ее бледность. Этот цвет означал верность своему мужчине и женственность, покладистость супруги… И платье это выбирал сам Джек. Он даже не постучался. Зашел так легко, вновь почувствовав себя хозяином… А служанки опасливо поклонились и убежали, не поднимая голов. Юноша улыбнулся, взглянув на жену. Она так мила, но так нелепа в чужеземном наряде. Странно было видеть столь бледную персону в платье, что принадлежит смуглокожему народу. – Вижу, ты готова, – громко произнес Джек, когда дверь за гувернанткой захлопнулась. – Похвальная спешка. – Это не мой цвет, – тихо ответила королева. – Может, тебе просто нужно постараться, Эльза, – так же тихо произнес супруг. Он недолго стоял в стороне от нее. Сделав два шага вперед, принц уничтожил расстояние, что отделяло его от супруги. Холодные пальцы аккуратно сжали ее острый подбородок. Королева догадалась, что юноша осматривает ее шею. Надеется не найти на ней следов от собственных укусов. – Здесь так принято… – Ходить в неудобных нарядах? – спросила Эльза, опустив взгляд. – Слушаться мужа, – раздражаясь, ответил юноша. Он сжал ее подбородок чуть сильнее, но лишь на мгновенье, чтобы медленно отпустить. О, Катерина! Если бы не она… Джек мог бы сорвать с Эльзы наряд, повалить ее на пол и унять порыв той страсти, что закипала в нем все сильнее. Чем дольше желание томится внутри, тем яростнее будет его выход, тяжелее станет развязка, день, что последует за ней по пятам. Юноша торопливо взял королеву за руку и резко дернул ее за собой. Послышался скрип новых туфель, что касаются начищенного пола. Вся нежность юноши осталась где-то там, на старом корабле, что ожидает королевскую семью в порту в надежде на новое путешествие. Эльзе хотелось закричать, ведь она вновь почувствовала угрозу, исходящую от Джека… Но никто не придет. Эльза не глупа. Она заметила все эти сочувствующие взгляды местных девиц и кивки слуг, что трудятся в замке. Они понимают, что происходит, знают истинную натуру Джека так, как не знает ее никто иной. И от этого девушке было так страшно, что кровь в ее венах превращалась в густую вязкую жижу, отказывалась бежать, не давала больше сил… Ноги не слушались Эльзу, они шли за Джеком, подчиняясь только ему одному. Холод его рук не отталкивал, но заставлял королеву вспоминать времена, что прошли за дверями ее комнаты. Ведь холод – это она, суть молодой королевы, ее душа и помыслы, которые следует скрывать… Длинный коридор больше не казался таким необъятным. Усталость не прошла, но Джек все тащился вперед, с напускным любопытством рассматривая стены, на которых нет ничего. Эльза покорно шла за ним, чувствуя растущее напряжение. Почему он так торопился? Королева еще не знала о ненависти, что Джек питал к старшему брату, но уже догадывалась о ней… Ладонь юноши сжалась чуть сильнее. Так Эльза и поняла, что они пришли. Нет… Не в тот момент, когда молодой человек остановился… Но в ту секунду, за которой последовала эта режущая слух тишина. Джек притормозил перед массивной дверью из черного дерева. Она выделялась на скромной стене, поблескивала золотыми замочками… Губы супруга скривились. В такие моменты они походили на двух тонких розовых червячков, что ближе жмутся друг к другу в надежде произвести третьего. Эльза бы улыбнулась собственной мысли, но обстоятельства не располагали. Она еле заметно вздрогнула, когда дверь перед ней начала двигаться вперед, отворяясь. А за ней словно другой мир… Аскетизм пропал где-то там, далеко за пределам шикарной комнаты. Золотая лепнина на стенах, картины в рамах все с той же позолотой и меха, что разложены под ногами, меха, висевшие на бесконечных стенах. Спутники богатства – роскошные изделия не всегда сочетаются друг с другом… Но не в таком количестве. Они намешаны, словно на дорогой свалке, скинуты в общую кучу. Эльза поняла, что у будущего короля дурной вкус. Королева замедлилась на входе, но Джек слишком спешил. Он неосторожно потянул Эльзу за собой, заставив ее споткнуться. Громкий стук плоских шлепок коснулся слуха Бертрама… Он усмехнулся, поднимаясь с кресла. Усмехнулся, пройдя к супруге. Джек же скривил губы… Он запомнит Эльзе ошибку, свершившуюся не по ее вине. – Братец, – изобразив восторг, произнес Бертрам. Какая искусная игра… Старший из сыновей Фростов оказался высоким и нескладным. Он походил на отца гораздо сильнее, чем светловолосый Джек… Эльза не видела жену короля Фридриха, потому решила, что та была белокурой северянкой… Но теперь… Почему же волосы Джека светлы, точно кость, выбеленная солнцем, а глаза так похожи на лед, привезенный из Эренделла? Наследник престола торопливо прошелся вперед, раздвинув руки как можно шире. Его супруга поднялась с места, улыбнулась, но улыбка ее вышла кривой и щербатой. Эльзе не нужно было время, чтобы догадаться: Катерина не рада ей. Но причина… Причины девушке неизвестны. За половину дня нельзя изучить кого-то так хорошо, чтобы ответить на каждый свой вопрос. – А Вы, должно быть… – Позволь представить, – перебил Джек, выпутываясь из объятий брата. – Ее Светлое Величество – королева Эльза Фрост. Бертрам поклонился. Но темные глаза слишком заметны на его худом лице… Эльза видела каждое движение шустрых зрачков, ощущала, как взгляд его скользит по ее бледной коже. Наследник престола вновь выпрямил спину, позволив себе коснуться ладони Эльзы. А она ведь даже не подала ему руки, убоявшись гнева молодого супруга. «Все Фросты одинаковы», – шепнуло ей что-то внутри. – Польщен, Ваше Высочество, польщен. А голос его даже слаще, чем у Джека. Вот только притворство видно и невооруженным взглядом. Плох тот правитель, что не может обмануть подданных и гостей в собственной искренности. Эльза знала об этом лучше всех... Сколько лет ей приходилось дурить своих же людей? Бертрам указал гостям на широкую софу, стоявшую слишком близко к открытому настежь окну. Ветра не было, и зной, что царил на вычищенных улицах, не мог покинуть город. Королева сглотнула слюну, скопившуюся в ее горле… Джек осторожно подмигнул Катерине, встретившись с ней взглядом. Он понимал, что Бертрам не оставит этот жест незамеченным, оскорбится… Брат ведь не должен заигрывать с женой брата. Но Бертрам начал первым… – Вы были здесь прежде, Ваше Высочество? – спросил он, осторожно сев на место. Королева опустила взгляд, подбирая слова. Наследник престола показался ей не самым приятным человеком… Но она, будучи представительницей знати, не раз имела дело с такими людьми. Эльза заставила себя очаровательно улыбнуться, и глаза ее блеснули, точно многогранные бриллианты на солнце. – Да у тебя что-то с памятью… Братец, – перебил Джек. – Те же проблемы, что с твоими манерами, Джексон, – парировал старший брат. Вот улыбка и прошла… С лица одной из королев. Катерину явно забавляла сценка, чьей зрительницей она стала. Молодая правительница улыбалась, словно довольная сытой жизнью кошка. Темные глаза метались от одного брата к другому, а полные губы растягивались и растягивались, словно длинные нити, лопающиеся под чужим напором. Эльзе вражда двух родственников никогда не сможет доставить столь острого удовольствия. – Эльза пару раз посещала Лунный Дворец, – ответил Джек. – Я помню ее визиты так же хорошо, как и ты… Бертрам не отводил взгляда от королевы, хотя и обращался не к ней. И Джек заметил это. Он скривил губы в неестественной улыбке и сел рядом с женой. Эльза почувствовала его руку на своей и дрогнула… Это пожатие словно говорило ей: «Не смей выдать лишнего, не смей опозорить меня». Девушка не видела Катерины, ведь та остановилась за ее плечом. Она не стала садиться, но с удовольствием следила за развернувшимся перед ней боем. – У Вас очень красивая комната, – тихо произнесла Эльза. Воздух напрягался, подобно гитарным струнам, что тянутся и тянутся… Тихий комплимент молодой королевы чуть разрядил его, но не слишком помог. Эльза осторожничала. Она отвернулась, едва взглянув наследнику в глаза. Бертрам не обладал смелостью Джека, не мог так властно взять ее за подбородок и силой развернуть к себе… Но желание присутствовало, незримым грузом давило на его широкие плечи. – Разумеется, – признался наследник престола. – Не удивительно, что Вы не пожелали покинуть ее… Пришла очередь для улыбки Джека. Его губы так резко сомкнулись, что Эльзе показалось, будто она услышала щелчок, с которым зубы бьются о зубы. Супруг одобрительно сжал ладонь, заключив пальцы Эльзы в более мягкие объятья. Будь у него время, чтобы проконсультировать королеву перед разговором, он дал бы ей пару наставлений о том, как унизить братца в глазах Катерины. Ее, к слову, не обрадовала интонация Эльзы. Губы черноволосой королевы оказались сложенными в молчаливом укоре всему происходящему. В темных глазах светился лунный лик, отраженный с противоположной стены. На гербе дома он серебряный, но в комнате Бертрама оказался золотым… – Простите? – спросил старший брат. Странно это… Почему лунный лик был серебряным? Почему они избрали символом своего дома Лунный лик? Король Фридрих напоминал девушке золотой солнечный диск. Он лучился энергией, обладал силой дневного светила. Даже кожа его, что так походила на пряную карамель, казалось, была пропитана солнечным светом… Джек единственный из Фростов, что походил на дитя зимы, на ледяную фигуру… – Вас не было на свадьбе. – На… – Ни на одной, Ваше Величество. Бертрам, казалось, смутился. Он увидел в Эльзе забитую мышку, что боится супруга до дрожи в коленях и рада будет избавлению… Почему же сейчас она ведет себя столь бесстрашно? Нападает на будущего короля самой богатой из стран мира, на что рассчитывая? – Прошу прощения, Ваше Высочество, – изображая сожаление, произнес Бертрам. – Но у меня было так много дел… – Так много, что даже не хватило времени на меня, братец? – спросил Джек. О, как легко ему дается обиженный тон. Как ловко эти тонкие губы скатываются в аккуратную петельку и всем своим видом выражают печаль. Так искренне, что страх подкатывает к горлу… Не будь Джек выходцем из благородного сословия, смог бы сделать карьеру в театре, прославиться. – Не всем нам повезло быть беззаботными младшими братьями. Эльза вновь сглотнула слюну, что скопилась в ее горле. Девушка отважилась посмотреть Бертраму в глаза, и слабо подалась вперед. Жест неосознанный, но безумно глупый, ведь Джек его заметил. Он мгновенно осознал, что королева понимает его брата, чувствует всю его обиду на своих же плечах. Будучи наследницей престола, она всегда завидовала принцессе Анне и ее беззаботной жизни вне мирских проблем. – Но я полагаю, что и Вам уже пора, – заметил наследник. Джек слабо потянул девушку за собой, помогая ей встать… Но королева почувствовала только дискомфорт. Его пальцы – иглы, впившиеся в ее запястье. И почему так больно? Почему он всегда выбирает одно и то же место, превращая ее кожу в холст для его следов? Королева в очередной раз подчинилась, хотя до сих пор не поняла, что за дела у нее вдруг могут найтись. Катерина одарила Эльзу самой мерзкой из своих улыбок, в очередной раз продемонстрировав ей слишком заметную щербинку. Удивительно, как легко недостаток стал достоинством… Катерина, знакомая с Джеком чуть дольше, знала, что ее принц зол. Он всегда был зол после общения с Бертрамом, и сейчас, чувствуя себя ущемленным, готов был выместить злость на ком-то… Темноволосая королева знала, кто станет его жертвой. Ее ладонь с необычайной легкостью дернулась в сторону, когда Джек оглянулся назад, подходя к двери. Бертрам следил за тем, как бедра Эльзы слегка покачиваются из стороны в сторону, так соблазнительно подчеркивая изгибы молодого тела. И почему Джеку достался столь интересный ледяной цветок, а ему – старшему из братьев, первенцу короля – досталась пустынная кобра с приятным лицом? Этот коридор… Этот пустой коридор раздражал ее каждый раз. Почему Джек так больно держит ее за руку? Почему он тянет ее за собой, как собаку? Вновь эта дверь, что ведет в его покои, вновь эта страшная дверь, за которой ждет только страх. Но ведь Эльза не сделала ничего… Да, она не совершила ошибок. Но Джека так легко вывести из себя… – Пришли, – прошептал он, отворяя дверь. – Пришли…