Молчи, терпи

Пробуждение всегда было таким мерзким… Джек до рези в глазах ненавидел поднимать веки и вглядываться в утреннюю даль, ощущать удар света... Но тяжелее всего было просыпаться посреди ночи, когда луна хозяйничает во дворе, а легкий ветерок треплет заснувшие на ночь цветы. Ее нет рядом… Супруга покинула мужа под покровом ночи, и Джек не мог винить Эльзу в содеянном. Но как ему хотелось вновь наказать ее за его собственную злость… Юноша отбросил волнующую мысль прочь, заставив себя приподняться над промокшей подушкой. Простыня смята, она упала на пол и рекой лилась меж его ног, мимо кровати по длинному холодному полу. Да, в его покоях стоял холод… Джек поднялся с кровати и пнул покрывало, что сползло за ним. Кто-то же должен ответить за его состояние… Юноша озлоблено цокнул языком, надевая просторные штаны, что носят под длинную тунику. Ветер забрел в открытую балконную дверь и ласково поглаживал тонкие занавески из дорогого синего велюра. Кожа его – лунный свет. Джек вышел на балкон так быстро, что дверь за ним еле слышно скрипнула. Молодой король провел рукой по белесым волосам, попытавшись пригладить их, но у него не вышло. В который раз? Локоны, так похожие на слоновью кость, не слушались. Они торчали в разные стороны и смотрелись крайне забавно в сочетании с дорогим нарядом уважаемого монарха. Он вспомнил, как однажды сидел здесь на полу, свесив ноги через край. Дорогие золотые ботинки поблескивали на солнце, а в детских руках зажата чужая рука… Такая же бледная, такая же бесцветная, как и его. На лице мальчишки горит лучезарная улыбка… Джек помнил каждую деталь того дня. Эльза приехала утром, преодолела океан вместе со своими родителями и младшей сестрой. Тогда они еще выезжали в свет… Она скромно улыбнулась, когда Джек по наитию отца протянул ей руку. Кожа такая же белая, волосы похожи на снег… Она – словно его отражение. Наверное, уже в тот момент мальчишка понял, что найдет Эльзу много позже, чтобы никогда больше не терять из виду и держать при себе. Сожаление вновь сжало ему горло, и комок грусти завязался в животе. Ведь он вылил на Эльзу всю злость, что скопилась внутри… Но разве она виновата? Джек вспомнил несчастную королеву, трепещущую в его руках. Демон, что словно подталкивал его к издевательствам над незащищенными, сжался где-то внутри… – Нужно скорее уехать, – прошептал он сам себе. Но что толку? От своих демонов не сбежать… Каждый раз, причинив Эльзе вред, юноша клялся, что это в последний раз, что больше рука его не поднимется так высоко. Но все его клятвы – только слова, связанные невидимой тонкой нитью. Они рассыпаются бесцветной пылью, стоит только злости закрыть его глаза. Джек ненавидел старшего брата, и злость его все росла и росла, крепла, подобно ребенку, росшему в одиночестве. Но пик ненависти наступил в ту секунду, когда юноша узнал, что разделяет привязанности брата. Эльза приглянулась ему так же сильно… Но Катерина первой нашла ключ к королевской семье, предложив выгодную сделку, заключив столь желанный ее отцом союз. Юноша вспомнил, как четыре или пять лет назад он стоял на свадьбе брата в белом костюме, выделяясь в карамельной толпе смуглокожих аристократов. Джек вспомнил, как он улыбался, как светился показной радостью… Нет. Она была настоящей. В тот день молодой принц искренне радовался тому, что брат сошел с дистанции и уже не сможет дотянуться до самого прекрасного из садовых цветов. Фридрих не то чтобы обрадовался вести о женитьбе второго сына. Да, Джексон всегда был его любимчиком, и лишь это помогло ему получить столь сильное влияние. Множество королевских бастардов всегда крутились под ногами, раздражая все сильнее и сильнее… Интересно, где они теперь? На стене рядом с балконной дверью висел небольшой портрет, на котором изображалась мать Джека. Королева Жаклин с ее серебристо-белыми волосами и серыми, точно грозовые тучи глазами. Женщина ласково улыбалась художнику… И отец обожал этот портрет. Он висел почти в каждых его покоях, любой житель Объединенного Королевства знал покойную правительницу в лицо… В этом и была причина бескрайней любви короля Фридриха. Его второй сын, мальчишка, что никогда не получит замка, был точной копией матери. Король не удивился, встретив Эльзу… Он знал, что Джек выберет в невесты девушку, похожую на мать, похожую на него самого… – Джек? – спросил знакомый голосок. Почему эта дверь так противно скрипит? То петли молчат, наслаждаясь тишиной коридора, то кричат, что есть мочи. Наверное, зависит лишь от того, кто дергает ручку… Юноша отчетливо услышал вопрос Катерины, не смотря на порывистый ветер, что выл прямо в его ушах. Он не смог заставить себя улыбнуться, но очень хотел казаться если не счастливым, то хоть… Довольным происходящим, спокойным, сдержанным. – Ты слишком поздно, – ответил он. – А ты не простудишься? – спросила молодая королева. Юноша повернулся к ней, и брови его чуть приподнялись от удивления. Тонкая красная ткань не может скрыть изгибов точеного девичьего тела. Ее смуглая кожа слишком хороша, чтобы прятаться за тканью, слишком красива чтобы скрывать ее. Девушка улыбнулась краешком губ, и ее жемчужные зубки блеснули в полутьме. Холод тут же отошел на второй план… – Ты же знаешь, что не простужусь. Да, Катерина знала. Ее черные зрачки двигались из угла в угол, а губы продолжали расползаться в щербатой улыбке. Девушка осторожно прошлась к стене, достав из небольшого настенного шкафчика свечу. Она пахнет ванилью и настраивает на приятный тон… Но это совсем не волнует Джека. – Надеюсь, немного света тебе не помешает. Спичка щелкнула в ее изящных пальцах, поджигая уже почерневший фитиль. Катерина поставила свечу на журнальный столик, подтолкнув ее, чтобы та не упала. Королева улыбнулась, но в полумраке комнаты юноша этого не заметил. Джек вспомнил томление былых дней и сладко улыбнулся воспоминаниям… Катерине же показалось, будто это было только для нее одной. – Зачем ты пришла, Катерина? – спросил юноша. – А разве ты не хочешь посидеть со мной, поговорить, – выпятив нижнюю губу, поинтересовалась девушка. Не знай он ее так хорошо, смог бы поверить. Катерина не умела чувствовать обиду, для Джека она была бездушной куклой с приятным лицом. Ему казалось, будто королева не имела ни единой эмоции и с каждым днем уверенность его только крепла. Девушка вновь улыбнулась, сверкнув щербинкой меж белоснежных зубов. На этот раз Джек заметил, что рядом со свечой стоят два бокала с темным красным вином… – Ты не приходишь просто так, – ответил юноша. Девушка схватила два бокала и с грацией молодой газели прошла вперед. Сочные бедра покачивались из стороны в сторону, и темные волосы блестели, подобно отполированному серебру. Катерина знала, сколь хороша, и бесстыдно пользовалась внешностью, дарованной ей так щедро. В конце концов, жизнь так коротка… Нужно успеть насладиться. – Может быть, выпьем за встречу, Джек? – спросила она, приподняв бровь. – Я надеялась, что ты ко мне заглянешь. Юноша без энтузиазма взглянул на бокал, протянутый ему с такой заботой... Он взял предложенную чашу, но оглядел вино с таким видом, будто его однажды уже пропустили через почки. Катерина театрально взглянула куда-то вдаль, наслаждаясь приятным видом. Океан шумел вдалеке, волны бились о скалы, разгоняясь с помощью ветра. – Я здесь всего один день. – А раньше не мог без меня и минуты, – вновь обиженно поджав губы, ответила темноволосая королева. И он врал. Джек частенько говорил девушке то, что она хотела слышать лишь для того, чтобы Катерина отвязалась. Юноша любил подчинять, но ему хватало мозгов, чтобы хоть иногда самому быть подчиненным. Не открыто, конечно. Только внутренне… Там, где никто его не найдет без особого на то разрешения. – Время летит, Катерина. Раньше я, к слову, ненавидел соленую воду, а сейчас… – Прошу тебя, Джек. Оставь эти игры. Тон ее так привычно изменился, что Джек даже забыл сделать вид, будто заинтересован в продолжении беседы и удивлен. Темноволосая королева осторожно прислонилась к поручню, что удерживал ее от долгого падения, и уставилась на юношу так пристально… Словно считала вены на его бледной шее. Смуглые пальцы сильнее сжали бокал. Джеку показалось, будто совсем скоро он услышит зловещий хруст, и стекло распадется в пальцах Катерины, выпуская вино на свободу. В ее глазах появился блеск, означающий, что она выпила пару бокалов прежде, чем пришла в покои Джека так поздно. Но это тоже не стало для него новостью… Юноша словно переживал эти события вновь и вновь, возвращаясь к ним с завидной постоянностью. Как в плохой книжке… – И давно ты решил? – спросила королева. Джек заставил себя откашляться. Мокрота застряла в его горле, мешая отвечать… Или, может быть, он просто не хотел произносить какие бы то ни было слова в ответ? Молодой правитель устал. Устал смертельно, невыносимо. Ему совершенно не хотелось говорить с кем-то столь… Надоедливым, как Ее Высочество Катерина Фрост. – Решил что? – прикинувшись дураком, спросил юноша. – Разве я провинилась перед тобой? – спросила королева, шагнув навстречу Джеку. – Разве я некрасива? Словно проверяя свои слова, Катерина осторожно опустила бокал на бортик. Ее смуглые пальцы нетерпеливо сжались, а затем вновь разжались. Ладонь скользнула вниз, проходя путь от шеи и до груди, скрытой полупрозрачной тканью. Ночь выдалась холодная, и темные соски девушки чуть приподнялись под ее нарядом… Случайно или намеренно, Катерина коснулась одного, издав тихий всхлип. – Ну, разве что в том кошмарном желтом платье, когда ты была беременна… – улыбнувшись, заметил Джек. – Не вспоминай о нем, – оборвала его девушка. Но из памяти нельзя вырвать менее приятный кусок. А уж тем более… Из чужой памяти. В мыслях всплыла ночь, проведенная с супругой, и Джек сконфуженно опустил взгляд. Он вновь причинил ей вред, заставил почувствовать себя ничтожной сошкой, игрушкой в его крепких руках. Нет, так не должно продолжаться. Эльза – королева. Она величественна, она прекрасна, словно снежное утро, точно зимний ветерок в жару. – Давно ты решил жениться на ней? – скривив полные губы, спросила Катерина. Давно. Да, он решился очень давно. Лет десять, может, двенадцать назад… Каждый раз, встречая маленькую Эльзу на том или ином торжестве, Джек все больше уверялся в своем желании, сильнее хотел скорейшей помолвки… А потом она исчезла. Оказалась запертой в четырех стенах, словно зверь, лишь за то, что так схожа с самим Джеком… Мурашки пробежались по плечам юноши. А что, если бы ему повезло меньше? Что, если бы он оказался на месте королевы… – Да, – честно признался юноша. Катерина опешила. Она знала Джека не так хорошо, как сама себе представляла, и это больно кольнуло по самолюбию темноволосой королевы. Ее словно толкнули лицом в грязь, окунули в помои, валяющиеся на пыльных улицах какой-нибудь провинции. Девушка цокнула языком, сделав шаг назад, и Джек слабо улыбнулся. Он понимал, что Катерина свирепеет, подобно дикой пантере. – На этой бесцветной мыши, на этой безвкусной… Попытавшись сделать очередной шаг назад, Катерина поскользнулась, но равновесия не потеряла. Пол под ее босой ногой оказался слишком холодным. Контрастно холодным… Точно на него упала льдинка, соскользнувшая с края стеклянного бокала, что совсем недавно был зажат в ее смуглых пальцах… Но королева знала, что это не так. Здесь замешано что-то… Другое. – Осторожнее – почти ласково произнес Джек. Катерина сморщила носик, что был слишком сильно напудрен. Юноша никогда не понимал, откуда у нее эта любовь к румянам и кремам… Ведь лицо девушки и без них безупречно. Кровь королевы вскипала от гнева, но она лишь улыбнулась в ответ. Ее губы мастерски накинули на лицо маску, и даже угольки ее черных глаз не выдали злости. Но Джек чувствовал ее вкус в воздухе. Они слишком долго прожили рядом, чтобы не знать друг друга. Девушка обиженно стиснула пальцами бокал с вином и залпом допила его содержимое. Горьковатый привкус обжег язык, и глаза Катерины на мгновение закрылись. Но лишь для того, чтобы распахнуться вновь. Она слишком быстро подошла к двери и осторожно оперлась о стену. Словно просто так, для красивого жеста… Не от усиливавшегося головокружения. – Да, наверное… Наверное, я погорячилась, назвав ее безвкусной, – громко произнесла королева. – Эльза умеет делать выбор, Катерина, – ухмыляясь, ответил Джек. – А ты оставил ей выбор? – словно маленький ребенок, спросила Катерина. Она чуть выпятила нижнюю губу, повернувшись лицом к Джеку. Смуглые щеки порозовели точно от стыда, но на самом-то деле от выпитого ранее алкоголя… О, эти годы не прошли для нее бесценно. Королева знала кое-что о Джеке и могла с уверенностью сказать, что Эльзу вынудили к столь скорому замужеству не самым приятным способом. Одно легкое движение оставило девушку без одежды. Темноволосая королева скинула прозрачную красную ткань на пол, и слегка подтолкнула ее вперед мыском. Как же она хороша… Джек не двинулся с места, но Катерина заметила, как напряглись его плечи, бледная шея… Между ними не было неловкости, стыд остался в далеком прошлом, когда девушка впервые пришла в его спальню такой же холодной ночью… Слабый отголосок желания появился в теле юноши. – Тебе нравится, Джек? – спросила она, но не стала ждать ответа. – Нравится, я знаю… Бертраму нравится, потому что у этого ублюдка есть вкус. Юноша осторожно сглотнул слюну, что скопилась в его горле. Он шагнул вперед, намереваясь поднять одеяние королевы, но осекся. Катерина ждала, наблюдала, словно любопытный зверек, пробравшийся на кухню в поисках наживы. Королева осторожно погладила себя по бедру, нечаянно задев горящую свечку. – И у Эльзы есть вкус… Своеобразный, конечно. – Думаешь, ей тоже понравится? – насмешливо спросил Джек, рукой обведя ее оголенное тело. – Нет, но Бертрам… Он ей нравится. Ночь выдалась холодной. Но ветер не был таким ледяным… Катерина поняла, что нажала на нужное место, когда тот лизнул ее оголенную грудь. Темные соски выделялись на оливковой коже, блестели от лосьона, нанесенного перед выходом. Губы Джека сложились в тонкую нить, чуть вытянулись и исчезли, оставив лишь небольшую ямку для рта. – Что ты имеешь в виду? – спросил он, выждав. – Я не глупа, Джек, – громко заметила Катерина. – Или ты решил, будто я приду сюда с одной лишь надеждой на то, что не застану твою жену с тобой же в покоях? Он не подумал об этом… Катерина ведь всегда приходила вот так. Внезапно, ведомая своими дикими желаниями, которых иногда было слишком много. И Джек даже не вспомнил о том, что теперь связан узами брака и не может вот так просто принимать… Девушек в своей обители. – Бертрам слышал, как она выскользнула в сад, и пошел за ней, Джек… Они гуляют там вдвоем, если тебе интересно. Какой гадкой иногда была ее улыбка… И как ему хотелось укусить эту пухлую нижнюю губу, чтобы заставить Катерину замолчать, петь совсем по-другому. Да, ночь выдалась необычайно холодной, но стала лишь холоднее в тот миг, когда слуха Джека коснулась столь волнующая весть. Стук каблуков о пол не разбил той недолгой тишины, но заставил ее гудеть, словно от сильной боли… Катерина ушла, оставив свое платье на холодном полу. Свеча погасла. Погасла, когда Джек вышел, смерив удаляющуюся Катерину растерянным взглядом. Его тело отозвалось на ее наготу, но руки не потянулись, чтобы заключить королеву в объятья. Темноволосая девушка знала, что так не будет длиться вечно… Она получит его обратно, со всеми этими фокусами с летающими под потолком снежинками, холодными поцелуями… Служанками, что плакали от боли, пока Катерина наслаждалась волнующим зрелищем.