Молчи, терпи

Он не сразу нашелся. Так бывает, когда буря случается слишком внезапно, когда сильный порыв ветра сметает на своем пути все, оставляя за спиной голую пустыню… И ты смотришь в эту пустоту… И не знаешь, с чего начать, за что приняться в первую очередь. Стоит ли спрятаться, ждать нового всплеска... Не случится ли это снова? Нужно ли бежать куда-то, искать пропавших? Джек не знал, идти ли за ней. Он всегда был честен с собой, и в этот раз решил, что совершенно не понимает девушек. Вернее: одну конкретную девушку. Юноша не видел свою мать, не застал идиллию, что царила в его некогда счастливой семье, но постоянно слышал, как отец бранился с наложницами. Он видел, как Катерина изменяет мужу, смотрел на то, как визирь шастает в комнату молодой служанки… Юному королю казалось, что его брак начался отлично. Да, он поднял на Эльзу руку, да, ударил ее один раз… Возможно, был резковат в словах, но… Но это не худшие отношения, правда! Жаль, что в семье Эльзы царила абсолютная гармония, и муж уважал жену, любил ее, не смел тронуть и пальцем. Высокая планка нередко вредит человеку, ждущему от жизни похожей благосклонности. – Черт, – шепотом произнес Джек. И что пришло ей в голову? Синие стены смотрели друг на друга, на Джека, на все случившееся. Казалось, что краска становится все ярче, питаясь криками и страданиями. От таких мыслей Джеку всегда становилось не по себе, но изгнать их не так-то просто. Приходилось терпеливо ждать, когда гадкие думы отпустят его. Потолок стал ниже? Стал или нет? Джек нахмурился, подался вперед, но не смог шагнуть. Руки его стали тяжелее, а ноги отказывались идти. Вновь этот холодок пробежал по его спине, отозвался легкой болью в позвоночнике. Никогда прежде юноша не попадал в такое положение. Ему еще не устраивали сцен… Даже Катерина со всей ее стервозностью, заносчивостью… Не могла позволить крика в общении со столь темпераментным юношей. Девушка слишком умна, чтобы дать волю чувствам, находясь рядом с ним. Пусть ярость и переполняет ее грудь, взгляд останется ясным, как теплый дневной свет. На губах не отразится и грамма злости. Пока Джек решался, утешить ли ему супругу, Эльза и сама принимала решение. Вся эта авантюра с замужеством показалась ей неимоверно глупой. Неужели не было другого варианта? У отца было столько связей, можно было бы восстановить поставки в другие более далекие страны, вернуть Эренделлу былую славу… Можно, если постараться, сделать что угодно. Интересно… Интересно, как давно в высшем свете не гремело новостей о громких разводах? О, этот процесс был достаточно болезненным для каждой из сторон. Когда король отправлял свою королеву домой, мир с ужасом взирал на распавшуюся чету. Осознание приходило к челяди слишком резко… Правители – люди? Они могут опостылеть друг другу, не испытывать чувств? Дверь не имела замка, но Джек не решался дернуть ручку... Словно что-то могло оттолкнуть его, заставить удалиться из собственных покоев. «Я король… Я король, в конце-то концов», – уверял себя юноша, подбираясь все ближе. Из-под двери задувал ветерок… Должно быть, в ванной комнате открыто окно. Джек не делал резких движений. Он шагал медленно. Оттягивая момент встречи, сближения с препятствием. Эльза совершенно не ждала его, переживая… Она думала лишь о том, что зря забежала в ванную комнату, а не отшвырнула Катерину от двери и выбежала прочь, к кораблю… По волнам домой. Волны. – Эльза, не глупи, – произнес Джек где-то вдалеке… Королева вспомнила воды океана и ощущения, испытанные на корабле. Первая их связь, что была совершенна, что произошла по обоюдному согласию. Последняя их связь, которой желала сама Эльза. Выпадет ли ей шанс? Сможет ли она желать Джека как тогда? Ведь, если подумать… Не было в этом ничего плохого. – Мы же можем поговорить? – Мы говорили, – отозвалась королева. Ох уж эти ссоры. Джек вновь почувствовал себя мальчишкой, что кинул камень в маленького принца чужой страны. В тот день отец заставил его извиниться, поцеловать руку раненого мальчика и постараться забыть странный инцидент навсегда. Интересно, это в ту минуту Фридрих понял, что младший сын его будет проблемным? Нет. Гораздо раньше. Нужно открыть дверь. Джек знал об этом, но что-то его останавливало. Перед глазами вновь встал образ супруги, чьи руки трясутся от боли, от ярости. Юноша сглотнул слюну, что скопилась в его рту. Он осторожно шагнул вперед… Идти больше некуда. Мысок уперся в накрепко запертую дверь. Скрипучие здесь петли. Эльза не обернулась, когда супруг ввалился в ванную комнату. Она сидела на холодном полу… Подобрав юбку, смотрела в окно. Слуги бегали по саду, выпалывая сорную траву, избавляясь от сухих веток и листьев, опавших за одну единственную ночь. Казалось, что все они слишком заняты, чтобы обращать внимание на что-то, не касающееся цветов и клумб. – Я знаю, что ты достойна большего, Эльза. Начинать извинения всегда сложно. Слова отказываются сливаться в предложения и составлять мысли. Джек замялся, остановившись недалеко от супруги. Он заглянул в окно, удивляясь тому, как высоко поднялось солнце. Время шагает гораздо быстрее, чем молодой правитель. – Но я готов поклясться, что не ненавижу тебя… Хоть так, правда? Наверное, ей стоило рассмеяться. Но на губах Эльзы даже улыбки не было. Джек пытался хоть как-то разрядить обстановку, выгнать прочь напряжение и приободрить супругу. Но, как оказалось, он не знает, что нравится девушке, что так трепетна в его сильных руках. Может, очередная прогулка по саду уймет печаль? Что же там говорила Анна… Кажется... Шоколад? – Прошу тебя, Эльза, не надо горячиться. Почему она раньше не говорила ему так громко, требовательно? Может, девчонке бы повезло … И Джек бы успокоился, услышав? Королева так и не повернулась, потому юноша опустился рядом с ней. Он подтянул ноги к себе, стараясь смотреть туда же, куда и Эльза. Солнце взошло на середину неба и божественным глазом глядело на землю, любопытно стучась в каждое окно. – Я был резок с тобой. – Я не лошадь и не собака, Джек, – тихо вымолвила девушка. – И я не твоя собственность… – Но ты моя жена. Безусловно, юноша понимал, что не он один считает девушку приятной с виду. Среди знатных особ и грязных подданных Эльза слыла красавицей. Разумеется, каждый видел, что Катерина куда сильнее приманивает взоры, но светловолосая королева обладала особым шармом. – Я просто хотел знать, что один имею доступ… – Я королева, Джек, а ты – король. Никогда не будет так, чтобы… Чтобы мы принадлежали лишь друг другу. Девушка замолчала, и в воздухе послышался звон тишины. Тихий вздох вырвался из груди юноши, но не оборвал молчание, царившее в ванной комнате. Капля воды сорвалась с серебряного крана, плюхнулась в воду, разбив блестящую гладь воды. Девушка тихо шмыгнула носом, точно стесняясь своей досады. И почему Катерина Фрост никак не покинет ее мыслей? Ссора выдохлась, у Эльзы больше не было слов, сил, чтобы доказывать Джеку хоть что-то. Он же не видел в этом ничего плохого и думал лишь о собственном удовольствии. Кто-то мог решить, что в такой жестокости молодого ума виноват не сам юноша, а лишь его окружение… Королева таких мыслей не разделяла. Она знала, что чистую душу не испортит даже улица, населенная ворами и убийцами, даже самый грязный район самой грязной страны. – Ты слишком красива, Эльза, чтобы тебя не ревновать. Как слащаво. Джек любил дарить девушкам комплименты, и эти милые фразочки рождались в его голове с безумной скоростью, небывалым умением… Вода вновь капнула из серебряного крана, оглушив Джека резким всплеском. Гладкие стены, что словно выдолблены в камне, блестели, когда ласковое солнце гладило их. Юноша заметил на губах девушки улыбку. Но это было лишь нервным жестом. Эльза сжала губы плотнее, и краешек их быстро пополз вверх, превращая лицо ее в гримасу радости. Не настоящей и живой, а неумелой радости девушки… Что выходит замуж по расчету. Вся смелость словно сбежала от Эльзы, оставила ее в один миг. Пальцы дрогнули, крепко прижались друг к другу… Хоть бы Джек не заметил. – Прошу, Эльза… Давай забудем об этом, – продолжал юноша. Он позволил себе приобнять Эльзу, положил руку ей на плечо и притянул королеву к себе. Ее светлые волосы совсем растрепались… Должно быть, девушка старалась пригладить их руками, но в порыве злости лишь сильнее испортила сбившуюся за ночь прическу. Джек осторожно провел рукой по ее белым волосам, убирая их от бледного девичьего лица. Ее щеки – точно бархатные… Этой кожи так приятно касаться. – Обещай, что… Что этого не повторится. О, Господь, да он же не дурак. Джек слышит дрожь в голосе королевы, но не находит в ней страха. Он принял ее за гнев, горечь, за обиду, накатившую волной. Эльза осторожно повернулась к супругу, изо всех сил стараясь сделать вид уверенной в себе правительницы, особы, что не боится ничего и никого. Губы Джека больше не липнут друг к другу. Юноша раздает обещания направо и налево, но держит их крайне редко. Только время покажет, сколь крепки слова бывшего принца и как горячо то чувство, что рвет его грудь на части. Оно похоже на желание, туманящее разум, но на вкус совсем другое. Отдает сахаром, пахнет дорогой карамелью и тает на языке, растворяясь в сладости дней, проведенных рядом с королевой… – Я обещаю, – полушепотом произнес он. – Что ты обещаешь? – Я стану лучшим мужем, королем и даже лучшим отцом на свете, Эльза. В его голосе слышалось лукавство, но королева предпочла закрыть на это глаза. Может быть, если смелость вновь вскипит в ее крови, девушка сможет подумать об этом позднее. Эльза сжала кулаки, наклонившись к Джеку. Не то, чтобы ей очень хотелось сделать это… Но что-то шепнуло: давай. Губы короля теплее, чем уста его королевы. Она первый раз целует его по собственной воле? Да, да, наверное… Если бы это случалось прежде, Джек запомнил бы. Железо. Он почувствовал легкий привкус железа на своих губах, прежде чем ощутить знакомый сладкий запах ее кожи. Словно бархат… Как же Джеку хотелось сорвать с девушки ее сари и бросить его на пол, чтобы ткань не мешала. Эльза переборола страх и позволила себе ласково провести пальцами по щеке супруга. Оттенок его кожи слишком схож с ее, но на ощупь плоть их совсем разная. Словно наждачная бумага с одной стороны и другой встретились вместе, повернувшись друг к другу. Касания Эльзы нельзя назвать смелыми, но она удивительно легко заставила Джека судорожно втянуть носом воздух… От одного ее касания, от сладостного стона, что уже родился в мозгу юноши… Она чудесна. Чудесна с этой краской стыда на лице… Удивительно, как быстро чуткость дала свои плоды. Секунду назад Джек был ненавидимым, но сейчас, извинившись перед ней, получил поцелуй. Котел, хранивший желание Джека, бурлил, страсть его переливалась через край, и когда месиво это выливалось на горящие угли, Джек тихо порыкивал, приближаясь к Эльзе все сильнее. Его бледные пальцы уже перебирали ее волосы, а вторая рука упала девушке на колено… Но юноша знал, что не посмеет приступить к делу, не получив сигнала. Ооооо, Джек умел их распознавать. Даже когда служанки, что попадали в его жадные руки, брыкались, принц понимал, кто из них действительно не настроен на столь близкие отношения, а кто лишь играет недотрогу, в тайне мечтая о подобной «встрече». Но то чувство, что грело грудь ночами, притупило интуицию Джека. – Здесь жарко, – шепнула девушка, отрываясь от губ супруга. Щеки Эльзы действительно пылали яркой пунцовой краской, что Джек принял за стыд. Она так удивительно красива в своих просьбах… О, если бы королеве понадобилось что-то, если бы она, уподобившись Катерине, просила бы Джека о драгоценных камнях и дорогих платьях, он сделал бы все, лишь бы заставить эти тонкие губы сложиться в улыбку. – Мне очень жарко, – вновь произнесла она. И дыхание ее участилось… Королева постаралась приподняться с пола, но Джек не стал помогать ей. Потому она лишь опустилась на землю, точно тряпичная кукла. Воды, как назло, не было. Из крана стекали одинокие капли, оставшиеся там еще со вчерашнего вечера. Насосы включают лишь в определенное время. Но ей же жарко. Джек знал, что должен сделать хоть что-то… Да, мальчишка с самого раннего детства дал всем понять, насколько он смел. Но так открыто показать сущность, явить супруге существо, спрятанное под бледной кожей… Будь на месте Эльзы Катерина, Джек бы ни за что… Он знал, как сможет охладить воздух, окруживший «влюбленную» пару. И Джек выполнил задуманное. Его пальцы коснулись каменного пола, и длинные полосы мороза поползли по нему, нагоняя друг друга. Они кривились, не могли идти прямо, то и дело давая отростки. Словно ветви деревьев… Краем глаза Эльза заметила следы мороза, карабкающиеся по полу. Их цепкие пальцы были ей хорошо знакомы… Девушка замерла, не в силах понять, как это произошло. Одна ее рука томилась на груди Джека, вторая придерживала его стремительно теплеющую щеку. – Я не… В глазах девушки отчетливо виднелся испуг. Это не должно было случиться так. Джек долго планировал признание. Может быть, может быть именно это и заложило в грудь его злость, именно эта тайна, рвавшая его на части... И позже она вылилась на королеву, словно котел раскаленного железа. Эльза попыталась встать с пола, опасаясь, что навредит «драгоценному» супругу, но тот остановил ее. – Это не ты. Джек относился к той части мира, что знала о «секрете» королевы. Он женился на ней, имея представление о том, что таится в девушке, он прекрасно понимал, с кем имеет дело. Эльза же ничего не знала о супруге. О той схожести, что приближала их друг другу на такое непростительное расстояние. Девушка облизнула нижнюю губу, вперив в Джека непонимающий взгляд. Ванная комната стала казаться слишком большой для них двоих, в ней словно чувствовалось присутствие чего-то… Третьего. – Но… – Эльза, – громче произнес Джек. – Это не ты. Его пальцы… Бледные. Бледные, как ее собственные… У них словно одно тело на двоих. Природа дала Эльзе те же бледные краски, что и Джеку. Юноша поднялся, нехотя отпуская Эльзу. Его руки стали холодными… Или они были холодными все это время? Теперь королева не могла вспомнить. Два коротких шага позволили юноше приблизиться к крану. По серебристому металлу пробежало его искаженное отражение. Эльза замерла, ожидая зрелища. В глубине души она уже понимала, что произойдет секундой позднее. Джек коснулся крана, и капля, что томилась на его конце, заледенела. Так просто… Небрежно. Эльза неосторожно поднялась с места, зацепив подол платья. Рыжая ткань сползла с бледного тела и лужей растеклась по полу. Девушка даже не заметила, как осталась лишь в нижней юбке, да тоненькой майке. Ей и не было дела до таких мелочей. Королева прошла вперед, втайне надеясь, что это ей не привиделось. Когда аккуратная ладонь коснулась серебряного края, девушка замерла. Как же холодно. Как приятно холодно. Его кожа словно совсем иная на ощупь. Что-то знакомое послышалось в воздухе. Словно горячий воздух пустынных земель сменился благородным ощущением близости гор. Эльза сморгнула слякоть, скопившуюся у самого края ресниц. Девушка осторожно посмотрела на мужа. – Я давно хотел сказать, что умею… Кое-что. Она чувствовала странную связь в эту секунду. Точно невидимые нитки тянули ее к мужу… Их разделял всего шажок, и он пропал слишком быстро. Девушка подошла к Джеку, ведомая порывом накатившей на нее нежности. Их губы вновь коснулись друг друга, но на этот раз королева испытывала желание наравне с самим Джеком, чувствовала, что сердце ее бьется чуть быстрее. Ее тело словно тоже стало холоднее. Приятно знать, что рядом с тобой человек, понимающий тебя, разделяющий невзгоды, выпавшие на твою душу. Анна частенько говорила Эльзе, что понимает ее, но это же совсем другое… Ты не можешь понять то, что случилось с кем-то другим, не тронув тебя и краем руки. Его холодные пальцы липли к ее коже, оставляя на ней следы. Или же Джек был теплым? Какая теперь разница… Гнев сменился радостью, а смелость вновь прильнула к уже побелевшим щекам, став ярким румянцем. Кровь кипела внутри Джека, и он осторожно опустил Эльзу на пол. Та сползла прямо в ванную, что словно была выдолблена в полу. Приятное чувство мазануло по ее животу, когда юноша одним движением стянул с себя рубаху. Да, супруг хорошо сложен. Нельзя отрицать его достоинств, отвлекаться лишь на худшие из качеств. Джек даже не снял одежды с Эльзы… Он целовал ее шею, с умением хищника находя самые чувствительные участки. Королева легко подрагивала в его руках, ее живот касался его стального пресса, покрытого испариной. Эльза слышала, что Джек был солдатом, и в его теле отчетливо виднелась вся тяжесть тренировки войной. Она раньше не замечала этого мелкого шрама, что был даже белее, чем его лоснящаяся кожа, так похожая на кость. Юноша почти незаметно улыбался, спускаясь к груди королевы… Когда его пальцы скользнули между ног девушки, он с радостью отметил, что супруга промокла от нетерпения. Тело начало предавать королеву не так давно… – Эльза, так тебя это… – Ну же, – шепнула она, прикрывая глаза. Что-то внутри клокотало, толкало сердце вперед все сильнее, сильнее, сильнее. И Джек не мог не послушаться этой мольбы. Он, словно трепетный поклонник, приник к губам своей королевы. Как сладки ее уста в такие минуты, как приятно было касаться их в который раз, ласкать. Мять… И девушка отвечала лаской на ласку. Когда Джек вошел в нее, Эльза тихо вскрикнула. Ее ладонь, что покоилась на спине юноши, вмиг стала тверже. Острые коготки впились в его кожу, заставляя ту покраснеть. Холодно, как же холодно… Как же приятно холодно вокруг. И как он горяч, как контрастен и сладок… – Джек… – шепнула Эльза. Как сладок момент. Для них обоих. Королева чувствовала, что внизу вновь что-то клокочет. Но все ниже и ниже, спускаясь к самому нутру. Девушка закусила губу, стараясь не кричать. Она все боялась, что крики ее услышат. Возможно, если бы Джек рассказал ей о том, сколь толсты эти стены… Эльза чувствовала его в себе, но не знала, сколь быстры движения юноши. Она лишь стонала в его объятьях, прижимала к себе, надеясь, что это никогда не кончится. Слабость кружила ее телом, словно ветер, играющий пером… И только желание давало ей силы, только это сладкое чувство, что текло по ногам. А потом они задрожали… Ее ноги, ее руки. Все ее тело дрожало, все ближе прижимаясь к Джеку. Юноша же закончил все тихим звериным рыком, уткнулся супруге в шею, опалив ее бледную кожу своим горячим дыханием. Горячим ли оно было? В тот момент никому из них не было до этого дела.