В полушаге

Малия тянется всем телом, забрасывает ноги на стол. Кора выразительно смотрит на сапоги Тейт, на нее саму, затем снова на сапоги, но молчит, продолжив сосредоточенно чертить что-то в тетради. Питер восседает на диване и следит за происходящим с довольным прищуром. Тишина, не идеальная из-за шелеста бумаги, держится ровно до прихода Дерека. ― Какого хрена вы снова здесь? Кора поднимает глаза. ― Сегодня пятница. Забыл? ― вполне сносно интересуется Питер. ― Мы вроде бы договорились. ― Это он меня притащил, ― вставляет Малия. В ее голосе явственно звучат ленивые, с чувством превосходства, интонации Питера. Хреново, наверное, с ним жить, вдруг думает Кора. Перенимаешь его манеры поведения, желчь. ― Ненавижу пятницы, ― бормочет Дерек себе под нос. Слышат все. Питер вмиг сбрасывает флегматично-умиротворенный вид. Видно, что собирается развязать очередной спор, омрачивший бы вечер точно и бесповоротно, да Малия оборачивается через плечо, впивается в отца неодобрительным взглядом, и тот нехотя захлопывает рот, нахохлившись. Кора удивленно приподнимает брови. Дерек ничего не видел. Подходит, бросает Малии «ноги со стола», ставит на столешницу пиво и аппетитно пахнущую пиццу. Малия и Питер, словно по сигналу, шумно тянут носом воздух. ― Понятно, ― ворчит Дерек. ― Пожрать сюда пришли. ― Уж точно не твое гостеприимство испытывать, ― парирует Питер, и Малия снова лениво оборачивается, чтобы смерить его взглядом. Кора тянется за пивом. ― Не доросла еще, ― припечатывает Дерек не терпящим возражений тоном. И передвигает пиво подальше. ― Ты что, стал моей мамой? Где-то на фоне усмехается Питер. ― Стану, если понадобится, ― и он ставит перед сестрой содовую. Кору смущает внезапный приступ заботы, но виду она не подает. Бормочет с деланным недовольством: ― Спасибо, братец. ― Пожалуйста.